Саймон Дж. Морден 
Билет в никуда

Fanzon. Наш выбор – 

Фрэнк Киттридж – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63967767
«Билет в никуда»: Эксмо; Москва; 2021
ISBN 978-5-04-113885-1
Аннотация

Сражаясь за жизнь и право снова увидеть сына, Фрэнк Киттридж был вынужден убивать. Оставшись в одиночестве на марсианской базе, он решается на заключение сделки с корпорацией, пославшей его на смерть. Фрэнк знает, что для них он – «макака», но за возможность вернуться на Землю он готов терпеть и перевоплотиться в надсмотрщика Брэка, чтобы встретить астронавтов НАСА. Но неожиданное открытие ставит под угрозу не только возвращение домой, но и само существование Фрэнка – он не единственный человек на Марсе.

Саймон Дж. Морден
Билет в никуда

S.J. Morden 
NO WAY 

© С. Саксин, перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается светлой памяти профессора Колдина Пиллингера (1943-2014)

Глава 1

[Служебная записка: Центр управления Первой марсианской базой Бруно Тиллеру, 11.11.2048 (расшифровка бумажной копии)]

Мы не можем связаться с ПМБ на протяжении двадцати четырех (24) часов. Наружных повреждений ПМБ не выявлено. Передающая антенна внешне выглядит исправной, однако несущая частота отсутствует. СА (спускаемый аппарат) также не поврежден, но он излучает несущую частоту. Мы предпринимали попытки связаться с ПМБ через СА, однако внутренняя связь не работает. Видно одно (1) тело в специальном костюме для исследования поверхности (СКИП) в девяти (9) футах к западу от одного из наземных транспортов. Видео-камеры наших орбитальных спутников не смогли обнаружить никаких признаков какой-либо деятельности.
На данном этапе мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть то, что представитель «Ксеносистем» на ПМБ продолжает действовать.
[конец расшифровки]

* * *

Утро было в разгаре. Лучи солнца сожгли ночной иней, и небо приобрело свой обыкновенный туманно-розовый оттенок. Фрэнк находился снаружи, тащил тело по красному песку. Он завернул Зеро в квадратный кусок парашютной ткани и, ухватившись за грубо завязанный узел, – потому что завязывать узлы в перчатках скафандра было крайне неудобно, – волок его к багги, туда, где лежал Деклан. Деклан также был мертв, Брэк выстрелил ему в стекло шлема скафандра. Фрэнк не сомневался в том, что Деклан умер в то же мгновение, когда пуля вошла ему в глаз, а не потом, когда из скафандра полностью вышел воздух и выкипела вся жидкость в теле.
Но Брэк также был мертв. Фрэнк зарезал его скальпелем. И он зарезал Зеро коротким садовым ножом из теплицы.
Фрэнк мучился, с трудом восстанавливая цепочку событий, но детали? Они выжглись у него в сознании. Ему потребовалось целых два дня, чтобы вспомнить, что он сделал со своим скафандром, а база была не такой уж большой. Целых два дня, в течение которых Фрэнк слонялся по коридорам совершенно голый, отскабливал свою кожу под душем и спал, только для того чтобы проснуться еще более истощенным, чем до сна.
Целых два дня, чтобы смириться с мыслью, что он единственный человек, оставшийся на Марсе.
Первой погибла Марси, когда отказала система очистки воздуха в ее скафандре, а Фрэнк не успел вовремя доставить ее обратно к спускаемому аппарату. Это причинило ему огромную боль, и боль эта не проходила и мучила, когда Фрэнк вспоминал об этом. Затем Алиса, от передозировки опиатов, к которым она как врач имела свободный доступ. Зевс погиб, когда Фрэнк случайно открыл люк шлюзовой камеры, в которой он находился, хотя такое было невозможно в принципе, а Ди задохнулся, когда система пожаротушения заполнила центр связи углекислым газом.
Затем Деклан, затем Зеро.
Деклан лежал на холодной земле, распростертый на спине среди камней размером с кулак, раскинув руки в стороны. За разбитым стеклом кровь высохла, как и кожа и единственный уцелевший глаз. Сморщенное лицо, изуродованное растянувшимся входным отверстием на размозженной правой скуле, смотрело в унылое марсианское небо.
Рядом на земле что-то блеснуло. Бросив завязанную узлом парашютную ткань, Фрэнк опустился на корточки – полужесткий скафандр не позволял согнуться в поясе – и подобрал этот предмет. Это был скальпель, тот самый, который Фрэнк обронил той ночью, после того как обрезал края ткани вокруг дыры в своем скафандре, чтобы удобнее было накладывать клейкую заплатку. Брэк выстрелил и в него, но он остался жив.
Фрэнк осторожно взял скальпель, вовремя вспомнив, что ни в коем случае не нужно смахивать с него пыль или, что еще хуже, вытирать его пальцами в перчатке. Лезвие оставалось чрезвычайно острым, и нужно было придумать, куда его убрать, чтобы не обрезаться. Фрэнк поднес скальпель к стеклу шлема, изучая его, и обнаружил на металлической поверхности белые оспинки: в почве присутствовал какой-то сильный химический реагент, с которым коррозировала нержавеющая сталь.
Фрэнк отнес скальпель в шлюзовую камеру мастерской. Он встал в том самом месте, где умер Зевс. Какое-то время Фрэнк считал виновным в случившемся себя. Его подводили к этой мысли, точно так же, как его подводили к мысли о том, что у Марси отказал скафандр, что Алиса покончила с собой, а Ди задохнулся в результате сбоя системы пожарной безопасности.
Внутри модуль был заполнен марсианской атмосферой, но только сжатой под давлением, поэтому здесь можно было не опасаться, что малейшая искра мгновенно приведет к возгоранию. Здесь человек мог работать в одной кислородной маске, голыми руками. На верстаках до сих пор валялись разбросанные детали паровой турбины, которую мастерил Зевс, а чуть дальше – осколки черного стекла от разбитых панелей солнечных батарей, с которыми возился Деклан.
На какое-то мгновение Фрэнку показалось, что он видит своих товарищей, работающих у верстаков; но он тотчас же осознал, что больше никогда не увидит их живыми.
– Извините, – пробормотал Фрэнк. – У нас… у нас получилось не очень хорошо, да? Я хочу сказать, мы потрудились на славу. Мы потрудились на славу, но мы не заботились друг о друге так, как следовало бы. Мы должны были гораздо раньше сообразить, чем занимается Брэк, и остановить его. И сделать это было бы проще, когда нас было много. И тогда я не застрял бы здесь, совсем один, гадая, как мне быть дальше, черт возьми.
Брэк убил всех. Он убил бы и Фрэнка, вот только Фрэнк понял, что ему есть ради чего жить, ради чего сражаться. Ради этого можно было даже притвориться мертвым, чтобы нанести Брэку удар тогда, когда тот меньше всего этого ожидал. Ради этого можно было даже убить.
На Земле у Фрэнка остался сын, Майк. Фрэнк не видел своего мальчика сколько – уже десять лет? Из этих десяти лет восемь он провел в тюрьме Сан-Квентин, отбывая срок в сто двадцать лет за убийство при смягчающих обстоятельствах. А последние два года он учился, летел на ракете, строил.
Джеки, жена Фрэнка, после судебного процесса забрала Майка, переехала на Восточное побережье и там бесследно исчезла: Фрэнк убил сына полицейского, и расплата за преступление оказалась очень суровой. С тех пор единственным контактом Фрэнка со своей бывшей семьей стали документы на развод. И Фрэнк гнил в тюрьме, пока к нему не обратилась компания «Операции в ксеносистемах». В итоге его отправила на Марс корпорация, которой по случайному совпадению принадлежали и тюрьма, и аэрокосмический концерн, в компании уголовников – убийц, наркоторговцев и извращенцев, – и надсмотрщика. Фрэнк рассчитывал на то, что ему позволят вернуться домой, если он будет примерно себя вести, построит Первую марсианскую базу и будет ее обслуживать. Он выполнил свою часть соглашения. На поверхности Марса был возведен полностью работоспособный комплекс герметичных модулей, с теплицей, лазаретом, жилым отсеком, камбузом, кладовыми, электростанцией, освещением, водоснабжением, воздухом… вот только теперь больше не было команды тех, кто заботился о базе. Как и обещанного билета домой.
Включив механизм шлюзовой камеры, Фрэнк почувствовал, как раздувается надетый на нем скафандр по мере того, как углекислый газ откачивается в модуль.
Он открыл люк, и перед ним был Марс. Впервые увидев вблизи другую планету, Фрэнк лишился дара речи. Теперь же это было просто место, где он работал. Спустившись по трапу, Фрэнк уложил Зеро рядом с Декланом и отправился назад за Брэком.
Брэк устранял заключенных одного за другим. Сначала осторожно, обставляя все так, чтобы трагедию можно было списать на естественные причины. Что не составляло особого труда, поскольку заключенных никак нельзя было назвать людьми рассудительными и выдержанными, а Марс малейшую невнимательность наказывал практически мгновенной смертью. Однако с Зевсом Брэк просчитался. Смерть великана могла быть только результатом убийства. Правда, Брэку удалось убедить Фрэнка в том, что это сделал кто-то из оставшихся, и Фрэнк с готовностью поверил ему, потому что возвращение домой всецело зависело от доброго расположения надсмотрщика.
Схватив импровизированный саван из парашютной ткани, в котором лежал труп Брэка, Фрэнк бесцеремонно стащил его по трапу в соединительный модуль. В мускулистом, жилистом теле не осталось ни капли жестокости и злобы. Теперь это была лишь пустая оболочка: все то, что заставляло Брэка убивать и убивать, вытекло вместе с кровью на пол базы, испарилось вместе с жидкостями организма в разреженную марсианскую атмосферу.
Фрэнк подтащил труп Брэка к двум другим телам и завернул его краями куска парашютной ткани. На Марсе есть погода. Даже слабый марсианский ветерок мог подхватить свободные концы ткани. Взяв третий кусок парашюта, Фрэнк уложил в него Деклана. Раскинутые в стороны руки создали практически неразрешимую проблему. Вероятно, Фрэнк сломал их или вывернул из суставов, укладывая вдоль тела, однако звук в разреженном воздухе не распространялся, и можно было притвориться, будто на самом деле ничего не случилось.
Закончив, Фрэнк выпрямился. Он бросил взгляд на юг, на разлом в стенке кратера, через который когда-то давным-давно текла река с вершины вулкана, на самый высокий конус вулкана, поднявшийся на высоту пятнадцать тысяч футов. Фрэнк любил подниматься на багги вверх по руслу этой реки, которую Ди окрестил Санта-Кларой, и любоваться открывающимся оттуда видом, перед тем как вернуться обратно на базу. Потому что только туда он и мог вернуться. На самом деле он лишь сменил одну тюрьму на другую. Именно в этом и состояла сделка, которую он заключил с «Ксеносистемами». Умереть на Земле или жить на Марсе.
Разумеется, «Ксеносистемы» вели игру нечестно. На протяжении всего времени обучения над Фрэнком висела угроза провести остаток своих дней в одиночной камере, если он по каким-либо причинам оказался бы непригодным для того, чтобы стать астронавтом. В «Дыре» заключенные сходили с ума, и это была очень веская причина стараться изо всех сил и не проштрафиться. Наверное, тюрьмы «Ксеносистем» были забиты неудачниками, которые сейчас выли волком на голые стены своих камер, пытаясь придумать хоть какой-нибудь способ сохранить рассудок.
Фрэнк был не в силах им помочь – ни тогда, ни сейчас. Он даже не знал, может ли помочь самому себе. Достаточно всего одной мелочи – проблемы со здоровьем, отказа системы жизнеобеспечения скафандра, аварии на базе, – и это будет конец. Фрэнк не занимался обслуживанием модулей с той самой кровавой ночи, и никто другой также этим не занимался, поскольку все остальные были мертвы. Ну а у него остались пулевое ранение в руку и разрез на груди, откуда он достал медицинский датчик, вживленный «Ксеносистемами».
Да, Фрэнк вытащил пулю из отверстия стерильными щипцами, после чего стерильным же скальпелем вскрыл себе грудь, но он не продезинфицировал раны надлежащим образом и не принимал антибиотики. И обезболивающие – то, что осталось после того, как запасы изрядно подъел Брэк.
Пожалуй, нужно будет заняться этим теперь, когда он вытащил трупы наружу.
В ходе подготовки «Ксеносистемы» обучили Фрэнка лишь азам первой помощи. По большому счету, вообще вся эта подготовка была показухой. Фрэнк и так уже знал то, что ему нужно было знать – как выбрать место для базы и скрутить болтами модули, – а больше его ничему и не научили. У него был помощник – Деклан, а сам он был заместителем Марси во всем, что касалось транспорта, но он практически ничего не смыслил в электричестве, трубопроводах и связном оборудовании. И особенно в гидропонике: Зеро ревностно оберегал свою теплицу.
Фрэнк вернулся на базу через шлюзовую камеру соединительного модуля. На полу была кровь. Много крови. Целые лужи засохшей крови, со следами волочения, ведущими во «двор», место отдыха, куда Фрэнк оттащил находящегося в полубессознательном состоянии Брэка, где тот и умер, с исполосованными скальпелем ногами, в разбитом скафандре, который с него уже нельзя было снять.
Лазарет находился в противоположной стороне. Крови там было ничуть не меньше.
Повесив свой скафандр рядом со скафандром Зеро, Фрэнк поставил систему жизнеобеспечения на подзарядку. Он остался совершенно голым, потому что его единственный комбинезон почернел и затвердел от спекшейся крови, а, несмотря на отрицательную температуру снаружи, внутри было достаточно тепло.
Лазарет напоминал скотобойню: брызги крови на стенах, металлических стеллажах и занавесках. Мебель была опрокинута, разбросана, а пол? Зеро умер именно здесь. Истекая кровью. И это было заметно. Зеро набросился на Фрэнка, рассудив, и не без оснований, что человек, осужденный за убийство, является убийцей. Фрэнк остался жив. Зеро умер. Фрэнк остановился в дверях, впитывая открывшееся его взору зрелище. Прикусив язык, он поморщился. Здесь царил полный разгром, а Фрэнк всегда гордился тем, что содержал свое рабочее место в безукоризненной чистоте. И тем не менее пока что придется оставить все как есть.
Фрэнк поискал в коробках с лекарствами бинты и антисептическую мазь. Он не знал, следует ли ему опасаться заражения ран. Сам Марс был абсолютно стерильным, чего нельзя было сказать про базу. Наверное, астронавты доставили сюда с Земли свои бактерии, однако Фрэнк плохо в этом разбирался и не мог сказать, опасные они или нет.
Вода, которой пользовались астронавты, также была стерильной – их в этом заверил Зевс, – поэтому Фрэнк нагнулся над раковиной и тщательно промыл рану на груди. Она была небольшая – лишь разрез на поверхностном слое кожи длиной с полдюйма, достаточный, чтобы в него можно было засунуть датчик. Но Фрэнку пришлось резать по старому шраму, а это могло вызвать проблемы.
Струйка розовой воды стекла по животу и промежности на пол. Неважно. Каплей больше, каплей меньше, особой разницы нет.
Фрэнк заклеил разрез стерильным пластырем и подумал о том, чтобы наложить сверху тампон. Однако рана выглядела не настолько серьезной, и он оставил все как есть.
Хуже дела обстояли с раной в руке. Она болела – ну естественно, она должна была болеть, Фрэнк ведь вытащил из нее пулю, – но он полагал, что боль должна была быть сильнее, хотя он никогда раньше не получал огнестрельных ранений. Впрочем, рана, похоже, заживала. Всякий раз, когда Фрэнк случайно задевал ее или даже просто напрягал мышцу, рана напоминала о своем существовании, но спать она не мешала. Нисколько.
Обработав края раны, Фрэнк залепил ее большим пластырем. Он по-прежнему не принимал болеутоляющие, отчасти потому, что не доверял им, но в основном потому, что хотел иметь возможность оценивать, насколько все серьезно. Ухаживать за ним было некому, а он только сейчас обнаружил, как же плохо разбирается во всем, что касалось здоровья.
Выбросив старые бинты, Фрэнк аккуратно сложил неиспользованные медикаменты. Больше это никто не сделает.
Фрэнк снова осмотрел лазарет, осмотрел внимательно. Он не представлял себе, как все это можно отмыть. Для этого нужны специальные принадлежности: моющие средства, отбеливатели, швабра, ведро, щетки. Есть ли все это на базе? Фрэнк до сих пор ни на что похожее не натыкался, а ведь он участвовал в строительстве базы и переносил на склад снаряжение из грузовых контейнеров.
Фрэнк поднял смотровой стол, который опрокинул Зеро, налетев на него, и поставил его на ножки – в условиях пониженной силы притяжения задача оказалась простой. Усилие отозвалось резкой болью в руке, и он поморщился. Ему показалось, появилась слабость, которой раньше не было. Быть может, пока что лучше не перенапрягаться. Быть может, это та отговорка, которую он искал.
Так или иначе, Фрэнк остановился.
Неужели отныне все будет только так? Он убил еще двух человек, и чего ради?
Фрэнк никак не мог успокоиться. Всё, хватит! Он заставит себя перестать думать о таком количестве разных вещей, причем одновременно. Нужно отбросить все ненужное, заняться только самыми неотложными делами, а все остальное отложить на потом, даже если впоследствии это обернется катастрофой.
Фрэнк перебинтовал раны. Для начала неплохо. Он будет держать их в чистоте, следить за тем, чтобы не началось заражение, и избегать чрезмерных нагрузок до тех пор, пока раны не заживут. Что дальше?
Когда он в последний раз ел что-то существенное? Возможно, слабость вызвана пониженным содержанием сахара в крови. Еда у него есть. Еды у него столько, что он даже не знает, как с нею быть. Не исключено, что в конечном счете ему все равно придется что-то выбрасывать. Так почему бы не подкрепиться?
Пройдя в теплицу, Фрэнк обошел лотки с гидропоникой, обращая внимание как на разнообразие растений, так и на степень их зрелости. Ему потребовалось какое-то время, но в конце концов он смог определить, что сможет выращивать, а от чего придется отказаться. Некоторые растения внешне были очень похожими, лишь с незначительными отличиями, а бирок с названиями не было: вероятно, Зеро знал, где что растет и когда можно будет снимать урожай. Если он и делал какие-либо записи, Фрэнк понятия не имел, где их искать.
Если только они не в компьютере. Возможно, они там. Ди ничего об этом не говорил? Фрэнк не помнил. Деклан упрекнул его в том, что он нелюбопытный. Возможно, это действительно так.
Зачем он сюда пришел? За едой, вот зачем. Взяв чистый контейнер, Фрэнк набрал целую миску овощей для салата: много разной зелени, помидоров, зеленого лука и молодых зеленых бобов. Оставив все это у люка шлюзовой камеры, он с другой миской спустился на нижний уровень, где находились аквариумы с тилапией.
Зеро смастерил сачок из куска парашютной ткани. Фрэнк им выловил из воды двух самых жирных рыбин. Неужели придется выбрасывать рыбу? Теперь, когда из всего экипажа остался один-единственный человек, тилапии будут откармливаться быстрее, чем Фрэнк будет успевать их поедать. Но, опять же, в настоящий момент незачем забивать этим голову.
Далее, проблема состава атмосферы в теплице. Она поддерживается автоматически или же нужно будет вручную удалять излишки кислорода, замещая его углекислым газом? Об этом также нужно будет подумать, но не сейчас.
Фрэнк отнес обе миски на камбуз и посмотрел на рыбин. Те тоже тупо смотрели на него. Жабры у них все еще раскрывались, и время от времени они дергали хвостами. При мысли о том, что их придется убить, у Фрэнка в груди все сжалось. Но нет, сейчас не время распускать нюни. Бело́к взять больше неоткуда. Ну да, есть еще бобы, орехи и злаки. Но рыба – это концентрированные калории.
Выдвинув ящик, Фрэнк достал нож и положил одну тилапию на стол. Подняв нож, он медленно опустил лезвие туда, где голова соединялась с туловищем.
Его пальцы, сжимавшие рукоятку ножа, расслабились. Но затем, взявшись поудобнее, Фрэнк надавил на лезвие. Это же так просто, правда? Он уже столько раз проделывал это. Отрезать голову, вспороть брюхо, выпотрошить свежую рыбу. Тилапия костистая, но Фрэнк не собирался тратить время на то, чтобы приготовить филе. Итак, собраться с духом и надавить.
Острое лезвие легко вошло в рыбину и хрустнуло, наткнувшись на спинной хребет. При этом звуке Фрэнк почувствовал, как к горлу подкатилась желчь. Он попытался ее сглотнуть, но тут его желудок сжался в спазме, и он полностью потерял над собой контроль. Падая на пол, Фрэнк успел схватить со стола миску. Лежавшая в ней тилапия выскользнула прочь, и Фрэнк, погрузив голову в опустевшую миску, исторгал из себя розоватую водянистую слизь до тех пор, пока она из него шла. Когда рвотные позывы наконец прекратились, он остался сидеть на полу, обессиленный, не в силах отдышаться.
У него в глотке все горело. Глаза слезились. Фрэнк отер рот тыльной стороной ладони, сбрасывая липкую пену в миску. После чего перекатился на спину, зажимая свои ноющие ребра.
Что за напасть! До чего он докатился! Он подохнет здесь и больше никогда не увидит своего сына.
Над ним стоял Деклан, уставившись на него своим единственным здоровым глазом.
– Фрэнк, поднимайся, твою мать! Тебя ждет работа. Ты должен с этим разобраться. Нельзя допустить, чтобы они одержали верх!
– Черт побери, Деклан, я и так делаю все, что в моих силах!
– Ты голый, валяешься в собственной блевотине. Если это все, что в твоих силах, ты с таким же успехом можешь без скафандра выйти из шлюзовой камеры.
Фрэнк снова отер рот и стряхнул с руки слизь.
– Я постараюсь, – сказал он. – Я постараюсь.
– Да уж постарайся! Теперь все зависит только от тебя.
И с этими словами Деклан исчез, и Фрэнк снова остался один.

Глава 2

[Личный дневник Бруно Тиллера, запись от 11.11.2048, расшифрована по бумажной копии]

Я не знаю, что делать. Впервые в жизни я не знаю, что делать. Я был уверен в том, что навсегда оставил в прошлом это чувство беспомощности. Последние десять лет я посвятил тому, чтобы стать полновластным повелителем не только своей собственной судьбы, но и судеб других людей. И я этого достиг. Я этого достиг. В своих руках я держал жизнь и смерть едва знакомых мне людей.
Понимаю, сейчас не время проявлять слабость. Со стороны никто ничего не замечает. Я окружил себя глухой стеной и никого к себе не подпускаю. Но на самом деле я на грани срыва. Если дела пойдут наперекосяк, со мной все кончено. И у меня останется только один выбор: кого еще я захвачу с собой.
[конец расшифровки]

* * *

Фрэнк навел порядок, как смог. Рыбины, обе мертвые, отправились в систему переработки отходов. Поочередно снимая половые панели, Фрэнк сполоснул их в раковине.
Деклан прав. Ну, хорошо, Деклан мертв, но это не мешает ему быть правым.
Фрэнк нашел свой комбинезон там, где его бросил, рядом с душевой кабинкой. Промокшая насквозь ткань, высохнув, стала твердой, и ему пришлось отдирать одну штанину от другой. Комбинезон был надет на нем под скафандром, когда в него выстрелили, поэтому на рукаве также осталась дырка с рваными краями. Но Фрэнк запихнул комбинезон в стиральную машину и полчаса рукой крутил барабан. Электричества у него было достаточно, но просто стиральная машина была рассчитана на то, чтобы ее вращали вручную. Когда Фрэнк достал комбинезон из барабана, черные пятна нисколько не отстирались. Но ткань снова стала мягкой. Комбинезон можно будет носить, хотя зловещие следы останутся на нем навсегда.
Фрэнк развесил комбинезон сушиться на спинке стула на камбузе, затем снова взял его и прошел по кровавому следу, тянувшемуся через «двор» к шлюзовой камере в противоположном конце модуля. Этой камерой практически не пользовались – все предпочитали входить и выходить через другую, в соединительном модуле, – она была установлена просто потому, что база имела модульную конструкцию и была рассчитана на дальнейшее расширение.
Бросив комбинезон на пол шлюзовой камеры, Фрэнк закрыл люк и откачал воздух обратно в модуль. Как только давление в камере опустилось, вся вода быстро выпарилась из ткани. Точно так же это происходило и с людьми. Подождав, пока рассеется образовавшийся туман, Фрэнк снова заполнил шлюзовую камеру воздухом. Как только давление выровнялось, он забрал свою одежду.
Комбинезон стал холодным, настолько холодным, что на нем сразу же образовался конденсат, но все же это не шло ни в какое сравнение с тем, каким мокрым он был раньше. Ну хорошо, это была бесполезная трата воды, но Фрэнк оставался единственным живым человеком на базе, рассчитанной на восьмерых. Он может позволить себе излишества, что было даже как-то странно, поскольку с самого начала им постоянно всего не хватало. А теперь он буквально сидит на бездонном источнике, и, если ему понадобится еще вода, достаточно будет лишь раскочегарить систему получения воды и подбросить в нее несколько лопат марсианского грунта.
Снова развесив комбинезон на спинке стула, Фрэнк сам обессиленно свалился на него. Он очень устал.
По его прикидкам, до Земли было примерно сто миллионов миль. Эти цифры для него ничего не значили, поскольку всю дорогу он проспал. У него в сознании не отложилось, как он преодолел такое огромное расстояние; воспоминания были отредактированы: провалиться в беспамятство на Земле, очнуться на Марсе. Но Фрэнк полагал, что знает, как выглядит Земля на ночном небе, и если эта яркая точка действительно то, что он искал, то за всю историю мироздания он самое одинокое человеческое существо, когда-либо жившее на свете.
Где-то между Землей и тем местом, где сейчас находился Фрэнк, должен был быть космический корабль с астронавтами НАСА. Фрэнк не знал, когда они должны прилететь на Марс и что ожидают здесь найти. Вряд ли они ожидают найти здесь преступника, на совести которого уже три убийства.
Что он им скажет? Как он вообще узнает, что они здесь? Возможно, он увидит их огненное появление. Возможно, услышит гулкий раскат. Астронавты ждут, что их заберут, однако если они приземлятся слишком далеко и Фрэнк не сможет их отыскать, как они поступят? В последнее время на поверхность Марса постоянно спускались какие-то контейнеры, и Фрэнк не мог сказать, что или кто в них находился. Он не знал, что это такое. Брэк неоднократно подчеркивал, что «Ксеносистемы» не являются единоличными хозяевами Марса. Если бы это были припасы, предназначенные для Первой марсианской базы, Брэк собрал бы их на дне кратера вместе с оборудованием НАСА.
Итак, НАСА: если оно во всем этом заодно с «Ксеносистемами», наверное, будет в каком-то смысле справедливо бросить астронавтов без какой-либо надежды на помощь в нескольких милях от базы. Но насколько вероятен подобный сговор? Скорее всего, это идеалисты-исследователи, готовившиеся к экспедиции на Марс на протяжении долгих лет – в отличие от Фрэнка, у которого было всего шесть месяцев.
Разумеется, кто-то должен был подписаться под всем этим. Кто-то наверху должен был знать, что Фрэнка вместе с собратьями-заключенными отправили на Марс в качестве одноразовой рабочей силы, которую можно не возвращать на Землю. Если не сами астронавты, то их начальство или начальство начальства, но если дело дойдет до драки, Фрэнк знал, чем все закончится. Он уже не раз видел это в кино: война между планетами, когда земляне и инопланетяне мочат друг друга до тех пор, пока, в конечном счете, неизбежно не побеждают «наши». Он, Фрэнк Киттридж, это марсиане. Все вместе, собранные в одном лице. И он знал, что к «нашим» он не относится.
Фрэнк рассмеялся, потому что нашел эту мысль забавной. Но кончилось все тем, что он рухнул на четвереньки на пол, содрогаясь в рыданиях, потому что конец мог быть только один. Наконец Фрэнк поднял лицо и вытер щеки тыльной стороной ладони.
Как ему быть?
На его стороне было только одно: время. Экспедиция НАСА прибудет сюда не скоро, и, может быть, ему удастся выяснить, когда именно.
План. Ему был нужен план.
С того места, где находился Фрэнк, скрюченный на полу, взирающий на засохшую кровь, которой был перепачкан пол, он не видел для себя никакого выхода. Его положение безнадежное. Он здесь один. Снаружи Марс, стремящийся его погубить. Внутри хрупкая безопасность, которую необходимо постоянно поддерживать. Одна ошибка – и все будет кончено. Его никто не спасет, никто.
– Проклятие!
Фрэнк мысленно обругал себя последними словами. В тюрьме он славился своей осторожностью, а вот здесь он заметил надвигающуюся угрозу только тогда, когда было уже слишком поздно. Ему сдали крапленые карты, и он проиграл всё. Он убил Брэка, однако к тому моменту речь уже шла только о том, чтобы спасти свою шкуру, просто чтобы сохранить лицо. И лучше от этого не стало. Домой он не вернется. И сына своего не увидит. Ему суждено умереть на Марсе, раньше или позже.
Какого черта! Его поставили перед выбором, и он принял решение остаться в живых.
Значит, всё по порядку. Первым делом нужно убедиться в том, что база по-прежнему функционирует так, как и должна. Можно было получить доступ к информации с планшета, но тот остался в соединительном модуле, пристегнутый к поясу скафандра. А центр связи и управления совсем рядом, в конце «двора», и мониторы там больше.
Пройдя по ржаво-бурому кровавому следу, Фрэнк уселся в кресло за консолью. Это была вотчина Ди, где он проводил долгие часы, просто читая техническую документацию и рассматривая карты. Мальчишка не любил выходить наружу, и его вполне устраивала отведенная ему роль. До того самого момента, когда Брэк умышленно вызвал срабатывание системы пожаротушения и держал закрытой дверь центра управления, пока Ди не задохнулся.
На консоли лежали планшет Брэка и его пистолет. Пистолет был самый обыкновенный, очень похожий на тот, из которого Фрэнк застрелил торговца, снабжавшего наркотиками его сына, но со снятой спусковой скобой, чтобы из него можно было стрелять в толстой перчатке скафандра. Фрэнк осторожно взял пистолет в руки. Случайный выстрел, скорее всего, будет воспринят пожарной сигнализацией как возгорание, и в довершение пуля проделает отверстие в обшивке герметичного модуля. Оружие было поставлено на предохранитель, однако это еще не означало, что оно стало безопасным.
Отодвинув его в противоположный конец стола, за монитор, Фрэнк поставил планшет Брэка себе под ноги на пол, прислонив к ножкам стола.
Он включил монитор – заключенные привыкли выключать все электрическое оборудование, которым не пользовались в настоящий момент, чтобы сберегать драгоценные киловатты, – и подождал, когда оживет экран.
Отлично. В диалоговом окне базы сообщения об ошибках. Связное оборудование отключено – так и должно быть, поскольку Фрэнк лично отключил питание спутниковой тарелки, чтобы предотвратить автоматическую отправку сообщений «Ксеносистемам» и получение ответа, а также общение со стоящим неподалеку спускаемым аппаратом и кружащимися на орбите спутниками. Но вот это что такое: «Недостаточно памяти»?
Ди что-то говорил о том, что места хватает только для хранения данных, накопленных за семь дней, и Фрэнк понятия не имел, каким образом мальчишка автоматизировал отправку информации на Землю. Вряд ли Ди принимал в расчет свою внезапную смерть или то, что передатчик будет сознательно отключен.
Обернется ли нехватка памяти в компьютере катастрофическими последствиями? Вполне возможно, если датчики не смогут передавать данные о состоянии модулей базы в главный компьютер, и тот начнет отключать системы одну за другой. Возможно ли это исправить? Возможно ли это исправить, не нанеся более серьезного ущерба?
Браться за это с кондачка нельзя. Когда Фрэнк управлял своей собственной строительной фирмой, он всю бухгалтерию вел сам и никого в нее не допускал. Но это другое дело… Ди знал бы, как быть. Начнем с того, что Ди никогда не допустил бы ничего подобного. И сын Фрэнка тоже знал бы, как быть…
С этой мыслью Фрэнк ткнул пальцем в сообщение об ошибке. Если он намеревается остаться в живых, ему нужно научиться обращаться со всем этим.
Компьютер предложил на выбор несколько вариантов: освободить память автоматически, удалить ненужные файлы вручную, оставить все как есть.
Фрэнк выбрал первое и, затаив дыхание, стал ждать, пока на экране отображался ход работ. Наконец программа очистки памяти завершила свою работу, и сообщение об ошибке просто пропало. На самом деле все оказалось очень просто.
Фрэнк проверил остальные показатели: воздух, воду, электричество, и все они оказались в «зеленой» зоне. Выработка электроэнергии осуществлялась циклически: в течение дня аккумуляторы заряжались, а ночью обеспечивали питание базы с добавлением трех киловатт от ядерного генератора. Однако поскольку Деклан больше не протирал панели солнечных батарей от пыли и не поворачивал их каждые несколько часов к солнцу, они работали не так эффективно, как должны были. Значит, вот первое дело, которое нужно сделать.
Фрэнк совершал обход базы, проверяя, чтобы ни одна гайка не разболталась, обслуживал багги, при необходимости заменял воздушные фильтры, очищал устройство переработки отходов от накопившегося мусора, ухаживал за растениями… вся база была в его полном распоряжении. Дышать. Дышать снова.
Он остался на Марсе один. Но это даже хорошо, поскольку из этого следует, что никто не попытается его убить, кроме самой планеты. «Ксеносистемы» до него не доберутся. Брэк мертв. Модули целые и невредимые. А Франклин Киттридж все еще жив. И он что-нибудь непременно придумает.
Но ему по-прежнему был нужен план.
Что у него есть? У него есть Первая марсианская база. Вероятно, ее разработка и доставка на Марс обошлась во многие миллиарды, даже если не считать тех денег, которые потребовались на то, чтобы отправить сюда людей, которые должны были ее собрать. Следовательно, он, Фрэнк, держит за яйца «Ксеносистемы», а через них и НАСА и правительство Соединенных Штатов. Помимо своей воли они сделали убийцу царем Марса.
А это уже должно чего-нибудь стоить. Если Фрэнк и узнал что-либо про богатых, а он в прошлом уже выполнял для них строительные заказы, так это то, что больше всего на свете они боятся потерять свое положение в обществе. Значит, вы полагаете, что построили базу на Марсе? Пять минут работы ножом – и это утверждение превратится в пустой звук.
Разумеется, и сам Фрэнк при этом погибнет. По всей видимости, в «Ксеносистемах» рассудят, что он не осуществит свою угрозу, поэтому нужно было предъявить весомый аргумент в пользу того, что уничтожение базы нельзя списывать со счетов. Но что можно просить взамен?
Фрэнк хотел вернуться домой. Хотел обрести свободу. Хотел получить возможность снова видеться с сыном, если только, конечно, он сможет его найти. Сто́ит ли все это многомиллиардной высокотехнологичной базы на другой планете?
Да. Конечно. А почему бы и нет?
Однако оставалась одна проблема. Кто, черт побери, подбросит его домой?
Определенно, он не сможет построить плот и отправиться на Землю на нем. Формально у него есть космический корабль, однако на самом деле это всего-навсего спускаемый аппарат, предназначавшийся лишь для того, чтобы совершить путешествие только в один конец. Больше он никуда не полетит, да и он, Фрэнк, не пилот. Так что эту идею можно отбросить. Ему нужны две вещи, всего две: каюта на корабле, способном возвратиться на Землю, и тот, кто сможет этим кораблем управлять.
Все это имелось у Брэка. Если бы Брэку удалось расправиться и с Фрэнком, он вернулся бы домой, получил бы щедрое вознаграждение и зажил бы счастливо. Так счастливо, как может жить хладнокровный убийца.
В этом присутствовала определенная доля иронии, не укрывшаяся от Фрэнка. Он снова задумался над своими собственными грехами, гадая, как сложилась бы жизнь, если бы он не сделал то, что, как теперь, оглядываясь назад, прекрасно понимал он, было вопиющей ошибкой.
Значит, формально, те две вещи, которые ему нужны, появятся тогда, когда сюда прибудет экспедиция НАСА, поскольку Брэк не сможет занять отведенное ему место.
Проведя пальцами сквозь волосы, Фрэнк почесал подбородок. Это не его сильная сторона. Он привык работать руками, а не головой. Однако в настоящий момент руки не помогут ему найти выход из создавшегося тупика. Ему нужно придумать какое-нибудь решение.
Как он сможет занять место Брэка на корабле, возвращающемся домой? Предположительно, астронавты НАСА, прибыв на Марс, будут ожидать, что их встретит здесь Брэк. Брэк останется с ними до тех пор, пока они не завершат свою работу. После чего они заберут его с собой. Все это было условлено заранее.
Нечего и мечтать о том, что «Ксеносистемы» и близко подпустят его к этому кораблю как Фрэнка Киттриджа, убийцу. Он знает все самые сокровенные тайны «Ксеносистем», знает, где погребены тела его товарищей. Ну а ученые-астронавты? Они ведь начнут задавать самые разные вопросы, ответы на которые для «Ксеносистем» крайне нежелательны.
А что если…
Фрэнк встрепенулся. Эта мысль просто абсурдная. В прямом смысле безумная. У него ничего не получится.
Что если он попытается убедить всех в том, что он и есть Брэк? 
Имеют ли «Ксеносистемы» хоть какое-либо представление о том, что в настоящий момент происходит на базе? Спутниковая тарелка отключена. Никакой утечки информации быть не может. Можно лишь наблюдать с орбиты. И что увидят спутники? Три тела, лежащих снаружи на земле. Одного человека в скафандре «Ксеносистем», наводящего порядок. В модулях зажигается и гаснет свет. При большом везении спутники, находясь прямо над головой, могли передать на Землю два-три кадра, на которых присутствовал Фрэнк. Однако в любом случае никто не сможет определить его личность: внешне все скафандры выглядят абсолютно одинаково.
– Фрэнк, не надо!
Фрэнк поднял взгляд, и на этот раз перед ним стоял Зевс. Дым струился у него из носа, из глаз, из ушей, от кожи.
– А что мне еще остается делать? Должен же я как-то убраться с этого долбаного булыжника!
– Если ты начнешь лгать, тебе нужно будет помнить всю эту ложь. Говори правду, брат. Правда тебя освободит. – Когда Зевс говорил, у него изо рта струйками вырывался водяной пар.
– Не тебе учить меня, что делать.
– Это единственный совет, который я могу тебе дать. – Зевс был огромный. Он заполнял все помещение своим присутствием. – Заключая сделку с «Ксеносистемами», ты заключишь сделку с дьяволом!
– Все карты у них на руках.
– У тебя тоже весьма приличные карты, Фрэнк. Просто нужно правильно их разыграть.
Фрэнк сглотнул подкативший к горлу клубок.
– Я тебя убил, Зевс. Открыл люк шлюзовой камеры и убил тебя.
Он обращался к пустоте между столом и дверью. Ему потребовалось какое-то мгновение, чтобы осознать, что он разговаривает с призраком. Опять.
Так что же ему делать? Сможет ли он продержаться столько, сколько потребуется, в надежде на прибытие астронавтов НАСА, в надежде на то, что ему удастся убедить их захватить его с собой домой, в надежде на то, что «Ксеносистемы» уже не приняли решение отравить колодец, сознавая, что на базе находится человек, сознательно старающийся оставаться без связи? Что ему на самом деле известно о соглашении между «Ксеносистемами» и НАСА?
Действительно ли «Ксеносистемы» собирались расправиться со всеми заключенными? Что если Брэк спятил настолько кардинально, что полагал, будто выполняет приказ, в то время как «Ксеносистемы» отчаянно пытались его переубедить? Быть может, он представил своим хозяевам первые смерти как несчастные случаи, точно так же, как он обманул заключенных.
«Ксеносистемы» ни за что не признают своей вины. Разумеется, они постараются свалить все на Брэка. Так что правду они сейчас Фрэнку не скажут, как никогда не говорили ее ему и в прошлом.
Возможно, всему виной были последствия шока: почему он до сих пор даже не задумывался, как вообще оказался в таком положении, что ему пришлось вербоваться на Марс? Во время самой первой беседы в тюрьме Фрэнк спросил, почему бы просто не набрать толковых молодых ребят, и ему ответили, что гибель толковых молодых ребят вызовет много шума.
Вот оно! Тот холеный адвокат уже тогда знал: смерть будет неминуемым исходом. И выбор заключался только в том, кого предстоит убить. Невозможно было представить себе более бесправных и беззащитных людей, чем группа заключенных, уже принадлежащих компании с потрохами. Вероятно, именно из таких соображений и исходили «Ксеносистемы».
Наверное, столь важные решения следовало принимать, надев хотя бы штаны, но за Фрэнком все равно никто не подсматривал.
Наклонившись, он поднял с пола планшет Брэка и положил его себе на колени. Планшет был такой же, как и у него самого, стандартная модель, но только с крышкой другого цвета. Фрэнк его включил, ожидая увидеть какую-нибудь навороченную защиту. Отпечаток пальца, тембр голоса, скан радужной оболочки глаза. Насколько он помнил, Брэк делал что-то подобное всякий раз, когда включал планшет. Однако на экране не появилось ничего, даже простенького узора из точек или предложения ввести примитивный буквенно-цифровой пароль. Отсутствие мер безопасности навело Фрэнка на мысль, что в планшете не хранится ничего сто́ящего, и он уже собирался закрыть крышку и бросить планшет на стол, но тут обратил внимание на то, что на экране присутствовали иконки, которых у него на планшете не было. Которых не было на главном компьютере.
Папки. Папки с файлами.
Почтовый ящик. Межпланетная электронная почта, черт возьми.
Фрэнк снова уставился на экран, не смея к нему прикоснуться из опасения, что от простого прикосновения иконки исчезнут. Однако на самом деле для этого не было никаких оснований. Поэтому в конце концов Фрэнк осторожно ткнул пальцем в иконку электронной почты и увидел, как открылось новое окно.
Сообщения, накопленные на протяжении нескольких месяцев. Вся переписка Брэка с «Ксеносистемами», защищенная таким мощным шифром, что, по словам Ди, не было никакого смысла пытаться его взломать. И вот она, переведенная в обыкновенный текст, на планшете Брэка.
Фрэнк пролистал страницы ящика. Заголовки сообщений мелькали у него перед глазами, сливаясь в один неразборчивый фон. Их было так много. Целая история.
Свернув окно, Фрэнк положил ладонь себе на грудь. Сердце бешено колотилось о ребра. Вот то, что он искал. Вот оно, дымящееся ружье. Нужно будет все прочитать, просто чтобы понять, насколько все плохо.
Фрэнк открыл одну папку. В ней лежали файлы, и один из них имел его имя. Досье? А еще здесь были файлы с именами Марси, Зевса, Ди – всех. И также здесь были и другие файлы, одни, названные случайными последовательностями букв и цифр, не имевшими никакого смысла, но названия других намекали на более глубокие тайны.
Куда смотреть в первую очередь? Фрэнк бегло просмотрел названия файлов папки. Вот это может подождать, как и это, пожалуй. Так, а это сборник документов по проекту «Спарта». Фрэнк никогда не слышал о Спарте, по крайней мере в таком контексте. Он знал о спартанцах по фильму, знал, что в древности были такие отчаянные воины, но это ведь не имеет никакого отношения к настоящему, правда?
Фрэнк открыл файл. И прочитал то, что в нем было.

Глава 3

[Анализ изображения, центр управления ПМБ, от 11.11.2048]

Отличия по сравнению с предыдущими марсианскими сутками:
1. Тело № 1 по-прежнему на месте, но накрыто (парашютной тканью?)
2. Объект № 2 (тело?) рядом с Телом № 1 накрыт (парашютной тканью?)
3. Объект № 3 (тело?) рядом с Объектом № 2 накрыт (парашютной тканью?)
4. Кабель подзарядки подключен к аккумуляторной батарее вездехода.
5. Люк грузового контейнера № 6 был закрыт, теперь открыт.

Заключение: на ПМБ остается кто-то (Субъект № 1), способный выполнять работы за пределами герметичных модулей. Мы не смогли выявить никаких внешних повреждений связного оборудования, что не исключает возможность наличия внутренних неисправностей. Приоритетом остается восстановление связи с ПМБ, однако необходимо разработать запасный план на случай сценария ПУ (потери управления).
[конец сообщения]

* * *

В какой-то момент Фрэнк поймал себя на том, что лежит на полу, уставившись снизу на консоль. Он не мог точно сказать, как сюда попал. Последним, что осталось у него в памяти, было то, что он сидел на стуле, который сейчас, как и он сам, валялся на полу.
Он свалился в обморок. Вот в чем дело. Он что-то читал, затем резко встал и свалился, словно плохо забитая свая.
Роботы. Долбаные роботы!
Всю свою жизнь Фрэнк боялся лишиться работы из-за автоматизации. Как и все. Сначала от людей избавились на производстве, затем на транспорте. Марси оставалась одним из последних водителей-дальнобойщиков. Банки, магазины – все увольняли работников и вместо них набирали машины. Строительство оставалось одним из немногих мест, где человек по-прежнему мог работать руками и получать за это приличную зарплату.
База, которую построили заключенные своим собственным трудом, ценой своих собственных жизней, должна была быть возведена роботами.
Фрэнк находился здесь, на Марсе, потому что роботы не могли здесь работать. Они ломались. Их шарниры забивались песком. Им не хватало сообразительности. Они были слишком далеко. И гораздо проще было вместо дорогих хрупких роботов отправить дешевых «одноразовых» людей.
Но даже это еще не было самым страшным. «Ксеносистемы» по-прежнему стремились представить все так, будто марсианскую базу возвели роботы, под присмотром одного-единственного человека. Для этого требовалось расправиться со всей командой строителей, что можно было сделать только в том случае, если бы этих людей никто не хватился. В итоге «Ксеносистемы» получили деньги и форпост на Марсе. А НАСА – которое, слава богу, похоже, пребывало в полном неведении относительно проекта «Спарта», – получило полностью функционирующую базу.
На первом этапе задача Брэка заключалась в том, чтобы обеспечить возведение базы. На втором этапе он должен был расправиться со всеми заключенными. Ну а третий этап…
Именно здесь Фрэнк свалился в обморок. Подняв руку, он ощупал лицо. Твердый пластик пола оказался немилосердным, и Фрэнк, упав, больно ударился скулой. Он постарался убедить себя в том, что это лишь ссадина. Втрое меньшая сила тяжести означала то, что он упал недостаточно быстро, чтобы разбиться серьезно.
Фрэнк перекатился на живот, морщась от боли, и поднялся, придерживаясь за край стола. Поставив стул, он снова сел за консоль.
Третий этап.
Брэку отводилось три месяца на то, чтобы избавиться от всего, что могло бы указать на присутствие на Марсе кого-то еще. От трупов. От оборудования. От всего того, что имело следы но́ски и использования. От информации. НАСА ждет абсолютно чистую базу, возведенную роботами и обслуживаемую одним человеком. «Ксеносистемы» намеревались навести порядок и представить все так, будто Фрэнка здесь никогда не было.
Фрэнк оглянулся на кровавый след, который уходил в дверь и тянулся через «двор».
Неудивительно, что Брэк так разозлился, увидев, в каком состоянии лазарет. Ему предстоял просто адский труд – отмыть все то, что вытекло из Зеро. Вот чем объяснялось хранение тел в спускаемом аппарате. Вот чем объяснялось то, что личные вещи заключенных так и не были доставлены на Марс. Вот почему все научное оборудование НАСА по-прежнему оставалось в грузовых контейнерах у подножия Вершины. Вот почему «Ксеносистемы» расшифровали информацию, хранящуюся на планшете Брэка: заключенных больше нет, и можно не заботиться о соблюдении режима секретности.
Третий этап даже предусматривал сворачивание гидропоники с последующим новым ее развертыванием ко времени прибытия нового, законного экипажа. Три месяца.
Проклятие, как Фрэнк мог быть таким глупым, таким наивным, таким доверчивым?
На самом деле все оказалось даже еще хуже, чем он предполагал. С заключенными обращались так, как не обращаются с человеческими существами. Обращаться так можно только со скотом. Который пасут, используют, а затем отправляют на бойню. И, пожалуй, оно и к лучшему, что Брэк уже мертв. Фрэнку захотелось выйти наружу и повесить труп надсмотрщика на балке. И пусть кружащие над головой спутники ломают голову, в чем дело.
Скула у Фрэнка ныла, глаз заплыл. Когда он моргал, это вызывало неприятные ощущения. Он прижал к ссадине ладонь.
«Ксеносистемы» его зароют в землю, это точно. Речь идет не о том, что один из членов экипажа сорвался с катушек от стресса и изоляции. Этот жуткий замысел созрел не в голове Брэка. За ним стоит не какая-то маленькая группка. Это полномасштабный заговор.
Все те, с кем будущие астронавты общались в Голд-Хилле. Медики, технический персонал, даже водители. Они знали, в чем заключался план «Ксеносистем». Роботы. И один человек-наблюдатель. Все эти люди были причастны к заговору, в той или иной степени. Десятки нормальных во всех остальных отношениях людей, которые просто выполняли свою работу, после чего возвращались домой к своим семьям, к своим детям, может быть, выводили на прогулку собаку, смотрели по телевизору футбол, помогали своим престарелым соседям, принося им из магазина продукты, и они знали судьбу семерых несчастных глупцов, которых уложили в морозилку, задолго до того, как те сами узнали правду.
Несомненно, в «Ксеносистемах» должен был найтись кто-то, кому было не слишком уютно от всего этого «давайте убьем семь человек»? И этот кто-то проговорился своей жене или мужу, матери или отцу, и тот подтолкнул его обратиться к властям?
Однако Фрэнк здесь, и это означает, что все те, кто был в курсе, не предприняли абсолютно ничего. Если бы хоть кто-нибудь сказал хотя бы одно слово, его бы сейчас здесь не было.
Столько усилий, и все ради того, чтобы замести следы… Фрэнк даже не знал, каким словом это назвать. «Ксеносистемы» заключили контракт на возведение базы на Марсе и обнаружили, что не смогут это сделать. Но вместо того чтобы поднять руки и принести свои извинения, они решили, что можно пойти на обман. Ну да, при этом придется убить несколько человек, которых никто не хватится.
Это просто чудовищно. У Фрэнка было такое ощущение, будто он случайно попал на съемки садистского фильма с реальными сценами насилия и теперь вынужден смотреть, как одного за другим убивают его товарищей-актеров. Если бы это произошло в какой-нибудь подпольной студии на окраине Голливуда, можно было бы просто уйти домой. Но нет: «Ксеносистемы» решили провернуть свое грандиозное мошенничество в ста миллионах миль от Земли, там, где нет ни одного человеческого существа.
Выхода отсюда нет. Можно прямо сейчас разгромить базу и положить всему конец. Жаль, что он не сможет присутствовать при том, как «Ксеносистемы» будут объяснять НАСА, почему прекрасная база превратилась в груду металла и разбитого пластика, но именно такой будет цена его отмщения. Вот только Фрэнк очень хотел снова увидеть своего мальчика.
Он встал, на этот раз медленно. Он колебался слишком долго.
Что если астронавтам НАСА, для того чтобы вернуться домой, будет нужна нетронутая база? И если он, Фрэнк, сейчас что-либо с нею сделает, он этим обречет их на неминуемую гибель еще до того, как они прибудут на Марс? И он не может связаться с ними, предупредить об опасности. Астронавты ворвутся в атмосферу и совершат посадку, ожидая, что их встретят и отвезут в защищенное место. Может ли он так с ними поступить? Все эти люди ему незнакомы, но они не заслуживают гибели на Марсе, точно так же, как не заслужил ее и он сам.
Фрэнк не мог с ними связаться; он мог связаться только с «Ксеносистемами», а они не скажут ему ничего такого, что он хотел бы услышать. Фрэнк мысленно представил себе этот разговор: взаимный обмен угрозами и обвинениями, разделенными двадцатиминутными задержками. Но даже тут соблазн высказать «Ксеносистемам» все, что он о них думает, смягчался соображениями о том, что в данный момент они, возможно, пытаются определить, в какой степени способны удаленно управлять базой и каким образом это можно использовать для того, чтобы убить его, Фрэнка. Любой планшет предоставлял доступ к самым важным программам, обеспечивающим функционирование базы. И только у Брэка были основания воспользоваться ими, чтобы убивать.
Снова придвинув стул к консоли, Фрэнк плюхнулся на него и, подавшись вперед, погрузился в изучение документов, связанных с проектом «Спарта». В них были перекрестные ссылки, по которым открывались другие файлы. Детали. Тщательно прописанные, жуткие детали.
Черт возьми, как ему быть?
Свернув файл, Фрэнк какое-то время сидел, постукивая ногтем по планшету, размышляя над «ядерным» вариантом: надеть скафандр, пробежать по базе со скальпелем, опрокидывая поддоны с растениями и аквариумы с рыбой, разбить вдребезги спутниковую тарелку и солнечные батареи, после чего уехать на багги подальше в пустыню и найти какую-нибудь глубокую пропасть, чтобы сорваться туда.
Если только таким образом и можно навредить «Ксеносистемам», так он и поступит. Покончит с собой, заодно прихватив многомиллиардные вложения, и никто не сможет ему помешать. У него мелькнула мысль: что сейчас думают «Ксеносистемы», после нескольких дней отсутствия связи? Их драгоценная база не отзывается, и вполне может статься… Что можно понять по изображениям с орбитальных видеокамер? То, что на базе остался кто-то живой. А трое мертвы.
Последнее сообщение от Брэка было отправлено девятого числа – Фрэнк проверил. «Второй этап завершен». Только и всего. Вот что написал Брэк сразу же после того, как обнаружил в лазарете Фрэнка и Зеро и решил, что оба они мертвы. С тех пор антенна была отключена, и ответ «Ксеносистем» висел в очереди где-то над головой. Предположительно, вместе со все более настойчивыми требованиями немедленно выйти на связь.
Да, можно разгромить базу. Но это не вернет его на Землю, к свободе, к Майку. И, может быть, к бывшей жене, хотя, если она двинулась по жизни дальше, с этим возникнут проблемы. Нет, этот пункт можно вычеркнуть: разумеется, она двинулась дальше. Значит, один Майк. Сосредоточиться на сыне. Сосредоточиться на сыне, который, хотелось верить Фрэнку, круто развернул свою жизнь, окончил колледж и теперь работает на избранном поприще, без денег, но счастливый. Для того чтобы с ним встретиться, Фрэнк должен остаться в живых. И ему нужно НАСА.
Как долго он сможет здесь продержаться?
Бесконечно долго? Нет, поменьше. Рано или поздно выйдет из строя что-нибудь такое, что он не сможет починить. Если он не разберется в том, как работает гидропоника, путь от изобилия к голоду займет считаные недели. Если он не сможет есть рыбу и получать белки, он ослабнет физически.
Но ему и не требуется продержаться бесконечно долго. Здесь же сказано черным по белому, когда прибудет экспедиция НАСА: через три месяца. Вот и все. Нужно продержаться три месяца. Сможет ли он?
Фрэнк прошел в теплицу, через шлюзовую камеру, чтобы сохранить растениям воздух с более высоким содержанием углекислого газа. Яркий свет, постоянное журчание текущей воды, невозможная зелень листвы. Все выглядело таким… сложным. Растениями занимался один Зеро, от посадки семян до сбора урожая. Фрэнк рассудил, что раз этим мог заниматься мальчишка, сможет и он.
Клубника чувствовала себя в гидропонике хорошо, как и арахис. Собрав по миске того и другого, Фрэнк вернулся на камбуз и вскоре оставил после себя на столе только сломанную скорлупу и зеленые листочки.
Процесс поглощения пищи несколько его успокоил. Заставил сосредоточиться на том, что он делает. Жуя, Фрэнк оглядывался по сторонам, но теперь уже не видел то, что видел раньше. База должна была быть его тюрьмой, именно на это он подписывался, тем местом, где ему предстояло отбыть оставшуюся часть своего космического заключения. Все изменилось с лживым обещанием возвращения домой и снятия судимости после нескольких лет добросовестной работы. Затем все изменилось снова, превратившись в отчаянную схватку с режимом, настроенным расправиться с Фрэнком и его товарищами, устранить их с пути до того, как станет известно об их существовании.
То место, где он сейчас находился, больше не было тюрьмой. Надсмотрщик мертв, правоохранительные органы слишком далеко и не могут ничего с ним сделать.
Это необитаемый остров. Как в том старом кино про парня из службы доставки. У него есть все необходимое для жизни. Еда, вода, кров, тепло – если он будет внимательно следить за тем, чтобы все исправно работало. И если относиться к этому так – да, он застрял на пустынном берегу, гораздо дальше от остальных людей, чем находятся самые отдаленные скалы посреди Тихого океана, но суть дела это не меняет.
Сюда направляется корабль. И это ему также известно. Корабль, который заберет его домой.
Ну хорошо, это уже позитивный сценарий. Он может ухаживать за базой, словно это остров, со всех сторон окруженный простирающимся до самого горизонта морем. Он будет исследовать свой остров, выращивать урожай, чинить то, что сломается. Это не позволит ему умереть от скуки. Больше того, это даст ему какое-то занятие. Надежда есть.
Ди прочитал все руководства по эксплуатации и другую техническую документацию на базу, присланную «Ксеносистемами». Но теперь уже не имело значения, нужно ли ему было это делать. Его, как и всех остальных, нет в живых. Фрэнку придется наверстывать упущенное, из чего следует, что ему нужно будет тщательно планировать свое время.
Он должен освоить все то, что необходимо для выживания, и быстро. Да, он должен научиться выращивать еду так же быстро, как это делал Зеро, но также он должен обслуживать систему водоснабжения вместо Зевса, вместо Деклана следить за тем, чтобы электричество поступало в аккумуляторы и разбегалось по проводам. Он уже знаком с конструкцией базы, умеет обслуживать багги. Самой сложной проблемой станет компьютерная система, но с более простыми задачами он точно справится.
А если что-либо пойдет не так, он погибнет.
И это будет постоянно висеть над ним дамокловым мечом. Наверное, лучше принять это и двигаться дальше. Каждое мгновение, которое у него есть сейчас, взято в долг. Нет, не совсем: украдено. Но суд уже признал его убийцей; воровство ему вполне по плечам.
Вдруг до Фрэнка дошло, что он упускает из вида один важный момент: сейчас он занял место Брэка. Брэк должен был оставаться в живых с момента завершения второго этапа и до прибытия экспедиции НАСА. Вероятно, по сравнению с Фрэнком, Брэк прошел более обстоятельную подготовку; к тому же, он полагался на контроль со стороны «Ксеносистем». Значит, такое не просто возможно; это входило в план.
Третий этап. Это и есть третий этап. Навести порядок, уничтожить все улики. И ждать.
Все сводилось к НАСА. Кроме астронавтов Фрэнку никто не поможет, но они ожидают встретить Брэка. И если ему не удастся убедить их в том, что он Брэк, разверзнется преисподняя. Но если под этой преисподней подразумевается база, контролируемая «Ксеносистемами», связанная с внешним миром по каналам «Ксеносистем», ему совсем не хочется на ней оказаться. Преисподняя на базе, начисто лишенной связи, потому что он вывел из строя все связное оборудование, чтобы предотвратить установление внешнего контроля со стороны «Ксеносистем», тоже будет не лучшим местом, особенно когда ребята из НАСА первым делом займутся восстановлением этого самого оборудования.
Нелепо надеяться на то, что им в какой-то момент не захочется «позвонить домой». Это люди, порядочные люди, оставившие на Земле родных и друзей, которые им дороги. Они прибудут на Марс, чтобы заниматься работой. И у Фрэнка не было желания захватывать их в заложники, как это сделали с ним и его товарищами «Ксеносистемы». Так что, если только он не собирается до прибытия экспедиции НАСА вывести из строя спутниковую тарелку так, чтобы восстановить ее было невозможно, тем самым отрезав возможность сообщения с Землей, ему нужно придумать что-то другое.
Первым – в прямом смысле первым, что увидят прибывшие астронавты, станут следы кровавой бойни на полу соединительного модуля. Затем они копнут глубже, и вскроется всё: тела, наркотики, пистолет, скафандры, тот простой факт, что еды в теплице выращивается значительно больше, чем нужно одному человеку. Так что Фрэнку в любом случае придется проделать весь третий этап, хотя бы для того, чтобы сохранить видимость.
Ну да. А почему бы и нет? Это будет проще всего. Брэк – это лишь имя. Астронавты ожидают встретить его здесь. Хотя если они уже знакомы с ним, план Фрэнка провалится, не успев толком начать осуществляться.
Вот в чем главная проблема. Он сможет выдавать себя за Брэка только в том случае, если его будут принимать за Брэка.
Решение тут может быть лишь одно. Ему необходимо переговорить с «Ксеносистемами». И если учесть, что он держит за яйца их многомиллиардный проект и знает все их грязные тайны, им придется пойти на сделку с ним. Едва ли они смогут отказаться. Нет, тут не может быть никаких сомнений: «Ксеносистемы» обязательно согласятся. О, разумеется, они постараются придумать, как его обмануть, но Зевс – точнее, призрак Зевса – ошибался. У Фрэнка на руках было столько карт, что он мог с достаточной уверенностью рассчитывать на то, что его не убьют до тех пор, пока он не покинет планету.
Фрэнк принял решение. Он станет Брэком и получит билет на дорогу домой.

Глава 4

[Служебная записка: Центр управления Первой марсианской базой Бруно Тиллеру, 12.11.2048 (расшифровка бумажной копии)]

Мы не можем связаться с ПМБ на протяжении пятидесяти шести (56) часов. Наружных повреждений ПМБ не выявлено, также не выявлено повреждений всех остальных компонентов. С 11.11.2048 не отмечено никаких изменений в наружном окружении ПМБ и СА.
О причинах потери связи, а также о личности Субъекта № 1 можно только строить догадки. Имеющихся в нашем распоряжении данных недостаточно для каких-либо выводов. Деятельность внутри ПМБ соответствует исправному функционированию автоматических систем, но не исключает присутствия одного или нескольких человек обслуживающего персонала. К сожалению, в настоящий момент вероятность ПК выглядит высокой. Необходимо срочно предпринять меры, предусмотренные на случай ПК.
[конец расшифровки]

* * *

Он оказался снаружи. Слабое солнце только-только перевалило через восточную стенку кратера, и солнечные батареи ловили его первые слабые лучи. Было холодно – скафандр Фрэнка регистрировал наружную температуру минус девяносто, и землю покрывала белая изморозь. Когда ее осветило слабое солнце, она испарилась и нависла низко над камнями белым туманом, клубящимся вокруг лодыжек Фрэнка, идущего от шлюзовой камеры соединительного модуля к спутниковой тарелке.
Его шаги были практически бесшумными. Он чувствовал, как под сапогами хрустит смерзшаяся почва, но звук не распространялся в разреженной атмосфере. Тишину нарушало только его собственное дыхание, а также тихий гул вентиляторов, обеспечивающих циркуляцию воздуха внутри скафандра.
Фрэнк осмотрел рубильники спутниковой тарелки. В свое время он их выключил, чтобы полностью прервать сношение Брэка с Землей. Теперь настала пора снова их включить. Подняв крышку, Фрэнк поочередно щелкнул рубильниками, выжидая по несколько секунд, чтобы скачок напряжения не вызвал срабатывание предохранителей.
– Легко и просто, – сказал Деклан.
Он снова был в скафандре, однако стекло шлема по-прежнему оставалось разбитым, глаз отсутствовал, щека была изуродована.
– Я теперь занимаюсь всем, – ответил Фрэнк. – Теперь мой черед беспокоиться насчет электричества.
На самом деле киловатты пожирал не сам передатчик, а сервомоторы, следившие за тем, чтобы антенна оставалась направлена на спутник. Каждый мощностью двести пятьдесят ватт: достаточно, чтобы перегрузить систему и отключить всякую ненужную дребедень.
Поставив большой палец на последний тумблер, Фрэнк передвинул его вверх, и прямо у него на глазах ожила тарелка, медленно и бесшумно. Нацеленная практически строго на запад, она поднялась вертикально к небу. Какое-то мгновение Фрэнк любовался ее работой, глядя в черный зенит. Он успел увидеть похожий на картофелину спутник, пронесшийся от горизонта к горизонту подобно брошенному камню.
Примерно через десять минут в «Ксеносистемах» поймут, что связь восстановлена. И Фрэнку нужно будет подготовиться к этому времени. Он определился с тактикой, оставив за собой право в любой момент ткнуть кнопку выключения, если ему покажется, что «Ксеносистемы» собираются его убить.
Вернувшись на базу через главную шлюзовую камеру, Фрэнк снял скафандр и повесил его в шкаф. Последние несколько дней он разгуливал по базе совершенно голым, однако сейчас решил, что по такому случаю следует одеться. Его собственный синий комбинезон оставался в черных пятнах от крови: сколько Фрэнк ни пытался их отстирать, у него ничего не получилось. В конце концов он решил не заморачиваться с этим. У Брэка было несколько запасных комбинезонов, и хотя ростом он был ниже Фрэнка, Фрэнк был у́же в плечах. Он надел один: рукава и штанины оказались коротки, и хотя комбинезон, подогнанный под своего предыдущего владельца, был ему свободен, ворот тянул. И все же обновка сидела на нем не так ужасно, как он предполагал, что было хорошо, ибо объяснить астронавтам НАСА состояние своего собственного комбинезона Фрэнку было бы весьма непросто. Он решил оставить новые наряды для лучших времен, а пока носить свою старую одежду.
Усевшись за стол на камбузе, Фрэнк положил рядом маску и кислородный баллон, а также хирургическую перчатку, надутую воздухом и завязанную. Перчатка должна была стать индикатором раннего оповещения о разгерметизации: в «Ксеносистемах» не могут знать об этом, не говоря уж о том, чтобы у них была какая-либо возможность внешнего воздействия. Перед ним лежал его планшет – хорошо, планшет Брэка, но теперь это был его планшет. Он еще раз перечитал план третьего этапа, мысленно перебирая то, что необходимо сделать. Работы предстояло много, и это без дополнительной уборки помещений, без которой теперь нельзя было обойтись. От своего старого планшета Фрэнку нужно было избавиться или по крайней мере полностью вычистить его память. Это отмечено где-то мелким шрифтом, потому что в плане перечислялись лишь основные задачи.
Итак, три месяца на всё, до прибытия экспедиции НАСА. Сроки очень сжатые, но тут ничего не поделаешь. Астронавты уже в пути: больше того, они уже почти здесь, поскольку большой межпланетный космический корабль покинул Землю шесть месяцев назад. Настоящий космический корабль, а не морозильник для транспортировки погруженных в анабиоз тел. Для астронавтов это было бы слишком рискованно: такое подходит только для заключенных, которых никому не жалко.
Главный компьютер установил соединение с находящимся на орбите спутником. На экране появилось сообщение. Связь была восстановлена.
Сначала шел ответ на последнее сообщение Брэка, затем несколько запросов, первоначально раз в час, но впоследствии, по мере того как отклика не было, частота уменьшилась до одного сообщения каждые четыре часа.
Фрэнк заранее заготовил свое обращение, такое, которого «Ксеносистемы» никак не могли ожидать. Достав из папки с черновиками, Фрэнк еще раз перечитал его. Он полночи составлял текст, исправлял и переписывал его, набирая новые словосочетания двумя пальцами.
«Это Франклин Киттридж. С самого начала уясним абсолютно определенно один момент. Если вы попытаетесь что-либо предпринять, я уничтожу эту базу и все, что в ней находится. Любое враждебное действие, все, что будет похоже на диверсию, направленную против меня или против систем базы, и я разнесу здесь все вдребезги. Я не стану наводить порядок. Вообще ничего не стану делать. Просто оставлю все как есть, и таким это найдут те, кто прибудет сюда после меня, а вы уж объясняйтесь с ними как хотите».
Прочитав это, «Ксеносистемы» встрепенутся.
«Мне известно, что вы сделали. Известно про роботов. Известно, что вы отправили сюда нас вместо них, известно, что вы собирались с нами расправиться. Если вы станете отпираться, я, чего доброго, разозлюсь и разнесу базу несмотря ни на что. Так что не надо. У меня есть все документы третьего этапа».
Фрэнк еще не ознакомился со всеми документами, но и того, что он бегло просмотрел, уже было достаточно для того, чтобы у него сложилось определенное мнение. Это не ложь.
«Однако, несмотря ни на что, я готов заключить с вами сделку. У меня есть то, что вам нужно, – ваша многомиллиардная база и ваши секреты. У вас есть то, что нужно мне, – моя свобода и возвращение домой. Полагаю, это более чем справедливо, поскольку вы получаете из этого гораздо больше, чем я. Если наша сделка расстроится, многие из вас, кто сейчас читает это сообщение, отправятся прямиком в камеру смертников. И вы это прекрасно понимаете.
Итак, вот что я готов сделать для вас. Я готов выполнить третий этап. Я наведу на базе порядок и буду присматривать за ней так, как это должен был делать Брэк, дожидаясь прибытия экспедиции НАСА. Когда она прибудет на Марс, я выдам себя за Брэка и прослежу за тем, чтобы все прошло гладко. У меня нет желания раскачивать лодку».
Вот наживка. А теперь можно назвать свою цену.
«Не знаю, что вы обещали Брэку, но, думаю, речь идет о чемодане, набитом деньгами, и молчании до гробовой доски. Я принимаю эти условия, с одним дополнением: того, что я уже отсидел, будет достаточно. Мне не подойдет ни условно-досрочное освобождение, ни сокращение срока. Я хочу полностью со всем расквитаться. Новый старт с чистого листа. Совершенно очевидно, на обратный рейс я займу место Брэка. Я буду подыгрывать вам столько, сколько потребуется. Когда я вернусь на Землю, вы отдадите мне деньги и бумаги, и на том все закончится: это единственное, что мне от вас нужно. После чего вы оставите меня в покое».
И напоследок оставалось только добавить стандартную фразу, поскольку Фрэнк не сомневался в том, что «Ксеносистемы» уже должны были догадаться, где его слабое место.
«И последнее. Если вы в ходе переговоров начнете угрожать, попытаетесь угрожать или хотя бы упомянете моих близких, я сожгу базу дотла, без колебаний, не думая о последствиях для себя. Надеюсь, я выразился достаточно ясно, потому что я это сделаю, и я хочу, чтобы вы это знали. Это соглашение между вами и мной и больше никого в себя не включает».
Все просто – предельно просто, но это недвусмысленный вызов. Ни у кого не должно остаться никаких сомнений относительно того, что он хочет и на что пойдет, если не получит желаемого.
«Не торопитесь. Я не буду действовать в спешке, нет уж, покорнейше благодарю. Но и не тяните, потому что я пальцем не пошевелю, чтобы вам помочь, до тех пор, пока мы не придем к соглашению, которого будем придерживаться».
Это было лучшее, что смог придумать Фрэнк. Собравшись с духом, он отправил сообщение.
«Ксеносистемы» получат его только через десять минут. Еще какое-то время на то, чтобы операторы на том конце межпланетной телефонной линии передали сообщение по иерархической лестнице тому, кто может принимать решения.
Отчасти Фрэнку хотелось увидеть это своими собственными глазами. Но в то же время он радовался тому, что не будет при этом присутствовать, ибо если «Ксеносистемы» не начнут умолять его простить их за все те ужасы, он даже не знал, как быть дальше.
Процесс запущен. Фрэнк не собирался сидеть и ждать ответа, потому что у него были дела. Первым делом он просмотрел список того, что нужно сделать в теплице: список был длинный и подробный. Но если разобраться, где что, можно будет следовать инструкциям.
Порывшись в главном компьютере, Фрэнк выяснил, что документации по гидропонике в нем достаточно; имелись даже иллюстрации, что оказалось весьма кстати. И не нужно было глубоко вдаваться в теорию: для того чтобы собирать урожай, вовсе не обязательно знать всевозможные «зачем?» и «почему?». Достаточно лишь полного, пусть и упрощенного набора инструкций, объясняющих, как выращивать съестное на Марсе.
Тот, кто составил все это, свое дело знал, даже если он и связался с подлыми убийцами.
Взяв планшет, Фрэнк еще раз обошел теплицу. Присмотревшись внимательнее, он идентифицировал молодые ростки по форме листьев, не полагаясь на такую очевидную вещь, как плоды, которые растения дадут в зрелом возрасте. Фрэнк прикинул, что если все то, что посадил Зеро, вызреет, он будет буквально завален едой. На Марсе не было сорняков. Не было вредителей. Не было болезней. Питательные вещества, поступающие к каждому растению, подбирались индивидуально для обеспечения максимального урожая.
Даже если половину того, что сейчас растет в теплице, выбросить в шлюз, еды все равно останется более чем достаточно.
Читая дальше, Фрэнк обнаружил, что некоторые семена ему нужно будет сохранить, чтобы высаживать новые растения. Другие растения будут плодоносить непрерывно, и надо будет ухаживать за ними, даже если он не сможет употреблять всю выращенную продукцию. Злаки: урожай собирается обычным способом, часть семян идет на сев, остальное отправляется в закрома – рис и пшеница, кукуруза и овес. Это очень важно, поскольку Фрэнк до сих пор так и не смог убить и приготовить рыбу, хотя, видит бог, он очень старался.
Парадокс заключался в том, что ему все равно рано или поздно придется убивать часть рыбы: тилапия питается тиной, которая образуется на поверхности аквариума из богатых питательными веществами сточных вод. Если растений станет меньше, меньше будет и сточных вод. Однако так далеко вперед Фрэнк еще не заглядывал.
Но, если отдать одну половину посевных площадей под зерновые, а на другой выращивать салаты, травы, бобовые и фрукты, все будет в порядке. Придется чуточку подправить план третьего этапа, но с этим не должно возникнуть никаких проблем. Даже несмотря на то, что до сих пор ему не приходилось ухаживать хотя бы за комнатными растениями. Ну да, по своей работе он подстригал траву, но это занятие было чисто механическим. Доводить дело до конца Фрэнк оставлял профессионалам ландшафтного дизайна.
Фрэнк внимательно изучил посадки риса. Каждое растение сидело на подносе в отдельной дырке, а внизу струилась вода, постоянно омывая корни богатым минеральными веществами бульоном. Все минералы были доставлены с Земли в концентрированном виде, в запечатанных контейнерах, просто обозначенных «А», «В» и «С». Каждой группе растений требовалась своя смесь трех субстанций, и управляемые сервомоторами шприцы по таймеру выводили в водяные форсунки нужный состав.
Некоторые шприцы были практически пустые. Фрэнк прохлаждался слишком долго. Настала пора подойти к своему выживанию серьезно.
Первым делом требовалось определить, что можно отключить, а что должно работать. Сначала самый простой выбор: злаки остаются, арахис остается, фрукты остаются – их же можно высушивать на морозе, почему он раньше до этого не додумался? Начать можно с салатов: половину можно запросто выбросить прямо сейчас, но только надо убедиться в том, что останутся растения, находящиеся на разной стадии зрелости.
Каждый поднос был оснащен клапаном, регулирующим подачу воды к форсункам. Фрэнк отключил те, которые определил на выброс, принимая в расчет то, что резервуары опустеют не сразу. Если он где-то просчитался, у него будет время исправить ошибку.
Да, грустно будет видеть, как растения засыхают и увядают. Зеро так усердно трудился… Фрэнк особо не задумывался над тем, как поступить с погибшими растениями. Выложить их в шлюзовую камеру, выпарить всю воду, а сухие остатки сложить в мешок? Возможно, в документации на третий этап есть что-либо на этот счет.
Запищал планшет. Наконец поступил ответ. Но когда Фрэнк открыл приложение и прочитал сообщение, его ждало разочарование.
«Вы можете подтвердить состояние Ланса Брэка?»
Оказывается, у Брэка было имя. Ну разумеется, было. Но это все, что хотят от него «Ксеносистемы»? Фрэнк сообразил, что не выразился прямо о судьбе надсмотрщика, хотя, наверное, об этом можно было бы догадаться. Усевшись на стул в теплице, Фрэнк задумался, насколько правдивым должен быть его ответ. Положив планшет на колени, он набрал:
«Брэк мертв. Он выстрелил в меня, но затем мне удалось нанести ему смертельные раны скальпелем. Он умер от потери крови на полу в центре управления и связи. Я завернул его в парашютную ткань, вынес наружу и положил рядом с базой, вместе с Зеро и Декланом. Если вам нужны фотографии, наверное, я смогу их переслать, но, если честно, в этом нет особого смысла: вы и так всё видите сверху. А если бы Брэку удалось меня убить, как он должен был сделать, у нас с вами сейчас не было бы этого разговора».
Фрэнк отправил сообщение.
Когда он просматривал предшествующую переписку, ему в глаза бросилось одно слово: «макаки». Так называл всех заключенных Брэк, когда пинал ногой тело Зеро. Так он называл их в своих сообщениях. Макаки. Первоначально Фрэнк пришел в ярость, но затем успокоился. Теперь у него был план. И нужно этот план выполнять.
Ответа не будет в течение ближайшего получаса. Макаки. Стиснув зубы, Фрэнк принялся за работу.
Салата он оставил совсем немного – ну сколько этих листьев он сможет съесть? К тому же и калориями они не особенно богаты. С травами Фрэнк тоже обошелся без жалости, сознавая, что можно будет высушить то, что погибнет, и использовать в таком виде. Тыквы, патиссоны и кабачки – растения плодовитые, а плоды их не хранятся. Оставив по паре кустов, Фрэнк все остальное безжалостно выдернул.
Освободившееся пространство можно будет использовать под растения, богатые энергией. Картофель в ведрах, наполненных дехлорированным марсианским грунтом, похоже, чувствовал себя неплохо. По крайней мере одну вещь в учебном фильме показали правильно. Нужно будет расширить посадки орехов и злаков и перераспределить подачу воды. Неплохо бы научиться делать арахисовое масло, а потом жарить на нем картошку. Но, опять же, если нагреть масло так, чтобы можно было готовить картошку, на него среагирует противопожарная сигнализация.
Наконец Фрэнк решил, что для первого раза достаточно. На самом деле больше всего ему хотелось попробовать высушить на морозе клубнику.
Взяв самую спелую ягоду, Фрэнк положил ее на маленький поднос и отнес в шлюзовую камеру в дальнем конце теплицы. Очевидно, сушить ягоды часто не получится, поскольку для работы насосов требуется электричество, а его не хватает. Но это был лишь эксперимент. Фрэнк начал откачивать из камеры воздух, наблюдая в окошко во внутреннем люке.
Клубника задымилась и съежилась, став размером с виноградину. Она лежала на подносе, маленькая, красная и сморщенная. Снова заполнив камеру воздухом, Фрэнк забрал ягоду.
Она стала твердой, как резина. Фрэнк лизнул ее и почувствовал клубничный вкус. Он сам не мог сказать, почему это его удивило. Откусив кусок, он ощутил отчетливый вкус клубники. Середина по-прежнему оставалась мягкой и сочной. Наверное, в следующий раз ягоды нужно будет разрезать, чтобы обеспечить доступ вакуума ко всем частям. Но для первого опыта получилось неплохо, и хотя Фрэнк не представлял себе, как сушеные фрукты будут храниться внутри, можно было просто складывать их снаружи, в пустом грузовом контейнере, до тех пор, пока они не понадобятся. Пожалуй, так будет даже лучше, поскольку снаружи холодно, а если поместить контейнер в тень от жилых модулей, он не будет нагреваться на солнце даже днем.
Планшет снова пискнул, и Фрэнк отправился узнать, что прислали ему «Ксеносистемы» на этот раз.
«Вы можете подтвердить свое физическое состояние? Ваш медицинский датчик отключен».
Что ж, эти ребята определенно не получат премию за тактичное обращение с пациентами. Тут они сильно напоминали Алису.
Итак, как он себя чувствует? Рана в руке, оставленная пулей Брэка, похоже, заживала. Желеобразный комок затвердел, превратившись в темную плотную массу, которая причиняла Фрэнку неудобство только тогда, когда он пользовался этой мышцей. Утром он обработал рану, удалив вытекающие из нее выделения. Прибегнув к ненаучному методу, Фрэнк обнюхал их, определяя, не началось ли заражение. Но кожа вокруг раны, хоть и поврежденная, не воспалилась и не была горячей на ощупь. Шрам на груди, откуда Фрэнк вырезал медицинский датчик, шпионивший за ним с самого момента установки, покрылся рубиново-красными коростами. Но, похоже, он также затягивался.
От этих ран он не умрет. По крайней мере не сегодня.
Ну а первобытный животный ужас, порожденный тем, что он остался на Марсе совершенно один, проявлявшийся во внезапном сжимании груди, таком тугом, что становилось трудно дышать, судя по всему, несколько ослаб, теперь, когда у него снова появилась возможность с кем-то общаться, пусть даже эти люди пытались его убить и даже сейчас, вероятно, желали его смерти. Странно устроена человеческая психология.
Заголовок сообщения показал Фрэнку, что сегодня двенадцатое ноября 2048 года. До конца февраля осталось три месяца, плюс-минус пара недель. Февраль 2049 года. «Ксеносистемы» подсчитали, что к этому времени Брэк наведет на базе порядок, а у них в рукаве не было припрятано еще несколько астронавтов, готовых ему помочь.
«Мое физическое состояние позволяет мне полностью выполнить все работы третьего этапа, если вас интересует именно это».
Фрэнк ткнул пальцем в экран, отправляя сообщение, после чего вернулся к работе.
Он оборвал с петрушки, укропа и прочих трав все листья, оставив голые стебли, и сложил их на подносе отдельными кучками. Поднос он также отнес в шлюзовую камеру, и вся зелень высохла и стала хрупкой.
Фрэнк находил удовольствие в том, что снова чем-то занимался. Строил планы на будущее. Просто думал о том, что у него может быть будущее. Сушеная трава. Обнюхав пальцы, Фрэнк ощутил сложный аромат сорванных листьев.
Снова заполнив шлюзовую камеру воздухом, он изучил содержимое подноса. Когда он поднес листок базилика к яркому свету светодиодных ламп, стали видны отдельные прожилки. Фрэнк смял листок пальцами. Тот превратился в мелкие частички, словно тончайшее стекло, буквально рассыпавшись в пыль. Пожалуй, куски получились чересчур мелкими: опять же, наверное, потребуется какая-то предварительная подготовка, нужно будет нареза́ть листья перед тем, как сушить. А можно высушивать листья целиком, складывать их в пакеты и использовать в таком виде.
Франклин Киттридж, шеф-повар изысканного ресторана.
На какое-то мгновение Фрэнк забыл о своих проблемах. Усмехнувшись, он снова вернулся к стеллажам с поддонами и принялся выключать свет, насосы и форсунки там, где они больше не требовались, высвобождая дополнительную электроэнергию. Сверившись с планшетом, Фрэнк увидел, что ему удалось сберечь больше четверти киловатта. Совсем неплохо.
Фрэнк осмотрел злаковые. Он не знал, как определить, поспели ли они, поэтому снова обратился к учебникам.
«Зерна должны быть твердые, но не жесткие». Фрэнк опустился на корточки перед растением, в котором он уже опознал рис. Короткие стебли заканчивались тяжелыми колосьями, склонившимися к желтовато-зеленым острым листьям. «От восьмидесяти до восьмидесяти пяти процентов зерен должны иметь желтый цвет». Отлично, а эти уже все светло-бурые. Начало многообещающее. Фрэнк сорвал колосок и положил его на ладонь.
Он потер зерна между пальцами, обдирая с них шелуху, которую сдул. То, что осталось, было похоже на рисовую крупу. И снова удивление было искренним, и Фрэнк мысленно обругал себя за собственное невежество. А что еще он должен был увидеть? Откуда еще, черт возьми, берется рисовая крупа, как не из колосьев риса?
Впрочем, незачем упрекать себя за это. У него есть познания в других областях, а бакалею он, как и все, покупал в магазине. Многие, например, понятия не имеют, как изготавливаются шлакоблоки.
Взяв еще один пустой поднос, Фрэнк стал срывать рукой колосья – наверное, где-то должен был быть секатор, но Зеро его спрятал. Риса оказалось много. Достаточно для того, чтобы его есть. Достаточно для того, чтобы его есть, и еще останется на посев.
В учебнике было написано, что рис нужно обмолотить, отделить зерна от шелухи, причем сделать это лучше сразу же после сбора урожая. Молотьба. Хотелось бы, чтобы и на этот счет имелись бы какие-либо инструкции, потому что если шелушить каждое зернышко вручную, это займет много времени.
И, наверное, сначала нужно было дочитать этот раздел до конца, потому что, как оказалось, среза́ть рис нужно было у основания стебля, а не у самых колосьев. Это была ошибка новичка, которую Фрэнк больше уже никогда не повторит, однако сейчас ему не за что было брать колосья, чтобы стучать ими по твердой поверхности. Возможно, подойдет какой-нибудь контейнер с крышкой, который можно будет трясти до тех пор… до тех пор, пока это не произойдет. Никакого волшебства тут нет. Люди занимаются этим уже тысячи лет.
Просто Фрэнк первый, кому придется делать это на другой планете.
Писк.
Фрэнк оставил планшет на стуле. Взяв его, он прочитал то, что ему написали на этот раз.
«Франклин, честно признаться, мы несколько удивлены, и нам требуется какое-то время, чтобы определиться с тем, как быть дальше. Мы не имеем полномочий самостоятельно принимать решения такого плана, поэтому нам необходимо переговорить с теми, кто определит дальнейшую стратегию. Возможно, потребуется несколько часов, чтобы собрать всех вместе, и затем еще несколько часов, чтобы всесторонне обсудить ситуацию и снова связаться с вами.
В этот период не произойдет ничего: ни плохого, ни хорошего. Вероятно, вы гадаете, имеем ли мы возможность удаленно управлять основными системами базы, учитывая существенную временну́ю задержку. Имеем. Однако вы всегда можете на месте отменить наши команды. В любом случае никто не будет вмешиваться в работу систем базы, даю вам слово. Пожалуйста, не предпринимайте никаких действий, которые могут поставить под угрозу целостность базы и вашу личную безопасность. Если произойдет одно или другое, станут недействительными все те предложения, которые мы сделаем вам исходя из текущих обстоятельств, и нам придется начинать все сначала. Держитесь. Сообщение от нас поступит где-нибудь через четыре-пять часов, но определенно до конца этих марсианских суток. Луиза, Центр управления ПМБ, «Ксеносистемы».
Фрэнк прочитал сообщение, затем перечитал его еще раз. Оно показалось ему… освежающе искренним. Он понятия не имел, кто такая эта Луиза и встречались ли они прежде.
Как бы там ни было, она права: на таком огромном удалении «Ксеносистемы» не смогут сделать ему ничего такого, чтобы у него не осталось времени перед смертью уничтожить базу. В замечаниях Луизы присутствовала определенная доля реализма, указывающая на то, что по крайней мере один человек отнесся к заявлению Фрэнка серьезно. Совершенно другой вопрос – как к этому отнесутся большие шишки, но даже они будут вынуждены признать, что он не шутит.
Фрэнк нащупал в кармане завязанную резиновую перчатку. Она не раздулась, и это было хорошо. У него мелькнула мысль, не следует ли ему постоянно иметь под рукой кислородную маску на тот случай, если «Ксеносистемы» вздумают тайно изменить состав воздуха. Ему необходимо помнить, что его собеседники на том конце очень удивились тому, что он все еще жив, и верить им нельзя ни при каких условиях.
Ответ поступит только к концу дня. Фрэнк мог лишь гадать, какую волну споров, паники и бурной деятельности подняло его сообщение в руководстве «Ксеносистем».
Рано или поздно они пойдут на сделку. Впоследствии они попытаются как-нибудь выкрутиться, но сейчас они согласятся на любые условия, и Фрэнку нужно лишь все время быть на шаг впереди.

Глава 5

[Личный дневник Бруно Тиллера, запись от 13.11.2048, расшифровка бумажной копии]

Я редко испытываю сильные чувства, поскольку в бизнесе нет места сильным чувствам. Однако сегодня я должен признать, что испытываю ярость, вызванную тем, что меня так сильно подвели. На карту поставлено все. Абсолютно все. Сейчас я направляюсь туда, чтобы лично председательствовать на совещании. Не должны пострадать ни репутация «Ксеносистем», ни моя личная репутация. Точка.
Любой другой исход неприемлем.
[конец расшифровки]

* * *

Теперь Фрэнк пребывал в серой полосе между тем, чтобы стать сообщником, и тем, чтобы оставаться жертвой. Он получил то, что хотел. Заставил «Ксеносистемы» пойти на сделку. Поскольку Фрэнк не был юристом, он наотрез отказался подписывать какие бы то ни было соглашения и контракты, – один раз его уже вот так поймали на крючок в комнате для допросов в тюрьме Сан-Квентин, и больше он не совершит эту оплошность. Сейчас у него было взаимопонимание, скрепленное рукопожатием и плевком на пол. Старое доброе доверие, хотя эти времена давно минули.
Фрэнк выполнит до конца третий этап. Наведет на базе порядок. Приготовится к встрече экспедиции НАСА. Он будет откликаться на имя «Брэк». Взамен «Ксеносистемы» расчистят ему дорогу домой. Добьются снятия с него судимости. Дадут ему денег, чтобы он начал жизнь сначала. И будут и дальше выплачивать ему ежегодно определенную сумму, до конца его жизни.
Это соглашение не подкреплялось угрозой применения силы ни одной, ни другой стороной, однако расплата за невыполнение обязательств была просто немыслимой. На карту в буквальном смысле была поставлена жизнь всех участников сделки. Определенно, жизнь Фрэнка. Как и жизни ничего не подозревающих астронавтов НАСА. А если все это станет достоянием судебных органов, руководство «Ксеносистем» выстроится в очередь, чтобы заложить друг друга, заключив сделку со следствием. Так что в общих интересах довести дело до победного конца.
Что касается Фрэнка, у того не было никаких иллюзий насчет того, что все его неприятности закончатся, как только он вернется на Землю. Компания, построившая всю свою бизнес-модель на убийстве, ничуть не лучше организованной преступности, и ему нужно быть готовым к тому, что с ним в любой момент попытаются расквитаться. И даже если он обратится к средствам массовой информации или к федеральным властям, всё… только еще больше усложнится. Он убийца, признанный судом виновным, с тех пор получивший еще несколько боевых отметин, рассказывающий какие-то немыслимые истории о том, как он очутился на Марсе. Конечно, кое-какие детали смогут подтвердить астронавты НАСА, но только не всё то, что случилось до их появления на Красной планете.
Фрэнк сознавал, что времени у него будет в обрез. И он знал, как нужно распорядиться этим временем. Найти сына. Крепко его обнять. Сказать, что он его любит и гордится им. Попросить прощения у Джеки за все, что он сделал. За то, что он по уши вляпался в дерьмо, без ее ведома и согласия. Родные того парня, которого он застрелил? Вряд ли. Фрэнк сожалел о случившемся, но эти люди едва ли захотят с ним общаться, тем более видеть его.
И что потом? К дьяволу «Ксеносистемы»! Пусть приходят. К этому времени все уже будет кончено. Фрэнк понимал, что ему не суждено дожить до старости. О да, можно будет поиграть с «Ксеносистемами» в прятки, и, может быть, они сдадутся первыми и оставят его в покое, а может быть, сдастся он и позволит себя найти. В какой-то момент ему придется пересечь Рубикон.
Ну а пока что он заключил сделку. И в соответствии с ее условиями ему первым делом нужно перевезти три трупа в спускаемый аппарат.
Завернутые в черно-белые саваны тела были твердые, как доски. Значит, дело упростилось, поскольку теперь они вели себя скорее как груз, а не как трупы; поставить их вертикально, затолкнуть на открытую раму прицепа, а прицеп прицепить к багги. Уложив тела вдоль прицепа, Фрэнк закрепил их храповыми ремнями из грузовых контейнеров.
Он отсоединил аккумулятор от источника питания. На холоде кабель затвердел, стал неподатливым и никак не желал возвращаться на катушку. Отчаявшись, Фрэнк бросил кабель на землю и только прикрыл разъем крышкой. Он его смотает, когда вернется и воздух прогреется.
Фрэнк двинулся через дельту реки, которую Ди окрестил Вершиной, сознательно держа небольшую скорость. Пластины колес багги износились, и он до сих пор не придумал, чем их заменить. Меньше всего ему сейчас хотелось заниматься починкой колеса посреди пустыни. Отныне нужно быть предельно осторожным. Больше никаких увеселительных прогулок вверх по Санта-Кларе.
Ехать было чуть больше двух миль, но это все равно заняло четверть часа. Утренний туман выгорел под солнцем, оставив холодную, твердую почву, исполосованную длинными тенями от камней размером с кулак, разбросанных повсюду. Все тени подмигивали белым инеем, которому суждено было вскоре испариться, но вращающиеся колеса уже поднимали в воздух пыль.
Восходящее солнце озарило горизонт гораздо ярче, чем небо над головой; ветер поднимал пыль в воздух, и та преграждала путь свету. Зенит по-прежнему оставался практически черным. А в промежутке обыкновенная розово-голубая полоса была исчерчена лентами высоких облаков, казалось, стремившихся догнать ночь.
Эту картину можно было бы назвать красивой, и, возможно, при других обстоятельствах она и была бы такой. Но сейчас Фрэнк понимал, каким смертельно опасным может быть Марс, даже и без посторонних сил, желающих его убить. Для него Красная планета оставалась голой пустыней, безразличной к тому, жив он или мертв. Одна ошибка – и все будет кончено.
Спускаемый аппарат, доставивший заключенных на поверхность Марса, представлял собой пулевидный белый конус, стоящий на грунте на четырех убирающихся ногах. Белая обшивка корпуса постепенно приобретала красноватый оттенок, а песок, наметаемый эфемерными ветрами, собрался бугорками вокруг опор, полностью засыпав их, похожие на тарелки основания. Спускаемый аппарат уже казался частью ландшафта, и Фрэнк привык видеть его или как маленькую жемчужину вдалеке, или как ориентир, мимо которого он проезжал.
Лишь совсем недавно у него появилась причина остановиться и заглянуть внутрь. И кончилось это… плохо. Фрэнк увидел, что весь пол засыпан пустыми упаковками из-под болеутоляющих таблеток и пакетами из-под еды. Также он обнаружил четыре трупа в морозильниках, в которых погруженных в анабиоз заключенных доставили на Марс. Именно это впервые навело его на мысль, что с Брэком что-то не так.
Фрэнк отпустил рычаг газа на маленьком рулевом колесе, и багги плавно затормозил перед трапом, ведущим к шлюзовой камере корабля. Фрэнк спрыгнул на землю. Пониженная сила тяжести создала ощущение полета.
Под спускаемым аппаратом темнело голое пятно, выжженное при посадке пламенем из сопел реактивных двигателей. Фрэнк один за другим снял трупы с прицепа и положил их под направленными вниз соплами, после чего вернулся к багги. Внутрь он занесет тела только тогда, когда кораблю настанет час улетать, унося с собой груз обличающих улик. Потому что гниение и разложение никто не отменял, ведь так?
Фрэнк поднялся по трапу к шлюзовой камере, гадая, откроется ли люк, потому что корабль принадлежал «Ксеносистемам», и они, вероятно, по-прежнему могли удаленно им управлять. Но загорелась зеленая лампочка, и люк автоматически распахнулся. Если «Ксеносистемы» действительно способны управлять спускаемым аппаратом, что они могут сделать с Фрэнком? Ничего за те двадцать или около того минут, которые потребуются на то, чтобы сигнал достиг Земли и обратно поступила команда. Нужно будет взять за правило – проводить в спускаемом аппарате не больше двадцати минут. Хотя у «Ксеносистем», наверное, в настоящий момент и других забот хватает.
Войдя в шлюзовую камеру, Фрэнк снова нажал на кнопку. Наружный люк плавно закрылся, затем медленно вернулись звуки.
Внутри все было так, как и оставил Фрэнк. Ну разумеется. На всем Марсе кроме него не осталось никого, кто мог бы что-либо передвинуть. И Фрэнк не верил в то, что призраки его погибших товарищей бродят по спускаемому аппарату: это был лишь защитный психологический механизм, такой же, как сны о ножах, удушье и том, будто он стоит голый в марсианской атмосфере и вопит благим матом, в то время как из его тела выкипает вся жидкость. Ну хорошо, не сны. Воспоминания. Фрэнк заморгал, прогоняя их прочь.
Пол по-прежнему был завален мусором. Спальный мешок Брэка так же валялся расстеленный на следующем уровне, а еще выше, на третьем этаже, в спальных морозильниках лежали четыре трупа. Наверное, нужно было заглянуть в шкафы, посмотреть, что из оставшихся припасов еще пригодно к использованию, но это не сегодня. Фрэнк даже не мог сказать точно, с какой целью зашел внутрь. Чтобы убедиться в том, что он действительно остался один?
Возможно.
На консолях горели лампочки – красные, желтые и зеленые. Голубые лампочки – это электричество. Некоторые мигали, но Фрэнк знал, что лучше их не трогать. Если бездумно щелкать переключателями, это наверняка только создаст новые проблемы в дополнение к уже имеющимся. Зачем ему это нужно? На базе достаточно всего, чтобы удовлетворить его насущные потребности.
И все же было что-то странное, даже жуткое в этом брошенном корабле, превращенном в морг. Он доставил на Марс восемь человек. Из них в живых остался только один. И этому человеку корабль больше был не нужен. Корабль принадлежал прошлому, а не будущему, каким бы оно ни получилось и как бы долго ни продлилось. С таким же успехом вместо спускаемого аппарата здесь могла бы стоять гранитная глыба.
Включив шлюзовую камеру, Фрэнк почувствовал, как по мере откачивания воздуха раздувается его скафандр. Он проверил показатели системы жизнеобеспечения, убеждаясь в том, что воздуха и электричества у него достаточно. После чего открыл наружный люк, и его снова встретил Марс. Все такой же холодный, все такой же безжизненный, все такой же красный.
Раз уж он здесь с прицепом, можно забрать один из четырех грузовых контейнеров с оборудованием НАСА, которые Брэк собрал на дне кратера. Когда-то же их нужно будет забирать, так почему бы не сделать это сейчас? Можно перевезти их на свалку рядом с базой, где собран разный хлам, а затем занести содержимое внутрь, по несколько коробок, каждый раз, когда он будет возвращаться через шлюзовую камеру. В противном случае ему придется потратить целую неделю только на то, чтобы поднимать и носить, постоянно включая шлюзовые насосы, что истощит как его самого, так и аккумуляторы базы. Фрэнк не собирался очищать панели солнечных батарей от пыли так же прилежно, как это делал Деклан; для нормального функционирования базы электричества у него достаточно, но что будет, если постоянно пользоваться шлюзом? Так он быстро останется в кромешной тьме.
А может быть, даже погибнет. Лучше не доводить дело до этого.
Фрэнк уже давно не спускался на дно кратера. В последний раз это произошло в ту бесконечно долгую ночь, которую он усиленно старался забыть, но тщетно. Фрэнк поехал вниз по склону медленно и осторожно; пустой прицеп постоянно болтало из стороны в сторону и заносило на сыпучем песке. В идеале нужно было бы намотать на барабан лебедки достаточно длинный трос, поставить багги наверху и просто вытаскивать контейнеры, однако длина склона значительно превышала сто пятьдесят футов.
Марси научила Фрэнка, как сдавать прицеп задом. Она погибла первой. Это не был несчастный случай, но тогда ситуация была такой, что Фрэнк не мог сказать, имело бы значение то, у кого из них двоих «отказала» бы система очистки воздуха в скафандре. Если бы вместо Марси погиб он, остальные продолжили бы без него, точно так же как они продолжили без Марси. А она своей смертью убрала лишний рот, который нужно было бы кормить, и лишнюю пару легких, вдыхающих воздух.
Марси отбраковали, а после нее Алису, чтобы остальные остались жить и достроили базу. Проклятие, это было бесчеловечно, жестоко! И вот с этими самыми людьми Фрэнк только что заключил сделку.
– Дьявол! – сказал Зевс. – Ты это сделал, Фрэнк. А я же говорил тебе не делать этого.
Зевс был в скафандре, но это не мешало его телу извергать дым, облаком клубящийся за стеклом шлема.
– Только не сейчас, Зевс! Честное слово, только не сейчас!
Вместо того чтобы смотреть на Зевса, Фрэнк отстегнул от пояса планшет Брэка и, включив его, стал проверять содержимое грузовых контейнеров. Быть может, к тому времени как он закончит, Зевс уже исчезнет.
На экране открылась карта, и на ней появились четыре белых крестика, именно там, где их и ожидал увидеть Фрэнк. Но это еще что такое, черт возьми? Вдалеке, на окраине долины Тарсис, откуда он забирал контейнеры для строительства ПМБ, также белели крестики.
Так, ничего страшного, это старая версия карты. Брэк не обновлял ее уже несколько месяцев. Все грузовые контейнеры, которые уже давным-давно забрал Фрэнк со своими товарищами, по-прежнему были отмечены там, где приземлились.
Нет, неправильно. Эти контейнеры все до одного были здесь, на свалке, – скопление ярких крестиков, затмившее саму базу. Тем не менее Фрэнк обновил карту, выполнив перезагрузку системы. Экран очистился, затем все крестики неумолимо появились на своих местах, один за другим.
Откуда они?
Ну, тут возможный вариант только один. Разумеется, все они с Земли.
Это контейнеры, отправленные «Ксеносистемами». Они были обозначены на планшете Брэка, но не на его собственном. Фрэнк знал, что если ткнуть пальцем в крестик, на экране появится перечень содержимого контейнера. Фрэнк ткнул в ближайший, лежащий в нескольких милях южнее дальнего края Рахе.
Солнечная электростанция.
– Проклятие, ты только посмотри на это!
Обернувшись, Фрэнк протянул планшет Зевсу, но тот уже давно исчез. Осознав, что он сделал, Фрэнк смущенно повернулся назад.
Запасные части. Это были запасные части, такие необходимые, разбросанные по пустыне еще более беспорядочно, чем первая партия с компонентами модулей и оборудования для базы. Если верить карте, некоторые контейнеры находились настолько далеко, что добраться до них в одиночку было практически невозможно.
Как долго они находятся на поверхности Марса? Выяснить это было невозможно, однако на протяжении последних нескольких месяцев в небе над базой наблюдалась очень высокая активность. Брэк предупредил заключенных относительно «космического пиратства», однако сам он знал, что все это предназначается для базы и ему предстоит перевозить груз на третьем этапе операции.
Оборудование НАСА подождет. Первым делом нужно будет заняться энергоснабжением. Фрэнк устал постоянно экономить электричество. Хотя Деклан был тем еще занудой во всем, что касалось его драгоценных киловатт, он помог заключенным продержаться в течение всего этапа строительства и дальше. Новые панели прибыли слишком поздно, и он не успел насладиться нежданным изобилием, но Фрэнк решил назвать новую электростанцию именем Деклана Мюррея, и пусть «Ксеносистемы» попробуют только пикнуть.
Открыв на планшете функцию связи, Фрэнк набрал толстым пальцем в перчатке:
«Луиза, вы должны были гораздо раньше сообщить о дополнительных поставках. Вам ведь о них известно, правильно? Потому что для меня это просто гора дополнительной работы. Давайте условимся раз и навсегда: вы должны сообщать мне все, что я должен знать, до того как мне это потребуется, потому что отныне каждый раз, обнаружив что-либо такое, о чем мне неизвестно, я буду думать, что вы умышленно скрываете это от меня, что вы не хотите, чтобы я об этом узнал.
Наше соглашение будет работать только на взаимном доверии или вообще не будет работать. Ну да хватит, надеюсь, вы поняли, что обосрались по-крупному. Я заберу солнечные батареи, а когда установлю их, зажгу на базе весь свет. Все остальное подождет. Впредь так со мной не поступайте».
Отправив сообщение, Фрэнк закрыл приложение, затем проверил, какие еще дела его ждут.
Ткнув пальцем в другой крестик, он увидел, что в контейнере еда. Одна только еда. Целый контейнер, шесть больших бочек, заполненный сушеными продуктами с Земли. Один за другим проверяя контейнеры, Фрэнк обнаружил, что запасов достаточно, чтобы вдвое расширить базу. Жилые модули. Колеса для багги. Запасные аккумуляторы. Еще что-то – какое-то «Устройство регулирования местных ресурсов», это еще что за хреновина? Судя по названию, что-то навороченное, и вот теперь это имелось у него в распоряжении.
Фрэнк проверил запас воздуха в скафандре, проверил аккумуляторы. И одного, и другого было достаточно, чтобы съездить на равнину за солнечными панелями. Если что-то сломается в скафандре или в багги, он умрет там, медленно или быстро, но так было всегда. Теперь уже точно никто не придет ему на выручку, потому что больше никого нет. Но если он хочет получить сокровище, ему нужно рискнуть.
Фрэнк поднял взгляд на небо, затем узнал время более точно, посмотрев на планшет. Он должен будет успеть вернуться до наступления темноты, но в случае чего у багги есть фары, к тому же дорога ему знакома: движение по бульвару Сансет было таким оживленным, что колеса накатали колею. Интересно, видно ли ее из космоса. Да, а почему бы и нет? Ди дал этой дороге название, и не было причин не внести его в официальные архивы. Первая рукотворная дорога на Марсе.
Фрэнк тронулся в путь, поднимая за собой пыль, держа ровно двадцать миль в час. Накатанная колея была темнее окружающей местности, покрытой нетронутым налетом соли – тем же самым, который собирался на шлемах скафандров и изъедал оспинами ржавчины металлические колеса багги. Два часа езды до дальнего конца Рахе, к участку обрушенной стенки кратера, которую Ди назвал Лонг-Бич. Еще час на то, чтобы добраться по равнине до контейнера и загрузить его в прицеп, затем два часа обратно.
Оставив гребень Беверли-Хиллз слева, Фрэнк пересек дно кратера. Дорога была долгая и нудная. Монотонное однообразие на Марсе действовало на нервы: пейзаж, хоть и чуждый, просто был неинтересным. Марс был ни в чем не виноват, но Фрэнк уже привык быть готовым к этому. Красные скалы, красный песок, оранжевое небо, бледное солнце. И единственным живым существом на всей планете, если не считать того, что осталось в теплице, было то, что находилось в скафандре Фрэнка. Атмосфера снаружи была настолько разреженной, что ее можно было считать неидеальным вакуумом. Марс был мертвый и холодный, лишенный воздуха, но тем не менее люди все равно хотели прилететь сюда и исследовать его. По своей собственной воле, а не по принуждению, как это случилось с Фрэнком.
Дорога за пределами кратера стала веселее. Определенно, она требовала большего внимания, но только потому, что была более опасной. Ехать приходилось по крутой осыпи, и в рыхлом песке скрывались острые, твердые камни. Нужно было поддерживать определенную скорость, чтобы момент инерции помогал багги преодолевать наиболее зыбкие участки, но не слишком высокую, потому что в этом случае колеса могли потерять сцепление. А если это произойдет, багги пойдет юзом. Не исключена возможность опрокинуться. И даже несмотря на защитную раму над головой и ремни безопасности, которые защитят самого Фрэнка, наверняка сломаются колеса, и тогда он застрянет в пустыне, слишком далеко, чтобы вернуться пешком до спускаемого аппарата или базы.
Скука, порожденная однообразием, и страх. Это были те два чувства, которые по большей части испытывал Фрэнк; без какого-либо импульса он то и дело переходил от одного к другому и обратно.
Десять, двадцать минут дорога непрерывно шла в гору; Фрэнк сидел, вжавшись спиной в сиденье, и видел перед собой только склон и небо. Колеса вращались, вгрызаясь пластинами в землю, со скрежетом и грохотом поднимая багги вверх по стенке кратера. Фрэнк не столько слышал эти звуки, сколько ощущал их через ажурную металлическую раму.
Затем, как всегда, внезапное резкое ускорение и уменьшение градиента, и вслед за этим открывающиеся впереди бескрайние марсианские просторы. Бесконечные мили пустоты. Вулканы, поднимающиеся над равниной, взметнувшись на десять тысяч футов в голубовато-бурый купол неба. Совершенно безликий ландшафт, за исключением нескольких обмякших парашютов, раскрашенных исключительно различными оттенками охры.
Остановившись на первом же горизонтальном участке, Фрэнк спрыгнул на землю, чтобы осмотреть колеса и прицеп, а также проверить запас кислорода в системе жизнеобеспечения скафандра и заряд аккумуляторов. Такие действия уже давно стали его второй натурой, он даже не задумывался об этом.
Времени было далеко за полдень – как раз сейчас над равниной могли подняться песчаные дьяволы. Низко склонившееся к Ураниус-Монс солнце отбрасывало в насыщенном мельчайшими частицами пыли воздухе длинные размытые тени. Открыв карту, чтобы уточнить свое местонахождение, Фрэнк увидел, что у него проблемы. На карте не были отмечены ни он сам, ни груз.
Тут до него дошло: передатчик его скафандра по-прежнему был выключен. Он отключил его в ту самую ночь, и с тех пор у него не было оснований включать его снова. Вдалеке от базы и спускаемого аппарата планшет не имел возможности общаться с находящимися на орбите спутниками. Можно ли рискнуть и включить передатчик? Или лучше этого не делать? Но если он не сможет определить свое положение на карте, дело кончится тем, что он исколесит пол-Марса в поисках груза, а потом не сможет найти дорогу домой.
Раз он поддерживает связь с «Ксеносистемами», наверное, он уже определился в этом вопросе. Открыв панель управления скафандра, Фрэнк перебирал пункты меню, пока не нашел нужный раздел. Он включил передатчик, и через несколько секунд на карте отобразилось его местонахождение, а рядом появились контейнеры.
Фрэнк двинулся на юг, вдоль стенки кратера, до тех пор, пока белый крестик не совместился с маркером, обозначающим его собственное положение. Остановившись, он встал на раме багги, придерживаясь за защитные дуги, и огляделся вокруг в поисках контейнера и парашюта. Карта только привела его в нужное место. Дальше ему предстояло действовать самому.
И хотя вокруг простиралась равнина, чуть ли не выглаженная по нивелиру, тут и там в ней зияли кратеры, большие и маленькие, молодые, с зазубренными краями, и старые, похожие просто на ямки. Фрэнку уже приходилось извлекать контейнеры из кратеров; один раз он даже вынужден был спустить вниз лебедку и вытащить проклятый цилиндр наверх. Хоть контейнеры и преодолели сто миллионов миль и буквально свалились на поверхность планеты, продольную нагрузку они переносили плохо. Из-за этого Фрэнк уже погнул два или три.
Ага, вот он, примерно в полумиле, спрятанный в небольшой низине. Все будет лучше не придумаешь. При желании хоть оставляй на ночь весь свет: целая электростанция, две большие солнечные батареи, мощность почти пятнадцать киловатт. Фрэнк никогда бы не подумал, что ему доставит такое огромное наслаждение собирать предметы, разбросанные по поверхности Марса.
Подъехав к контейнеру, он слез с багги и осмотрел цилиндр, лежащий чуть криво, похожий на белый карандаш длиной тридцать футов. Предыдущий контейнер с солнечными батареями совершил жесткую посадку, и больше трети панелей разбились при ударе; лишь по счастливой случайности уцелели аккумуляторы, так как в противном случае заключенные замерзли бы насмерть. Этот же цилиндр, если не считать нескольких обгоревших пятен сбоку, остался цел и невредим, вплоть до эмблемы «Ксеносистем» на корпусе.
Воспользовавшись специальным инструментом, Фрэнк открыл две защелки сбоку. По опыту он уже знал, что внутреннее давление распахнет люк настежь. Он был готов к этому хлопку – который он не столько услышал, сколько почувствовал ногами. Освободив люк, он вытащил несколько слоев теплоизоляции и прочитал то, что было написано на одной из бочек. «Панели солнечных батарей. 5 × 1 кВт». Именно ради этого он сюда и приехал.
Закрыв люк, Фрэнк захлопнул защелки, затем с помощью лебедки затащил контейнер на прицеп, до центра тяжести, так, чтобы конец приподнялся над землей. Готово. Парашют куда-то исчез. Иногда они отстреливались в нужный момент, и тогда их уносило на многие мили прочь. В других случаях они оставались привязаны стропами, а у слабых марсианских ветров не хватало сил поднять их с земли.
В любом случае парашютная ткань пригодится. Фрэнк забирал с собой все что мог. Для того чтобы доставить все это на Марс, пришлось предпринять огромные усилия. И не было никакого смысла просто выбрасывать это – если только речь не шла о чем-то действительно опасном. Но если ему не удастся быстро отыскать этот парашют, придется его бросить.
Снова встав на раме багги, Фрэнк поискал взглядом характерное черно-белое пятно на бурой земле, но ничего не увидел. Проверив запасы воздуха в скафандре и убедившись, что до захода солнца еще есть время, он решил, что можно потратить десять минут и покружить в поисках парашюта. После чего нужно будет все-таки двигаться домой. Фрэнк тронулся, теперь уже медленнее, потому что буксировал груз, и проехал еще полмили на юг, затем плавно повернул на восток. Время от времени он останавливался и взбирался на раму, держась за дуги, но так и не увидел парашют.
Зато Фрэнк увидел кое-что другое. Следы колес, которые он оставить не мог, потому что еще ни разу не был здесь. Остановившись рядом со следами, Фрэнк спустился на землю, чтобы удостовериться в том, что они не мерещатся ему подобно его погибшим товарищам.
Неуклюже опустившись на корточки, Фрэнк осмотрел сначала один след, затем второй, параллельный. Они были настоящие: когда Фрэнк провел рукой по песку, он их смазал, а перчатка скафандра стала красной. Следы не были свежими: в отличие от тех, которые он оставил только что, края отпечатков пластин колес уже расплылись, а кое-где их уже полностью занесло песком. То есть им две недели, но не два месяца.
Все следы, оставленные колесами багги Фрэнка, имели направление: центральная пластина имела V-образную форму. Эти следы имели такой же рисунок. Больше того, они были абсолютно идентичными, и оставить их мог только багги «Ксеносистем», направлявшийся на север. Значит, Брэк уже бывал здесь, предположительно, когда возвращался с очередным грузом НАСА. Выпрямившись во весь рост, Фрэнк внимательно посмотрел на юг, в сторону пологих склонов Церониуса, теряющихся в дымке. Но там также ничего не было.
Фрэнк снова проверил запас кислорода и заряд аккумулятора багги. Пришло время оставить надежду отыскать парашют на поверхности Марса. Развернувшись, Фрэнк направился обратно в сторону Лонг-Бич. Однако какая-то мысль не оставляла его, не давала ему покоя; впрочем, у него и без того хватало забот. И только когда Фрэнк выехал на свои же следы, оставленные тогда, когда он еще ехал за контейнером, эта мысль приобрела четкие очертания.
Других следов, ведущих на юг, не было.
Фрэнк остановился. Встал на раме. Обернулся и посмотрел назад. Там по-прежнему ничего не было. Он проехал миль пять после того как повернул направо к Лонг-Бич, приблизительно строго на юг. Так далеко на юг он еще никогда не заезжал. По большей части он ездил в других направлениях – на север, северо-восток, северо-запад и запад. Именно там приземлились все грузовые контейнеры, на равнине Тарсис, в треугольнике, ограниченном тремя вулканами. Часть контейнеров упала за пределами зоны, куда можно было добраться с одним запасом воздуха, что потребовало опасной процедуры замены системы жизнеобеспечения на середине пути.
Однако на юге не упало ничего.
Возможно, на юг ездил Брэк. Возможно. Но тогда он сначала направился на восток, потом повернул на юг, после чего вернулся обратно в точности тем же самым путем. Две стороны треугольника, дважды, когда можно было бы воспользоваться более короткой прямой дорогой. На самом деле на Марсе можно добираться из одного места в другое по кратчайшей прямой, если только на пути нет какого-либо непреодолимого препятствия топографического характера, которое необходимо объехать. Кратчайшая дорога всегда лучшая.
Брэк поступил так умышленно, чтобы скрыть свои действия? Следы, ведущие на юг, предупредили бы остальных членов экипажа о прибытии новых грузовых контейнеров. Но, опять же, никто из них не забирался дальше Лонг-Бич после того как был подобран последний контейнер, необходимый для работ первого этапа, а это произошло несколько месяцев назад. К тому же Брэк сложил оборудование НАСА у подножия Вершины, что едва ли можно было считать потайным местом. Конечно, к тому времени его мозг уже был затуманен наркотиками, и все же ему удалось убить трех человек и едва не прикончить и Фрэнка. Так что он еще не окончательно потерял способность действовать.
Это была какая-то бессмыслица. Для того чтобы поехать на юг, проще всего было бы подняться на Лонг-Бич – сам по себе этот подъем уже был затяжным – после чего направиться прямиком к своей цели. Если только…
Если только там, вдалеке, ничего не спрятано, где-то на равнине к востоку от Рахе, и Брэк заглядывал туда, и когда ехал туда, и на обратном пути. Это объяснение было ничуть не хуже любого другого, однако сейчас у Фрэнка не было ни времени, ни запасов, чтобы туда съездить.
Но откладывать это нельзя. Следы есть. Достаточно будет просто проехать по ним и увидеть, куда они приведут.

Глава 6

[Файл с сообщением № 87472 от 14.11.2048, 14:37 по Горному поясному времени, от Центра управления ПМБ «Кратер Рахе»]

Прошу меня извинить, Фрэнк. Для нас эта ситуация также совершенно неожиданная. Мы стараемся сохранить профессиональный подход, и нашей первоочередной заботой остается все то, что может помешать успеху миссии – разумеется, это относится и к вашему благополучию. Мы постараемся убедить вас в искренности наших намерений, и я могу лишь просить у вас прощения, если вам кажется, что прежде мы вас в чем-то подводили.
С наилучшими пожеланиями, Луиза
[конец сообщения]

* * *

Фрэнку пришлось пройтись по всем модулям, по верхнему и нижнему уровням, тщательно проверяя, что на базе не осталось ничего, указывающего на то, что она была домом восьми людям, а не одному. Избавиться от скафандров, планшетов, комбинезонов, бывших в употреблении спальных ковриков, туалетных принадлежностей, поцарапанной посуды и столовых приборов – от всего. Особое внимание нужно было обратить на рисунки и записи, сделанные на чем угодно, поскольку бумаги на базе не было. Требовалось также уничтожить все следы пребывания других людей, такие как волосы и кожа, и вычистить систему удаления отходов.
И еще здесь было много крови.
Теперь, когда снова заработала спутниковая тарелка, компьютер автоматически стирал всю ненужную информацию: это обеспечивало семидневный цикл очистки. За всем остальным должен был следить Фрэнк.
Ему наконец удалось узнать конечную точку пути спускаемого корабля, доставившего на Марс его и остальных заключенных. В самом начале, когда были проблемы с выработкой электроэнергии и отсутствием запасных частей, Брэк категорически и без каких-либо объяснений заявил, что разбирать спускаемый аппарат на детали запрещается. Как оказалось, причина этого заключалась в том, что кораблю предстояло снова подняться в воздух.
У него не было достаточно топлива, чтобы вернуться на орбиту Земли, и тем более он не мог войти в земную атмосферу. Его слабенькие реактивные двигатели не смогли бы замедлить падение, а теплоизоляция и парашюты не были пригодны к повторному использованию.
Но спускаемому аппарату предстояло выполнить две задачи. Во-первых, он должен был «поставить дымовую завесу», скрыть отсутствие роботов, якобы собравших базу в автоматическом режиме, под предлогом возвращения их на Землю для тщательного исследования на предмет дальнейшего использования в коммерческих целях. Во-вторых, корабль должен был забрать останки семерых погибших и все следы их пребывания на Марсе и навечно спрятать в бескрайних просторах Солнечной системы.
Фрэнк широко раскрыл глаза, узнав об этом. Он не был специалистом в области ракетной техники и не знал, сколько для этого потребуется горючего, но, предположительно, тот, кто составил этот план, сделал необходимые вычисления. Потребуется год, а то и больше, чтобы разобраться во всем этом, но что касается улик, которые можно было бы использовать в суде, то нет места надежнее, чем спрятать их на какой-нибудь звезде.
«Ксеносистемы» продумали буквально всё. У Фрэнка мелькнула мысль, сколько усилий потребовалось бы на то, чтобы снова заморозить заключенных и вернуть их на земную орбиту, откуда их забрал бы челнок, возвращающийся на Землю.
Определенно, слишком много. Все случившееся было… задумано жестоким человеком. Жизнь семерых людей не фигурировала в чьих-то списках затрат, зато там нашлось место для фальсификации факта пребывания на Марсе роботов. Фрэнк и остальные заключенные были лишь расходным материалом.
И когда он уже думал, что у него в груди больше не осталось ярости, она снова вскипела, поднимаясь на поверхность, угрожая полностью его захлестнуть. Ну почему бы ему просто не разрушить базу до основания и не поставить «Ксеносистемы» в известность о том, что сделал?
Потому что это не даст ему то, что он хочет. И, черт возьми, «Ксеносистемы» перед ним в долгу!
Относительно пятен крови «Ксеносистемы» предложили грубое решение: снять испачканные плиты пола, вынести их наружу и оттереть песком. Фрэнк рассчитывал на то, что ему пришлют инструкции, как приготовить химическое чистящее средство – марсианская почва содержала хлораты, а в хлоратах есть хлор, который, насколько было известно Фрэнку, используется в качестве отбеливающего средства. В любом случае эта штука была настолько агрессивной, что разъедала стальные пластины колес.
Фрэнк уже снял половые панели в центре управления и связи, от того места, где истекал кровью Брэк, до двери, которую удерживали закрытой, пока Ди умирал от удушья. Всего около десятка, и после того как Фрэнк вытащил панели и вынес их через шлюзовую камеру наружу, он опустился на четвереньки и тщательно проверил, сколько крови затекло в щели.
Там, где он проволок тело, нисколько. Там, где оно пролежало какое-то время, довольно много. Какая-то часть просочилась через полость между полом и потолком на нижний уровень, где проходили трубы и кабели. Это было… очень плохо. Фрэнк не собирался спускать воду и полностью разбирать трубопровод, только чтобы убедиться, что он отскоблил все до последней капли. Он постарается по возможности избавиться от следов крови, в особенности от тех, которые легко увидеть, разобрав потолочные панели и одновременно работая сверху и снизу.
Фрэнк намеревался выполнить работу хорошо, поскольку он не сможет объяснить любопытным ученым, откуда взялась пролитая кровь. Все его оправдания будут разбиты мгновенно, а затем… и вот тут начнутся проблемы, для всех. Фрэнк собирался избавить астронавтов НАСА и себя самого от ненужных объяснений, даже если для этого придется снять «Ксеносистемы» с крючка.
Погода снаружи стояла приличная – Фрэнк уже пробыл на Марсе достаточно долго и умел отличить хорошую погоду от плохой. Утренний туман выгорел на солнце, высокие ледяные облака унесло на запад. Пыли в воздухе было меньше обыкновенного, и можно было разглядеть усеченный конус вулкана Ураниус-Монс.
Ближе к вечеру, когда земля прогреется, поднимутся пылевые вихри, и по мере того как солнце будет клониться к горизонту, видимость будет ухудшаться. В перспективе его ждал багровый закат, а затем холодная ночь.
Разложив рядом со спутниковой тарелкой снятые панели, сияющие своей твердой пластиковой поверхностью в слабых лучах солнца, Фрэнк работал импровизированной шлифовальной машиной, сооруженной из гайковерта и куска парашютной ткани. Получалось плохо, и ему приходилось прилагать усилие, нажимая на гайковерт. К счастью, электричества у него теперь было достаточно, а в качестве абразивного материала можно было использовать весь песок на поверхности планеты.
Медленно, но уверенно поверхность панели очищалась от крови. Фрэнк был вынужден постоянно стряхивать песок, чтобы проследить за ходом работ, но все равно это было значительно быстрее, чем оттирать вручную.
Очистив одну панель, Фрэнк стряхнул с нее красный песок и принялся за следующую.
К тому времени как он обработал две панели, он уже устал. Выпив воды из емкости в скафандре, Фрэнк посидел несколько минут, откинувшись спиной на основание тарелки. Солнце поднялось выше – маленький желтый диск, окруженный розовато-голубым нимбом, у горизонта темнеющим до светло-бурых тонов.
Работа продолжалась практически в полной тишине. Все звуки, которые издавал Фрэнк, не распространялись в разреженной марсианской атмосфере, хотя он и чувствовал руками вибрацию и мог мысленно представить себе скрежет песка.
Вот почему Фрэнк пропустил начало грозового раската, и только когда звук стал настолько громким, что не заметить его было уже нельзя, он поднялся на ноги и огляделся вокруг.
Фрэнк обвел взглядом небо, ища характерный след дыма или яркое пятно парашюта. Сначала он ничего не увидел. Но Фрэнк смотрел вниз, ожидая, что контейнер, как и все предыдущие, спускается на равнину, и лишь когда откинулся назад и задрал голову, он увидел.
Черная полоска сгоревшей тепловой защиты виднелась практически в зените, спускаясь к вершине вулкана у Фрэнка за спиной. Проследив за ней взглядом, он различил купола парашютов, крошечные для невооруженного глаза, но в действительности простирающиеся далеко за пределы того металлического пятна, которое увлекало их вниз в разреженной атмосфере.
Пятно приближалось, и постепенно становились различимы детали. Объект, висящий под парашютами, был похож на космический аппарат: пулевидный и сверкающий. Определить его размеры было трудно, но это однозначно был не тонкий карандаш грузового контейнера.
И тут до Фрэнка дошло, что корабль спускается прямо на него. Он был не просто рядом: он находился над ним и падал ему на голову.
Если бы у Фрэнка по-прежнему оставался вживленный датчик, он зарегистрировал бы резкое учащение дыхания и пульса. Две мысли, обе страшные.
Это корабль НАСА, а он ничего не успел сделать. На базе по-прежнему остается полно свидетельств пребывания других людей. Спрятать их невозможно.
И корабль падает быстро. Слишком быстро, и он упадет на базу.
Фрэнк застыл, парализованный ужасом. Неужели он тянул слишком долго и теперь не успеет добежать до багги и уехать куда глаза глядят, спастись на тот срок, на который ему хватит воздуха? Или же лучше просто оставаться на месте, чтобы огненный шар испепелил его, когда корабль опустится на Вершину?
Ну же, Фрэнк, думай, черт побери! Думай!
Это не может быть корабль НАСА. Для него еще слишком рано, а он не может прилететь раньше времени, потому что в межпланетных перелетах такого не бывает. Вот только Фрэнк недостаточно разбирался в этом вопросе и не мог утверждать это с полной уверенностью. Но, черт возьми, это определенно похоже на спускаемый аппарат, и он увеличивается в размерах с каждым мгновением.
Секунда за секундой корабль словно разбухал. Он спускался очень быстро. И очень близко.
Корабль врежется в землю? Такое уже случалось. Грузовые контейнеры вспахивали марсианскую поверхность. Оставляя воронки. Скорость снижения нормальная? Тот аппарат, на котором прилетел сам Фрэнк, спускался так же быстро?
К этому времени огромные парашюты уже застилали все небо, по-прежнему неудержимо стремясь вниз. Под ними на стропах болтался корабль. Достаточно большой, чтобы быть управляемым. Воздух дрожал. Вокруг поднималась пыль, словно сила притяжения сменила направленность. Если это астронавты НАСА, все кончено. Проклятие, его же должны были предупредить! Что ему теперь делать?
Фрэнк полностью откинулся назад, чтобы лучше видеть. Объект выдвинул ноги, крошечные ножки, казалось, слишком хрупкие, чтобы выдержать вес тела. Корабль должен был приземлиться рядом, совсем близко.
И вот наконец Фрэнк увидел, как приближающийся корабль начал отклоняться в сторону. От положения вертикально у него над головой на несколько градусов вбок, затем еще, после чего стало очевидно, что он смещается на север. Корабль не заденет базу и спускаемый аппарат не раздавит Фрэнка.
Парашюты свободно отлетели, за считаные секунды превратившись из туго натянутых тарелок в небесных медуз. Из основания падающего корабля повалил дым, вслед за ним вниз кинжалом вонзилось прозрачное голубое пламя. Земля содрогнулась; за какие-то мгновения новый корабль перешел от свободного падения к полной остановке на поверхности Марса.
Реактивные двигатели отключились, и над Вершиной пронеслась волна пыли и выхлопных газов. Не встретив на своем пути никаких препятствий, атмосферный фронт налетел на базу. Бурый туман, образовавшийся при снижении корабля, рассеялся.
В двух милях вдалеке, на Вершине, ближе к крутому обрыву, ведущему на дно кратера, появилась сверкающая белая конусообразная структура. Фрэнк не был к этому готов. Совершенно не был. Полы до сих пор перепачканы кровью, рядом с базой лежат непогребенные трупы, и…
Вдох. Задержать воздух. Выдох.
Если бы он был Брэком, он бы знал, что это такое и когда это ожидать. «Ксеносистемы» понятно объяснили, что экспедиция НАСА прибудет только через три месяца. Они не стали бы дристать в кровать, в которой спят сами. Смотри. Смотри внимательно. Спускаемый аппарат, на котором прибыл он сам, все еще здесь, а он должен был улететь до появления астронавтов.
Ну хорошо, хорошо. Это не астронавты. Тогда кто это, черт побери? Что в документации он пропустил? Фрэнк твердо решил не отправлять на Землю панические сообщения – ничего такого, что продемонстрирует его некомпетентность.
Сделав над собой усилие, он подошел к полностью заряженному багги и сел за руль. Ему не хотелось ехать туда и смотреть. Он боялся того, что там найдет. Но, с другой стороны, он понимал, что должен посмотреть, в чем дело. Фрэнку уже приходилось чувствовать нечто подобное, но очень непродолжительное время. На похоронах своего отца. Страх. Щемящий ужас в груди. Однако он должен был это сделать, должен был решиться.
Фрэнк двинулся мимо Вершины, в незнакомом северном направлении, объезжая большой кратер, имеющий тысячу ярдов в поперечнике, рассекающий пополам плоскую возвышенность. По мере приближения корабль становился виден во всех деталях. Ноги – достаточно прочные, чтобы выполнять свою задачу в условиях гравитации, втрое меньше земной, – только выглядели тонкими спицами, расставленные по периметру массивного конуса, стоявшего так низко, что его основание практически касалось поверхности.
Сбросив скорость, Фрэнк остановился, разглядывая структуру с почтительного расстояния. Он увидел сбоку эмблему НАСА. Были и другие надписи, слишком мелкие, чтобы их можно было разобрать издалека. От основания к острию вдоль бортов поднимались обожженные следы, светлея от черных до едва различимых. Фрэнк вдруг поймал себя на том, что думает о Марсе как о своих личных владениях, куда непрошено вторгся этот корабль. Какое-то безумие. Марс большой, места хватит всем.
Спустившись с багги, Фрэнк приблизился к кораблю. Сердце по-прежнему колотилось, спина взмокла от пота. Корабль стоял совершенно неподвижно, совершенно беззвучно. Пока что.
– Не торопись, Фрэнк.
– Марси?
В последний раз Фрэнк видел ее, измазанную собственной рвотой. Такой же она оставалась и сейчас. Стекло шлема ее скафандра изнутри было заляпано отвратительными подтеками.
– Не спеши, Фрэнк. Сделай все как можно лучше.
– Хорошо. Как можно лучше. Понял.
Фрэнк кивнул, и это, похоже, удовлетворило Марси, потому что когда он снова посмотрел на нее, ее уже не было.
Фрэнк переключил свое внимание на склон: поверхность, на которой стоял корабль, выглядела достаточно надежной. Реактивные двигатели начисто сдули пыль, оставив голый растрескавшийся камень. Напоминающий высохшую грязь. Точно – высохшую, растрескавшуюся грязь.
Подойдя ближе, Фрэнк разобрал надписи, сделанные мелким шрифтом. «Кизил». «МОК».
МОК. Эта аббревиатура показалась смутно знакомой.
Фрэнк обошел вокруг корабля, задирая голову, чтобы увидеть его гладкие бока. Никаких иллюминаторов, никаких внешних устройств, заслуживающих внимания. Однако к одной ноге был прикреплен закрытый ящик. Отстегнув защелку, Фрэнк обнаружил под крышкой три кнопки: две зеленые, со стрелками, указывающими вверх и вниз, а посредине одна красная. Он огляделся вокруг. Никто не помешает ему нажать кнопки, потому что кроме него здесь больше никого нет. Ткнув большим пальцем в кнопку «Вниз», Фрэнк отступил назад.
В борту корабля открылся люк, и из него на землю спустился телескопический трап. В верхней части трапа виднелся контур двери, а маленький прямоугольник в нем, вероятно, обозначал дверной механизм. Фрэнк поднялся по трапу, держась за него руками, и толкнул подпружиненную крышку, открывая ее.
Опять две зеленые кнопки и одна красная; теперь стрелки показывали внутрь квадратика и из него. Фрэнк нажал кнопку «Внутрь», и люк выдвинулся наружу, буквально ему в лицо, после чего сместился вбок. За ним находилась шлюзовая камера.
Фрэнк снова помедлил мгновение, гадая, нужно ли ему это делать или лучше «позвонить домой» и выяснить, что это за чертовщина. Приняв решение, он поднялся, шагнул внутрь и отыскал панель управления, закрывающую люк.
Главная кабина – помещение внутри было всего одно – была практически пуста. Единственная обстановка состояла из трех шестов, проходящих от пола до потолка. Вдоль стен имелись консоли и панели управления, по большей части безжизненные, – всего несколько горящих лампочек, но все экраны были погашены. И всё. Внутри никого не было, и пространство было довольно тесное, учитывая размеры корабля. Спускаемый аппарат, на котором прилетел Фрэнк, имел сопоставимые размеры, но внутри он разделялся на три палубы. Взглянув на панель управления своего скафандра, Фрэнк увидел подтверждение тому, о чем уже сообщило ему его тело: внутри корабля царил вакуум.
Выйдя наружу, Фрэнк спустился по трапу и закрыл все за собой. Снова обойдя вокруг корабля, он остановился на краю склона, чтобы посмотреть, куда улетели парашюты, но тут что-то, какая-то слабая вибрация заставила его обернуться. В средней части корабля по всему периметру открылись решетчатые жалюзи, а из двух углублений выдвинулись панели солнечных батарей, одна напротив другой. Блеснув своими гладкими черными поверхностями, панели развернулись к солнечному свету. Очевидно, что-то происходило, но Фрэнк понятия не имел, что именно.
Однако астронавты не появились. Фрэнк по-прежнему был на Марсе один, и по крайней мере еще два месяца он будет здесь один. И вдруг он поймал себя на том, что рад этому, поскольку он еще не готов. Ему нужно подготовить базу, навести порядок и привыкнуть к тому, что он Ланс Брэк.
Ему придется откликаться на это имя. Что будет непросто.
Больше здесь делать было нечего. Нужно вернуться на базу и выяснить, что такое «МОК», после чего продолжать заниматься своими делами. Неожиданное появление этого корабля красноречиво напомнило Фрэнку, что времени у него в обрез.
Вернувшись к базе, Фрэнк собрал очищенные половые панели и зашел в шлюзовую камеру.
Поставив систему жизнеобеспечения на стеллаж, он отнес панели в центр управления и связи и сел перечитывать документацию по третьему этапу.
Так, вот оно, затерявшееся примечание, набранное мелким шрифтом, потому что это не было связано с людьми: прибытие МОК, приблизительно на 529-е марсианские сутки. Оставалось выяснить, что такое МОК, и Фрэнк отыскал это в другом, сугубо техническом документе.
Марсианский орбитальный корабль. Это было то, на чем он вернется домой или хотя бы покинет Марс. Корабль мог всасывать в себя марсианскую атмосферу и превращать ее в ракетное топливо; этот процесс займет примерно сто двадцать марсианских суток. МОК доставит Фрэнка и остальных астронавтов на орбиту Марса, где состыкуется с межпланетным кораблем, который потратит двести дней на возвращение домой. К этому моменту Фрэнк или будет в безопасности, или погибнет.
Дело двинулось. У него есть четкие сроки. Или он уложится в них, или не уложится.

Глава 7

[Файл с сообщением № 98943 от 12.03.2048, 18:43 по Горному поясному времени, от Центра управления ПМБ «Кратер Рахе»]

Фрэнк, спасибо за то, что выдали МОК карантинное свидетельство. Наверное, это было восхитительное зрелище, его приземление, – я почти жалею о том, что меня не было рядом с вами!
Судя по всему, работы по третьему этапу продвигаются успешно. Знаю, вам очень нелегко, и, будь ваша воля, вы бы на такое не согласились, но, по-моему, сейчас мы плодотворно работаем вместе. Вы добросовестно делаете свое дело, проявляя находчивость в решении возникающих проблем. Очень приятно видеть такую инициативу.
Помните, где бы вы ни находились, я постоянно дежурю на другом конце. Я отвечу вам без промедления.
Берегите себя.
Луиза

[конец сообщения]

* * *

За счет установки дополнительных солнечных батарей Фрэнк увеличил мощность системы энергоснабжения на десять киловатт. Свою кладовку он пополнил широким выбором пудингов быстрого приготовления и порошковых напитков. Теперь у него были запасные колеса для багги. И дополнительные аккумуляторы. А также жилые модули. У него появились шлюзовые камеры, и он оставил одну на вершине Лонг-Бич, с запасной системой жизнеобеспечения и кислородными баллонами. На всякий случай.
Так должно было быть всегда. Вначале «Ксеносистемы» держали заключенных на голодном пайке. Фрэнк хорошо помнил первые дни: недостаточно электричества, недостаточно еды, в скафандре долго находиться нельзя, все решения относительно того, что нужно сделать в первую очередь, а что может подождать, приходилось принимать самим – от Брэка никакой помощи не было. И делалось это сознательно, за что, в частности, Фрэнк испытывал к «Ксеносистемам» ненависть. Второй цикл запусков грузовых спутников показал, что все необходимое могло быть доставлено значительно раньше. Однако Фрэнк по-прежнему был вынужден работать на «Ксеносистемы», поэтому ему приходилось приглушать свою злость.
Контейнеров было много. Фрэнк чуть опережал график работ на базе, и ему требовалось отдохнуть хотя бы день от однообразного оттирания крови с половых панелей. Сверившись с планшетом, он решил, что ему очень хочется узнать, что же представляет собой загадочное «устройство регулирования местных ресурсов». Контейнер с ним находился на восточном краю Керавнийского купола, далеко не самый удаленный груз, но все-таки на расстоянии больше двадцати миль от Лонг-Бич. Итого туда и обратно семьдесят миль. Можно преодолеть без промежуточной остановки, но впритык.
И нельзя сказать, что Луиза не переживала из-за его дальних поездок. Она предупреждала Фрэнка быть осторожным, постоянно спрашивая, действительно ли это путешествие так необходимо. Если Фрэнк погибнет где-нибудь в пустыне, ПМБ будет точно в таком состоянии, в каком он ее оставит: кое-где кровь. Очевидно, возведена не роботами.
Быть может, именно поэтому Фрэнк и вел себя так? Подсознательно нарушая договоренность с «Ксеносистемами». Не желая полностью стереть все воспоминания об Алисе и Марси, о Зевсе и Ди, о Деклане и Зеро. Они были здесь, и вот теперь Фрэнк вступил в сговор с теми самыми подлыми убийцами, которые и его самого пытались добавить к списку жертв.
Фрэнк постоянно встречал своих мертвых товарищей, на самой базе и рядом с ней. Ничего хорошего в этом не было, но так он, по крайней мере, не так остро чувствовал свое одиночество. Фрэнк даже повадился читать сумбурную переписку Брэка с Центром управления, которая становилась все более цветистой и многословной по мере усиления его зависимости от опиатов.
Фрэнк никогда не считал себя человеком общительным. Однако всю свою жизнь он работал в окружении других людей. И сейчас его выматывала полная изоляция. Несмотря на то что вокруг расстилался неизведанный, загадочный Марс, это по-прежнему была его тюрьма, и он отбывал срок в одиночной камере. Но скоро все кончится. Осталось продержаться пару месяцев, и затем здесь появятся астронавты НАСА. Если только Фрэнк не расплачется при виде них, все будет в порядке. Ну а пока у него была Луиза. Не в силах сдержаться, он писал ей такие вещи, которые, пожалуй, лучше было держать при себе. Но он не мог поделиться этим больше ни с кем, потому что всех остальных уже не было в живых.
Возможно, он вот-вот сорвется, как это произошло с Брэком. Возможно, это просто кошмарный сон, он проснется и обнаружит… что?
Что все это правда.
Надев скафандр, Фрэнк включил шлюзовую камеру. От действительности никуда не деться, никакими беспочвенными мечтаниями он не облегчит свое положение. Он застрял на Марсе. Фрэнк открыл наружный люк, и Марс снова встретил его. Бескрайний голый склон вулкана, розовое небо, красная земля.
Отключив багги от зарядки, Фрэнк проверил крепление прицепа и двинулся в путь. Дующий в лицо воздух приближенно соответствовал скорости движения, вот только дул он постоянно, независимо от того, двигался Фрэнк или нет.
Слева остался МОК, следящий за солнцем своими батареями, вырабатывающими топливо. Справа в двух милях стоял спускаемый аппарат, а под ним три трупа, завернутые в черно-белые саваны. Затем вниз по склону на дно кратера и дальше по Сансет. По прихоти судьбы только что взошедшее солнце светило Фрэнку прямо в лицо. Насколько он понимал, во всех других местах, на Луне, в открытом космосе, у астронавтов на скафандрах имеются специальные светофильтры, которые можно опустить, чтобы защититься от ослепительного сияния. На Марсе солнце всегда оставалось не более чем светящимся диском. Яркости его хватало лишь на то, чтобы отбрасывать четкие тени, но и это зависело от плотности висящей в воздухе пыли, и гораздо чаще тень превращалась в нечто осязаемое, в темную глыбу, высеченную из воздуха. Пыль. Пыль была повсюду.
Та самая пыль, которую поднимали колеса багги: бо́льшая ее часть падала по дуге, словно брошенный песок, несмотря на то, что крупицы были значительно меньше по размеру. Однако самые мелкие частицы, невидимые и невыносимо надоедливые, оставались висеть в воздухе подобно тончайшей вуали, оседая на всем, к чему прикасались. В частности, на стекле скафандра, но на самом деле абсолютно на всем. Во влажном воздухе жилых модулей принесенная пыль, в конечном счете, превращалась в грязные подтеки на полу, но снаружи она просто прилипала.
Марсианские призраки должны состоять из пыли.
К тому времени как Фрэнк добрался до Лонг-Бич, склон уже был полностью залит солнцем. Фрэнку уже приходилось преодолевать его в темноте. Удовольствие то еще. Обрушившаяся стенка кратера, открывавшая доступ к раскинувшейся за ней обширной равнине, представляла собой непрерывный подъем по неровной поверхности, полторы тысячи футов с уклоном десять процентов. Фрэнк нажал на рычаг газа и почувствовал, как его вжало спиной в сиденье.
Двигатели зарычали, из-под колес полетели мелкие камешки. Это была проверка на выносливость для машины и для ее водителя.
Багги ползком перевалил через гребень кратера, и Фрэнк остановил его перед шлюзовой камерой. Он заранее обложил ее камнями, а в довершение закрепил парашютными стропами, отходящими от верха к двум скалам, удерживающим ее на месте.
Фрэнк выполнил обычную проверку – все было в норме – и открыл карту, чтобы уточнить, в какую сторону двигаться дальше. На юго-восток, по отрогам вулкана: только по нижней части, и это было хорошо, поскольку вершина, окружающая зияющее плоское жерло кратера, поднималась над равниной на двенадцать тысяч метров.
Фрэнк поехал на юг, придерживаясь своего собственного следа, оставленного прежде. Это был его след, и ничей иной. Фрэнк так и не понял, что заставило Брэка ездить таким кружным путем. Он проверил самые последние съемки со спутников, на тот случай если что-то упустил, но на востоке не было ничего, кроме камней, кратеров и песка.
Фрэнк запросто мог представить себе, как заблудится на этой равнине: ориентиров было крайне мало, и если поднимется пыль или планшет не сможет связаться через скафандр со спутниками, будет большая беда.
Фрэнк почувствовал, как его прошиб холодный пот, дыхание участилось. Планета такая огромная, а он на ней единственное живое существо. Не паникуй, не паникуй! Вдох. Задержать дыхание. Выдох.
Мгновение паники миновало, но Фрэнк все не мог определить, не слишком ли велик риск – отъехать так далеко от дома, когда в этом не было необходимости. Он едва не повернул назад. Едва не повернул. Луиза была бы довольна.
Но остальные скоро будут здесь. Все будет в порядке. Все в порядке.
Снова сверившись с картой, Фрэнк направил багги на склон вулкана. Характер поверхности постепенно изменялся: меньше кратеров, больше обнаженных скал. По земле извивались ручейки и протоки, похожие на уменьшенную версию Санта-Клары: будто пыльное, испещренное кратерами море ласкало берега континента, поднимая уровень воды в его реках и отступая с выступающих мысов.
Фрэнку нужно было подъехать ближе, но как добраться туда, куда он хочет, через сплошной лабиринт проток? Опять взглянув на карту, он увидел, что теряет сигнал. Передатчик его скафандра изо всех сил старался сохранить соединение, которому мешали окружающие возвышенности.
Можно повернуть назад. Но можно также, если судить по последней отметке на карте, подняться еще выше. Если выехать из долины, в которой он очутился, он снова окажется на открытом склоне. Фрэнк поехал вперед, медленно пересекая незнакомую местность до тех пор, пока перед ним снова не открылся панорамный вид, и он оказался на лестнице из каменных ступеней, неровных, разного размера, поднимающейся, казалось, до самой вершины.
Сигнал появился снова, и крестик, обозначающий местонахождение цели, совместился с положением самого Фрэнка. Где-то в пределах пары сотен ярдов от того места, где сейчас стоял Фрэнк, находилось то, что он искал, но будь он проклят, если он это видел. Оставив багги, Фрэнк подошел к следующей ступени. Хотя она была не такая уж и высокая, взобраться на нее в скафандре оказалось очень непросто. У Фрэнка от напряжения скрипели колени, он опирался не только на ноги, но и на руки.
Выпрямившись во весь рост, Фрэнк посмотрел вниз, ища характерное пятно парашюта или обожженную реактивными двигателями землю. На какое-то мгновение он увидел в долине фигуру в скафандре, которая появилась из-за одного большого камня и тотчас же скрылась за другим. Судя по размерам, это могла быть снова Марси, или Алиса, или Деклан. Но определенно не Зевс. Фрэнк поднял было руку, но сразу же сообразил, что это глупо, и поспешно ее опустил. Впрочем, фигура больше не появлялась, и вообще ее никогда не было.
Время поджимало. Нужно было или продолжать поиски, или отказаться от них. Куда мог запропаститься грузовой контейнер?
Поблизости проходила протока с крутыми, обрывистыми берегами. Опасаясь подходить слишком близко к обвалившемуся краю, но вынужденный заглянуть вниз, Фрэнк осторожно приблизился к протоке и дал своим глазам привыкнуть к темноте. Вот он. Парашют обмотался вокруг контейнера, практически полностью накрыв его, что для Фрэнка было чем-то новым. Присмотревшись внимательнее, он увидел, что парашют скомкан, что не предвещало ничего хорошего. Вполне возможно, груз пострадал, но все равно Фрэнк решил лично проверить, можно ли что-либо спасти.
Проще всего было съехать вниз на багги по протоке. Ступени дались багги нелегко, как и самому Фрэнку, и ему пришлось отрегулировать колеса на максимальную поверхность соприкосновения, чтобы обеспечить достаточное сцепление даже на самой маленькой скорости. Прицеп садился на днище, багги протаскивал его вперед, чтобы колеса снова соприкоснулись с поверхностью, после чего медленно взбирался на следующую ступеньку.
Так пришлось проделать три раза, обдирая днище прицепа о твердые вулканические породы. Наконец Фрэнк смог развернуться и спуститься в протоку. Вокруг поднимались высокие берега, но само русло было достаточно ровным. Оно повернуло налево и направо, и наконец Фрэнк очутился перед контейнером.
На первый взгляд ему показалось, что контейнер благополучно приземлился на край берега, после чего свалился вниз, с высоты пятидесяти футов. Грузовые люки раскрылись, а парашют упал сверху, накрыв контейнер.
Схватив ткань обеими руками, Фрэнк потянул ее на себя, словно гигантскую простыню. Его догадка оказалась верной: оба люка были открыты, а на оболочке виднелись вмятины и царапины. Металл в тех местах, где была содрана краска, тускло сиял серебром.
Внутри недоставало половины бочек, и Фрэнк оглянулся вокруг, ожидая увидеть разбросанные по руслу протоки обломки. Но там ничего не было. Вернувшись к контейнеру, он заглянул внутрь. Определенно, из шести бочек три отсутствовали. Изоляционные прокладки также исчезли. Крепежные ремни исчезли. Сами бочки исчезли.
Однако оставшиеся бочки были нетронуты. Это… это была какая-то бессмыслица.
Фрэнк проверил защелки на люках, которые он обыкновенно откручивал гайковертом, имевшимся на поясе скафандра. Люки не распахнулись при ударе о землю. Они были открыты. И парашют: парашют не упал на контейнер. Его аккуратно разложили сверху, чтобы защитить контейнер от пыли.
Фрэнк посмотрел себе под ноги. Каменное русло протоки было покрыто тонким слоем мелкого песка и нанесенной ветром пыли. Следы сапог, в точности такие же, как следы сапог Фрэнка, оставались там, где он не ходил. А чуть дальше, в двадцати футах, следы колес, показывающие, что багги поднялся из долины, затем в три приема развернулся и уехал обратно.
Брэк?
Это не мог быть Брэк. Брэк приехал бы с прицепом, как приехал с прицепом сам Фрэнк. Он бы загрузил лебедкой контейнер на прицеп и увез его целиком.
Это был… он сам? Он, Фрэнк? У него расстройство психики?
Фрэнк положил руку на оболочку контейнера. Он был настоящий. Такой же настоящий, как следы сапог и колес багги.
Словно в туманной дымке, Фрэнк оставил всё и забрался на багги. Застегнув ремни безопасности, он машинально наклонился вперед, проверяя защелку, поскольку никогда нельзя было услышать, сработала ли она.
Не отрывая взгляда от следов колес на земле перед собой, Фрэнк медленно двинулся вниз по руслу. Следов было два, один, наложенный на другой. Сначала багги поднялся вверх, затем спустился в долину. Никакой ошибки быть не могло: марсоход «Ксеносистем», управляемый водителем в скафандре «Ксеносистем», который проехал здесь меньше двух месяцев назад, и, может быть, это был Брэк, а может быть, это был сам Фрэнк.
Фрэнк вспомнил свой разговор с Декланом, когда они подозревали, что кто-то по ночам без спроса уезжает кататься на багги. Тогда они заключили, что все эти поездки были до спускаемого аппарата и обратно, не дальше. Однако Брэк определенно ездил на равнину забирать оборудование НАСА. Деклан почуял бы несоответствие заряда аккумуляторов за километр, а полностью разряженную батарею от него никто бы не спрятал. Значит, Брэк, судя по всему, перед тем как вернуться, подзаряжал аккумулятор от генератора спускаемого аппарата, скрывая свои действия от заключенных.
Это должен был быть Брэк, и все же… следы колес, покинув русло протоки, решительно и неумолимо повернули на юго-восток, огибая зазубренные выбросы вулканической породы по самому краю песчаного моря. Багги приехал с юга и возвратился туда же.
Но к югу нет ничего. Ничего, кроме красной пустыни.
Наконец Фрэнк опомнился и остановился. Он уже израсходовал запас воздуха больше чем наполовину, накатав под семьдесят миль. Теперь у него оставалось два варианта: или на полной скорости гнать домой, или воспользоваться запасной системой жизнеобеспечения, предусмотрительно оставленной на вершине Лонг-Бич. До нее сейчас было около тридцати миль по прямой, как пролетела бы это расстояние птица, если бы на Марсе водились птицы. Добавить к этому пятнадцать-двадцать миль по Сансет и наверх к Вершине… а дальность поездки багги лежала где-то между ста пятьюдесятью и двумястами милями.
Фрэнк понял, что даже по его собственным меркам ситуация приближалась к критической. И еще не нужно было забывать про прицеп, хоть и пустой, который также увеличивал нагрузку на аккумулятор.
И тем не менее у него перед глазами было неопровержимое свидетельство: следы колес, ведущие на юг. Начинались эти следы на юге, а затем свой проложенный путь они использовали, чтобы найти дорогу обратно.
Обратно куда?
Открыв карту, Фрэнк увеличил до максимума масштаб. Отдельные следы на карте не были видны, поскольку разрешение оставалось недостаточным. К сожалению, Фрэнк не нашел даже бульвар Сансет, самую накатанную колею на Марсе. Он попробовал найти другие ориентиры. Разумеется, МОК на карте быть не могло, поскольку появился он совсем недавно и спутники просто не успели его сфотографировать. Но спускаемый аппарат присутствовал, как и ПМБ, несомненное творение человеческих рук на бледно-розовом фоне.
Фрэнк заглянул дальше на юг, прокручивая пальцем карту вверх и вниз, влево и вправо. Если там и было что-то, карта этого не показывала.
Но эти следы – они ведь ему не померещились. Кто-то побывал у грузового контейнера. Кто-то, облаченный в снаряжение «Ксеносистем». Кто-то, пришедший из пустыни к югу от вулкана и исчезнувший в ней. Это не мог быть Брэк. Фрэнк был в этом уверен.
Встав на сиденье, Фрэнк ухватился за защитные дуги и смотрел на равнину до тех пор, пока у него не заболели глаза. Он заморгал, затем поднял перед собой планшет с картой, стараясь совместить ее с местностью.
Даже просто стоя здесь и дыша, Фрэнк искушал судьбу. Рассудок его затуманен. Ему нужно развернуться и больше никогда не отъезжать так далеко от базы. Дождаться экспедиции НАСА. Не рисковать. Остаться в живых. Вернуться домой.
Закрепив планшет на поясе, Фрэнк сел на сиденье и пристегнулся.
Проехать еще самую чуточку. По следам. Обогнув небольшой выступ, Фрэнк увидел вдалеке, у следующего изгиба русла нечто, похожее на багги, стоящий на дне протоки.
Он резко затормозил. Багги. Такой же, как у него. Фрэнк никак не ожидал увидеть его здесь. Никак.
Как такое возможно?

Глава 8

[Служебная записка: Центр управления Первой марсианской базой Бруно Тиллеру, от 08.12.2048 (расшифровка бумажной копии)]

У нас проблема.
[конец расшифровки]

* * *

Фрэнк не мог сказать, как долго стоял так, уставившись перед собой. Только когда он наконец вышел из оцепенения, он увидел, что запас воздуха в системе жизнеобеспечения упал на два пункта.
Багги по-прежнему стоял там же. Он не исчез, подобно всем прочим видениям. Багги. Водитель просто отошел ненадолго? Или бросил машину? Нельзя было сказать, сколько она простояла здесь, две минуты или две недели. При движении багги поднимает пыль, и рама, колеса, приборная панель всегда покрыты красной пленкой. Шесть недель. Шесть месяцев. Еще дольше?
Фрэнк медленно проехал вперед еще футов сто. Рядом с багги никого не было. И не должно было никого быть. Потому что он, Фрэнк, единственный человек на Марсе, правильно?
Фрэнк подкатил еще ближе. Если бы такое произошло несколько месяцев назад, ему бы в ухо уже давно кричала Алиса, спрашивая, что за чертовщина с ним творится, и угрожая изменить состав дыхательной смеси, чтобы он успокоился.
Но сейчас Алиса не кричала. Ее нет. Она мертва. Марси мертва, Зевс, Ди, Деклан и Зеро тоже мертвы. Все мертвы. И Брэк тоже мертв. В живых остался он один. Так какого хрена здесь делает этот багги, у черта на рогах?
Подъехав к багги, Фрэнк остановился в двадцати-тридцати футах от него. Спустившись на землю, он обошел вокруг марсохода, внимательно его изучая.
Машина была покрыта пылью. Однако пыль не нанесло ветром. Если бы колеса какое-то время стояли неподвижно, пыль собралась бы с какой-нибудь одной стороны. А этот багги приехал сюда… совсем недавно.
Протянув было руку, Фрэнк замялся, затем все-таки прикоснулся пальцами к раме. Ощутив твердый металл, он отдернул руку, словно ошпарившись.
Это какой-то бред. Однако Фрэнку было страшно. Багги не должно быть здесь. Фрэнк отпил воды, чтобы сполоснуть пересохший рот, затем взобрался на раму, чтобы взглянуть на сиденье. Пластмассовое «ведро», прикрученное к раме болтами, было в точности такое же, как и на его багги, но только это треснуло и было залеплено самоклеющимися заплатками для ремонта стен модулей. Пыли на нем не было. Словно его протерли. И вот еще: кто-то протер приборную панель рукой. Фрэнк различил отчетливые полосы, оставленные четырьмя пальцами в перчатке.
Спустившись на землю, он снова огляделся вокруг. Едва различимые следы вели вверх по ближайшему руслу.
Кто-то смотрел на Фрэнка с каменного выступа на берегу протоки.
Неизвестный был в скафандре «Ксеносистем». Жесткий торс, интегрированный шлем, сзади громоздкая система жизнеобеспечения и люк для входа. Светоизлучающие вставки спереди и сверху. Прочитать язык его жестов было непросто. Толстый теплоизоляционный слой скрывал многие характерные движения. И все же, глядя на фигуру, Фрэнк почувствовал, что его здесь также никто не ожидал увидеть.
Вероятно, это продолжалось всего несколько секунд, но ему показалось, прошла целая вечность.
Затем неизвестный развернулся и скрылся из вида. Сейчас он спустится в русло и подойдет к Фрэнку? Если этот человек был таким же реальным, каким был багги, вполне возможно.
Что делать Фрэнку? У него были считаные мгновения на то, чтобы принять решение. Можно просто отъехать в сторону. Да, останутся следы, по которым неизвестный сможет проследить за Фрэнком, точно так же, как Фрэнк проследил за ним. Можно… вывести багги из строя – Фрэнк знал, как устроен марсоход; несколько хороших ударов по панели управления – и багги навсегда застрянет в пустыне, обрекая водителя на неминуемую смерть. Можно напасть на второго астронавта и убить его, затем забрать его багги – в конце концов, у него ведь есть пустой прицеп.
Отхлебнув еще воды, Фрэнк не двигался с места, словно приросший. Он не мог до конца поверить в то, что все это происходило на самом деле. Его рука непроизвольно опустилась на висящий на поясе гайковерт. Центр тяжести расположен неудачно, чтобы использовать инструмент как дубинку, но гайковерт стальной, и если хорошенько размахнуться… Впрочем, может быть, лучше просто взять камень, учитывая то, что здесь он сможет поднять втрое больший, чем на Земле. Однако если встретить человека, держа над головой увесистый валун, это вряд ли поможет быстро наладить с ним дружеские отношения.
Господи, Фрэнк, ты не смог выпотрошить рыбу, и ты еще думаешь о том, как размозжить кому-то голову! Необязательно убивать первого встречного только потому, что тебе страшно. Ты не знаешь, кто это. Не знаешь, что здесь делает этот человек. Ничего не знаешь о нем. Можно просто поговорить с ним.
И тут время неопределенности прошло. Фигура в скафандре появилась из-за выступа стенки протоки и направилась к Фрэнку. Медленно. В руках ничего нет. Они поднялись и дважды постучали сбоку по шлему. Отсутствует связь. В свое время Фрэнка обучали таким же жестам.
Появилась возможность различить лицо за стеклом. Мужчина. С бородой, длинной, всклокоченной. Худой, как и Фрэнк. Можно даже сказать, тощий. Глаза глубоко запавшие, но большие, бледные. Быть может, он… нездоров? Впрочем, Фрэнк сам уже несколько месяцев не смотрелся в зеркало. Возможно, у него с неизвестным сходства еще больше.
И неизвестный впервые получил возможность хорошенько рассмотреть Фрэнка. Он долго изучал его, переводя взгляд с лица и скафандра на багги с прицепом и обратно. Судя по всему, занимаясь той же самой умственной гимнастикой.
У Фрэнка еще оставалась возможность бежать: завести двигатели и умчаться прочь, постаравшись замести за собой следы, направив багги по каменистой местности. Но он этого не сделал, хотя и думал о бегстве до того самого момента, как встретился с неизвестным, на полпути между выступом берега и своим багги.
Посмотрев на пояс на скафандре неизвестного, Фрэнк не увидел карабинов с инструментом. Ни гайковерта, ни планшета, только матерчатый кармашек, предположительно, с заплатками, и моток троса. Тут что-то было не так. Не в силах понять, в чем дело, Фрэнк непроизвольно сделал шаг назад.
Неизвестный показал пальцем: «нам с тобой нужно соприкоснуться шлемами». Для Фрэнка это был последний шанс дать деру.
Он мог также нанести удар первым, особенно поскольку у неизвестного не было связи, – но что если это уловка, чтобы заставить Фрэнка подойти ближе, где можно будет достать его ножом? Это говорил во Фрэнке заключенный, однако именно повадки заключенного до сих пор помогали ему оставаться в живых. Быть может, нужно было почаще прислушиваться к ним и не принимать самостоятельных решений.
Так, успокойся, твою мать! Этот человек не собирается трахнуть тебя по башке. Возможно, это еще один заключенный из «Паноптикума». Такой же, как ты сам, обманом вовлеченный в другую игру «Ксеносистем».
Чтобы проверить это предположение, Фрэнк вытянул кулак вперед, чуть развернув его в сторону. Неизвестный недоуменно посмотрел на кулак, затем на Фрэнка. Значит, не осужденный. Для человека, сидевшего в тюрьме, совершенно естественно было бы ткнуть в кулак кулаком. А что если неизвестный, кем бы он ни был, чем бы он ни был, сотрудник «Ксеносистем»?
«Ксеносистемы». На Марсе. Для Фрэнка это могло обернуться очень серьезными проблемами.
Неизвестный протянул руку для рукопожатия, равного с равным. Фрэнк посмотрел на нее, затем неуверенно взял. Этот человек был настоящий. Не призрак.
Что делать дальше? Ориентироваться по ходу. Следить за счетом. У этого типа нет связи. Прежде чем принимать какое-либо решение, нужно попытаться выяснить, что тут происходит.
Наклонившись вперед и коснувшись шлема неизвестного, Фрэнк незаметно положил руку на гайковерт и отстегнул его.
– Привет, – сказал неизвестный. – Ты Брэк?
Что должен был ответить на это Фрэнк? Очевидно, этому человеку известно все, о нем, о ПМБ, обо всем, в то время как Фрэнк понятия не имел о том, что он делает на Марсе.
– Да, я Брэк.
– Чудненько. Вы там уже все поставили? Все работает?
– У нас все отлично, – сказал Фрэнк. Затем поспешно добавил: – У всех нас.
– У всех? – Последовала красноречивая пауза. – Ну хорошо. Я сбился со счета, какой сегодня день. Просто приехал забрать оборудование. И ты здесь за тем же самым?
Ну конечно, багги Фрэнка ведь с прицепом. В отличие от багги этого типа. Если он приехал забрать оборудование, где его прицеп?
– Груз приземлился не там, где должен был, – сказал Фрэнк. – Потерялся контейнер для ребят из НАСА. Мне сказали проверить одно место, указанное спутником.
Такое ведь возможно, правильно? Если маячок, обозначающий местоположение, не работает, только это и остается.
Похоже, неизвестный охотно поверил ему.
– И не говори. Разлетелись, словно долбаные конфетти.
– Вроде того.
Это полезная информация? Да. На Марсе находится другая экспедиция «Ксеносистем», столкнувшаяся с теми же самыми проблемами, что и Фрэнк. До него вдруг дошло, что он сейчас подумал, и он умолк. Еще одна экспедиция «Ксеносистем». Твою мать!
– Но вы в конце концов все собрали? – спросил неизвестный. – Получили все, что нужно?
Все эти новые контейнеры: это были вовсе не запасные части, взамен того, что сломалось или потерялось. Они вообще не предназначались для ПМБ. Фрэнк украл то, что должен был получить этот тип. А наличие этого типа говорит о том, что на планете находится еще один экипаж, живущий в другой базе. Жилые модули. Солнечные батареи. Колеса и аккумуляторы. Еда. Фрэнк ободрал их как липку.
– Что с тобой?
Отвечать на эти вопросы, отвечать в реальном времени было трудно. Фрэнк привык к тому, что у него есть какое-то время подумать, после чего задержка между ответом и следующим сообщением.
– Все в порядке. Ничего страшного.
Проклятие, «Ксеносистемы»! Там знали, чем он занимался. Фрэнк передавал на Землю перечень содержимого каждого контейнера, доставленного на базу. Его могли остановить, в любой момент. Но никто этого не сделал.
– И у вас все работает?
Ему уже второй раз задали этот вопрос.
– Не сразу, но заработало все.
– Теплица? Связь?
Теперь у Фрэнка по всему телу пробежали мурашки.
– Как я уже сказал, у нас все в порядке.
– Чудненько, – повторил неизвестный.
Пока что весь обмен информацией был односторонним. Этот человек, этот чужак на Марсе, который Фрэнк считал своей собственностью, не сказал ему ровным счетом ничего. Если не считать самого его присутствия здесь, что было красноречивее любых слов.
– Значит… э… у вас проблемы со связью? – спросил Фрэнк.
– У нас?
Человек «Ксеносистем» сглотнул комок в горле. За окладистой бородой его лицо было исхудавшим. Запавшие глаза, ввалившиеся щеки. Он голодает. А Фрэнк украл у него по крайней мере какую-то часть еды.
– Проблемы с отладкой. Ничего серьезного, все можно починить. Ничего такого, что мы не можем починить сами.
– Просто я обратил внимание, что ты здесь один, без карты. Работа и без того трудная, а без карты еще труднее.
– Проблемы с отладкой, – повторил незнакомец. – Просто проблемы с отладкой.
Фрэнк понял, что наткнулся на каменную стену. Речь шла не о проблемах с отладкой. Положение очень серьезное. Если у этих астронавтов нет связи, они не могут общаться с «Ксеносистемами», не могут найти грузовые контейнеры. А если они не могут найти контейнеры, им остается только полагаться на везение в том, какие модули своей базы они смогут собрать. Если им всего не хватает, они погибнут. Рано или поздно.
А у Фрэнка есть еда, тепло, свет, электричество, воздух, вода и свободное пространство. У него есть всё.
Фрэнк уже открыл рот, собираясь пригласить этих людей к себе, поделиться тем, что у него есть. Но эти люди, этот экипаж – они из «Ксеносистем». А «Ксеносистемы» сознательно ничего не сообщили об этой второй базе, с самого начала зная о присутствии своих людей на Марсе, зная о том, в каком положении они оказались. «Ксеносистемы» ничего не сказали Фрэнку, потому что это сборище лживых, подлых убийц, ценящих человеческую жизнь еще меньше, чем он сам.
И в настоящий момент Фрэнк остался совсем один. Этот человек может вместо него взять на себя роль Брэка, если он это допустит. И даже если не допустит. Люди «Ксеносистем» запросто справятся с ним. Он не сможет дать им отпор. И сейчас его оберегало только то, что у них были проблемы со связью. Как только связь у них заработает снова, Фрэнк труп.
Фрэнк решил скрыть свои истинные чувства.
– Надеюсь, вы быстро разберетесь со своими проблемами, – сказал он. – Неисправная связь – это та еще головная боль. Но мне пора возвращаться обратно. Нужно помнить о запасах воздуха.
– Ты по пути сюда больше не встречал нашего барахла?
– К северу отсюда ничего нет, – сказал Фрэнк. Точнее, больше ничего нет, поскольку он уже всё забрал. – Я бы сосредоточился на южной стороне. Вы не видели ничего с эмблемой НАСА?
– НАСА? Нет, ничего похожего. – Возможно, неизвестный лгал. Сам Фрэнк определенно лгал. – Итак, ПМБ – отсюда можно туда добраться? Ты ведь начинал путь оттуда, правильно?
– Я воспользовался промежуточной станцией, и даже в этом случае это для меня предел. Полагаю, и для тебя тоже, – добавил Фрэнк. – Где вы приземлились?
– На юге, – уклончиво ответил неизвестный. Он замялся. – К югу отсюда.
– Понятно. Ладно, удачи вам. Да, кстати, я Ланс.
– Рад познакомиться с тобой, Ланс. – Не назвав свое имя, неизвестный отделился на мгновение, затем снова соприкоснулся шлемами. – У тебя такой вид, словно ты побывал на войне.
Фрэнк не сразу сообразил, что он имеет в виду. Однако заплатка на его скафандре кому-то со стороны была видна лучше, чем ему самому.
Фрэнк решил пойти ва-банк.
– Один из макак. Но я с этим справился. – Он пристально следил за реакцией неизвестного, и у него в груди все сжалось, когда он понял, что его откровенное признание в убийстве удостоилось лишь кивка. – Мне правда пора ехать. Близится время выхода в эфир, и мне нужно связаться по радио с ребятами из НАСА. Они не дают мне расслабиться, сам понимаешь.
Фрэнк стиснул гайковерт. Это в его силах. Он может неожиданным ударом сбить неизвестного с ног и добить его, пока тот будет лежать на земле. Никто не сможет вмешаться. Никто даже не узнает. Четвертое его убийство. Совершенное, чтобы спасти свою шкуру.
– Не дают. Точно. Я все знаю. Мы еще увидимся!
В последних словах Фрэнку послышалась неприкрытая угроза. Отстранившись, второй астронавт бросил на него взгляд, прекрасно знакомый обоим. И тот, и другой выдавали себя языком своих жестов.
Фрэнк попятился к своему багги. Не было и речи о том, чтобы он повернулся к неизвестному спиной, позволив тому исподтишка напасть на него сзади. Все это время второй, безымянный астронавт стоял в напряженной позе, раскачиваясь взад и вперед.
В последний момент, когда расстояние уже было достаточным, Фрэнк развернулся и быстро взобрался на багги. Неизвестный смотрел на него. Смотрел, куда он уезжает. Смотрел, как он оставляет за собой след.
Фрэнк развернулся на пятачке и сделал лучшее, что ему оставалось, направился обратно по следам колес, впечатавшимся в песок. Включив видеокамеры заднего обзора, он смотрел, как неизвестный стоит на месте, провожая его взглядом, пока тот не исчез за каменным пальцем, выступающим в песчаное море.

Глава 9

[Файл с сообщением № 101862 от 08.12.2048, 08:45, от ПМБ «Кратер Рахе» Центру управления ПМБ]

Я надеялся, вы будете искренни со мной. Больше никаких тайн, черт побери! Вы утаили от меня существование на Марсе другой базы. Позволили мне забрать их барахло. Вы молча наблюдали за тем, как я забирал то, что им нужно, зная, что им это нужно, что без этого они погибнут. И вы ничего не сказали. Вы позволили мне обобрать их.
Ну, и как нам быть дальше? Вы хотите, чтобы к моменту прибытия НАСА эта база оставалась целой и невредимой? Или же вы хотите, чтобы НАСА узнало обо всем том, что вы здесь творили? Потому что если я пойму – черт возьми, если мне только покажется, что вы хотите заместить меня одним из этих людей, видит бог, я захвачу с собой в пропасть и вас. Я найду, как.
Я готов расторгнуть соглашение.
У вас есть час, чтобы начать говорить по делу, потому что в противном случае между нами все кончено. Это понятно?
[конец сообщения]

* * *

Дорога назад получилась напряженной, по незнакомой пересеченной местности, и Фрэнку приходилось полагаться на карту, указывавшую маршрут. Но он рассудил, что необходимо пойти на риск сломать колесо: значительную часть пути ему удалось проделать по склону вулкана, сплошные наплывы застывшей лавы и очень мало песка. Там, где песок и был, слой его оставался очень тонким и, похоже, его постоянно сдувал ветер. Оставленные багги следы проступят снова через несколько дней. Определенно, на открытых склонах было ветренее, чем на равнине.
Молить о буре, которая моментально стерла бы все следы, было бессмысленно: она или начнется, или не начнется. А пока буря не начиналась, Фрэнку приходилось строить планы.
Необходимо забрать шлюз наверху Вершины и отвезти его на базу, вместе со всеми запасными частями, оставленными там. Все это слишком легко могло быть использовано против него самого.
Что еще? Нужно выяснить, где приземлилась вторая экспедиция «Ксеносистем» и когда. Чтобы определить, смогут ли эти люди добраться до него. Также необходимо узнать, чем они должны заниматься на Марсе.
Фрэнк определил, что они находятся к югу от него, – да, именно так. Но как далеко? Радиусы их перемещений едва пересекаются или же существует возможность доехать от второго спускаемого аппарата до ПМБ? Нужно раскрыть перед собой карту там, где его не будет непрерывно трясти на твердой, как камень, лаве. Фрэнк хорошо разбирался в своих багги и знал, какое расстояние они могут преодолеть, в зависимости от характера местности, с буксируемым прицепом или без, с зажженными фарами или без них, и с какой скоростью – быстрая езда пожирала непропорционально много киловатт. Если оценить по максимуму это расстояние в двести миль, получится, что в пределах досягаемости окажется на удивление значительная часть марсианской поверхности.
Разумеется, если потребуется возвращаться назад, расстояние получится вдвое меньшим. Но даже так главным ограничивающим фактором будут не багги. Без заранее установленного на месте приспособления, позволяющего заменить систему жизнеобеспечения, где-то в промежутке между восемью и девятью часами в скафандре закончится кислород. Даже если багги будет выжимать максимальные двадцать миль в час, а такое возможно только на идеально ровном бетоне, это даст расстояние от базы всего в восемьдесят-девяносто миль.
Если вторая база находится за этим пределом, ему, скорее всего, нечего опасаться. Наверное. Если она ближе, вероятность новых контактов значительно выше. У Фрэнка не было ни малейшего желания общаться с новоприбывшими. Он не хотел иметь с ними никаких дел. Они его пугали.
Пожалуй, следовало укокошить того типа, пока была такая возможность. Стиснув зубы, Фрэнк растянул потрескавшиеся губы. Возможно. Но он этого не сделал. Позволил ему уйти. По самым разным причинам. И отчасти это были те самые причины, по которым он держал руку умирающего Брэка, хотя сам же и нанес ему смертельные ранения.
У него подходил к концу воздух и киловатты. Это должно было бы стать причиной для серьезного беспокойства: Фрэнку всегда становилось неуютно, когда ресурсы были на пределе, как сейчас. Однако в настоящий момент это явилось хорошим знаком. Если запасов хватает в обрез, значит, маловероятно, что добраться до ПМБ сможет этот тип – эти типы, и ему необходимо любым способом выяснить, сколько же их всего.
Нужно поговорить об этом. Фрэнк доехал до южного края кратера, поднялся по склону вулкана и добрался до Санта-Клары. Карта не показала ему никаких намеков на то, что там есть дорога вниз, возможно, ему придется оставить багги наверху и топать пешком пару миль от Вершины к ПМБ. Разрешение было достаточно приличное, однако при увеличении масштаба изображение становилось зернистым.
В конце концов все оказалось гораздо проще, чем опасался Фрэнк. Он нашел пологий склон – возможно, оползень, оставленный обвалившейся скалой, – который позволил ему спуститься с вершины вулкана в долину, в которой теперь к ПМБ и спускаемому аппарату добавился МОК.
Чтобы добраться до базы, Фрэнк практически полностью истратил свои киловатты, и, хотя воздуха оставалось меньше десяти процентов и допустимая погрешность в показаниях могла привести к тому, что система обеспечения отказала бы в любой момент, первым делом он всмотрелся в горизонт, проверяя, не пожаловал ли кто-либо к нему в гости.
Никаких столбов пыли. Никаких движущихся силуэтов. Все оставалось в точности таким же, каким было с тех самых пор, как Фрэнк прибыл сюда. Неподвижным. Пустынным. Безжизненным.
Подключив багги к зарядке, Фрэнк вошел в шлюзовую камеру соединительного модуля.
Его рука снова метнулась к гайковерту. А что если в его отсутствие кто-то проник на базу? Ну естественно. Запереть люки снаружи нельзя – хотя до Фрэнка вдруг дошло, что можно сделать это изнутри. Однако невозможно защитить сами модули. Их наружные стены сделаны из гибкого пластика, которому придавал жесткость металлический каркас, скрепленный болтами. При желании стены запросто можно пробить. Именно этим Фрэнк грозил «Ксеносистемам», и вот теперь то же самое угрожало ему самому.
Проклятие, как же все плохо! Он простодушно надеялся, что сможет перехитрить компанию и одержать над ней верх. Как он мог быть таким наивным? Доверять «Ксеносистемам»? Больше этого не будет никогда.
Открылся внутренний люк шлюзовой камеры. Прежде чем снять скафандр, Фрэнк проверил состав воздуха. Закрепив на поясе маску и кислородный баллон, он отправился осматривать базу, нижний и верхний уровни. Он рассчитывал, что все это осталось позади. Очевидно, он ошибался.
По пути Фрэнк открывал внутренние люки каждой шлюзовой камеры. Конструкция их была такой, что теперь наружные люки, обращенные к Марсу, не откроются в автоматическом режиме, а вручную открыть их можно будет только после того, когда выравняется давление с обеих сторон. А это даст более чем достаточно времени на то, чтобы облачиться в скафандр и обдумать, что делать.
В последнюю очередь Фрэнк зашел в центр управления и связи.
Пистолет по-прежнему был засунут под монитор. Протянув к нему руку, Фрэнк поколебался мгновение, затем все-таки взял его, остро сознавая, что именно вот такой пистолет и стал причиной того, что он оказался на Марсе. Оружие показалось ему неестественно легким. Пистолет должен обладать весом, свидетельствующим о его значимости, а не быть похожим на пластмассовую игрушку.
Достав магазин, Фрэнк, положив пистолет на стол перед клавиатурой, извлек на ладонь патроны, все до одного. Пятнадцать штук. Он вставил патроны назад в магазин и убрал его в левый карман. Пистолет отправился в правый карман.
Сидя в кресле, Фрэнк почесал макушку и почувствовал… он и сам не мог сказать, что именно. Как будто ему меньше всего на свете хотелось этого, но в то же время только так он и мог поступить. Нет, Фрэнк прекрасно понимал, что он чувствовал. Он чувствовал себя уязвимым. Его загнали в угол, и все его инстинкты требовали, чтобы он взял пистолет и был готов им воспользоваться.
Сколько еще осталось ждать прибытия НАСА, четыре недели? До тех пор он предоставлен сам себе. Нет, не так. Он не предоставлен сам себе, он только так думал. На самом деле все хуже. Гораздо хуже.
Планшет остался на поясе скафандра. Пора «позвонить домой». Пора потребовать ответы.
Фрэнк набрал текст сообщения. О, он был взбешен. Взбешен, напуган и с трудом держал себя в руках. Отправить. Придется подождать, что ответят Луиза и ее дружки из Центра управления. А пока можно поизучать карты.
Вопрос – вопрос на миллион долларов заключался вот в чем: смогут ли его достать?
Фрэнк находился на абсолютном пределе своих возможностей, как в отношении скафандра, так и своего багги. А тот, другой тип? Ну, вид у него был неважный, но у него все-таки есть работоспособный багги, следовательно, он имеет возможность заряжать его аккумуляторы. Быть может, от спускаемого аппарата, но, возможно, этим ребятам повезло и они обнаружили где-то недалеко ядерный генератор. Можно точно сказать, черт возьми, что солнечных батарей у них нет, потому что в настоящее время они уже подключены к ПМБ. А что если имелся второй комплект? Быть может, «Ксеносистемы» внезапно расщедрились.
Тот тип говорил про юг, и в тот момент он находился примерно в пятидесяти милях к юго-востоку от ПМБ. Открытый грузовой контейнер лежал чуть ближе – белый крестик показывал его точное местоположение. Фрэнк готов был принять то, что следы колес, обнаруженные им на равнине, которые вели на север, а затем обратно на юг, также были оставлены вторым экипажем. И, наверное, это можно было считать предельным расстоянием, потому что севернее Фрэнк ничего не находил.
Итак, если у него есть две точки, по его мнению, находящиеся на предельном удалении, можно ли хотя бы приблизительно прикинуть, откуда выезжал багги?
В девяноста милях к югу простиралась равнина, ограниченная огромными разломами в поверхности, которые карта называла Каналами Урана. Но на самом деле вторая база могла находиться где угодно на дуге, проходящей с юго-востока на юго-запад, от южных отрогов Керавнийского купола до точки, затерявшейся в бескрайней пустыне.
Если неизвестные обосновались на юге или юго-западе, до Фрэнка они могут добраться только на пределе своих возможностей. Дорога эта будет в один конец, в надежде на то, что можно будет зарядить аккумуляторы и заменить системы жизнеобеспечения на ПМБ. А если они на юго-западном конце дуги, вряд ли вообще кто-либо дерзнет отправиться в такое путешествие.
Но вот если они на юго-востоке, на южных склонах вулкана… получается, что они как раз в пределах девяноста миль от ПМБ. Вот только если ехать по прямой, нужно будет взобраться на пятнадцать тысяч футов в гору, а Фрэнк не знал, осуществимо ли это. Он еще какое-то время смотрел на экран, измеряя расстояния, затем отодвинул планшет.
Если бы ему поручили разработать сеть колоний на Марсе, изолировать их друг от друга не имело бы никакого смысла: да, при условии самодостаточности базы можно разнести, чтобы исключить излишнюю нагрузку на имеющиеся поблизости ресурсы. И все-таки они должны будут располагаться достаточно близко, чтобы одну базу можно было использовать в качестве промежуточной остановки на пути к следующей. Предположим, сломается что-нибудь такое, что нельзя починить на месте, но это могут починить на соседней базе. Каковы шансы, что «Ксеносистемы» разместят свои базы в пределах пути туда и обратно? Чем больше размышлял Фрэнк, тем более очевидным ему это казалось. В компании работают люди жестокие, безжалостные, но не глупые.
И еще Фрэнк не мог отделаться от мысли, что неизвестный астронавт с виду был очень голодный.
Как давно они там, на противоположном склоне вулкана? Грузовые контейнеры падали с неба на протяжении нескольких месяцев, и только последнюю пару недель стояла тишина. Определенно, вторая экспедиция находилась на Марсе достаточно долго, чтобы астронавты могли изучить ПМБ. Если им известно, где Фрэнк, и то, что он один, и то, что он убил Брэка и шантажирует «Ксеносистемы», почему они до сих пор не предприняли никаких действий?
Единственное возможное объяснение: потому что не могли.
У астронавта, которого встретил Фрэнк, не было связи. У него не было связи на склоне вулкана, а если он не мог принять сигнал маячка, указывающего местонахождение грузового контейнера, у него вообще не было никакой связи, точка. Спускаемый аппарат, на котором прилетел Фрэнк, обладал всеми этими функциями, а вторая экспедиция ведь как-то попала на поверхность…
Но если спускаемый аппарат поврежден и связь отсутствует? Астронавты не имеют возможности связаться с Землей, и Земля также не может с ними связаться.
И это объясняет всё.
Это также означает, что, хотя им известно, где находится Фрэнк, в том смысле что они, возможно, помнят, где должна быть ПМБ, у них нет карт и ориентироваться они могут только по солнцу. Компасы на Марсе также не работают.
То есть если – огромное «если» – эти астронавты не могут связаться с «Ксеносистемами» и «Ксеносистемы» не могут связаться с ними, они, по сути дела, полностью изолированы. От Земли, от ПМБ, от всех грузовых контейнеров с оборудованием для своей базы. У них есть только то, что они привезли с собой и что им удалось найти. Уж если свое собственное посвящение в жизнь на Марсе Фрэнк считал изнурительным испытанием, этим ребятам достались гораздо худшие условия.
При других обстоятельствах Фрэнк проникся бы к ним сочувствием.
Он взглянул на планшет, проверяя, пришел ли ответ от Луизы. Если она не ответит в ближайшее время, ему, наверное, придется решать, как быть дальше. Но планшет запищал прямо у него в руке.
Луиза просто написала:
«Фрэнк, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Я не понимаю, что вы имели в виду под «другой базой». Пожалуйста, не предпринимайте ничего, что может поставить под угрозу вашу безопасность. Вы не могли бы разъяснить, что именно произошло, чтобы я знала, какие вопросы задавать?»
Да, Фрэнк мог это разъяснить. Прямым текстом.
«Я встретил еще одного астронавта, на южном склоне Керавнийского купола, в скафандре «Ксеносистем», на багги «Ксеносистем». Существует только один путь, каким он мог туда попасть: его туда отправили «Ксеносистемы». Час, который я вам отвел на то, чтобы вы дали мне ответы, истекает. Я настроен решительно».
Отправить.
Стоило Фрэнку наконец разобраться в хитросплетениях того, с чем он вынужден был иметь дело, как из-за горизонта – в данном случае в буквальном смысле – появилось еще кое-что, обдав дерьмом его стройные порядки.
Он сидит здесь, за консолью, в тепле, чистый, сытый. У него есть вода и воздух, и снова появилась перспектива вернуться домой. А совсем рядом, за горой, группа людей, у которых почти ничего нет и которые, вероятно, готовы его убить. Быть может, следует нанести удар первым? Вывести из строя чужой багги? Нет. Возможно. Пока они его не трогают.
Однако не было никаких гарантий того, что так будет и дальше, и если Фрэнк прав, таких гарантий не будет никогда.
Совершил ли он ошибку, выказав удивление при виде другого астронавта? Не явилось ли это грубым просчетом с его стороны? Брэк, знающий о существовании другой базы, такого бы не сделал. Наверное, он все испортил. Но, с другой стороны, человек «Ксеносистем» назвал его Брэком.
Если эти люди знали о том, кто такой Брэк, знали, какая у него задача, тогда понятно их стремление держаться в стороне.
Среди всех этих догадок Фрэнк знал определенно только одно: лишь он один принимает близко к сердцу свои интересы. Лишь он один позаботится о собственной безопасности.
Так что пока «Ксеносистемы» разбираются в своем дерьме, он снова наденет скафандр, съездит к Лонг-Бич с прицепом и заберет шлюзовую камеру. До захода солнца времени хватит в обрез, а у него не было никакого желания оставлять ее там ни одной лишней минуты. Определенно, в ближайшее время он в ту сторону больше не поедет.
Он запрется в своей крепости. Четыре недели. Ему нужно продержаться всего четыре недели. Он ведь сможет, правда?
Повесив планшет на пояс скафандра, Фрэнк достал из карманов комбинезона пистолет и магазин с патронами и положил их по отдельности, но в один кармашек, закрепил свежий ранец с системой обеспечения и забрался в скафандр через крышку сзади.
У его скафандра был такой же измученный вид, как и у него самого. Какой срок жизни у таких устройств? То же самое Фрэнк мог спросить о себе самом. Пятьдесят два. Ему пятьдесят два года, и он на Марсе.
А его сын на Земле. Сосредоточься, Фрэнк. Сосредоточься.
Фрэнк включил шлюзовую камеру, гадая, следят ли за ним сейчас.
Первый багги все еще заряжался. Потребуется несколько часов, чтобы электричество разложило воду в аккумуляторах на составляющие ее газы. Но у Фрэнка было два марсохода. Можно ли считать это преимуществом над другими астронавтами? Вероятно, нельзя. Если у них есть один багги, наверное, у них есть и второй, даже если им не хватает электричества, чтобы заряжать их одновременно.
Закрепив прицеп, Фрэнк подъехал к крутому спуску и остановился, всматриваясь в даль, в противоположный край Рахе, пытаясь разглядеть там что-либо движущееся. Все неизменно определялось количеством пыли в воздухе. В настоящий момент видимость составляла от пятнадцати до двадцати миль, что было хорошо, и все-таки недостаточно для того, чтобы разглядеть детали в противоположном конце кратера. Фрэнк различал линию Беверли-Хиллз, но возвышенность казалась лишь силуэтом, очерченным в вечернем небе, а дальняя стенка кратера превратилась в туманную розовую линию, размытую и нечеткую.
В любом случае нужно было забрать шлюзовую камеру. Спустившись по крутому склону, Фрэнк оказался на Сансет.
Худший сценарий: «Ксеносистемы» с самого начала собирались отправить вторую экспедицию, на тот случай, если с третьим этапом возникнут какие-либо проблемы. Эти люди были готовы вмешаться, если бы что-то пошло не так или если бы с Брэком что-либо случилось.
Однако в этом не было никакого смысла, потому что вся эта затея с заменой роботов заключенными объяснялась тем, что заключенные были дешевле и надежнее, а затем от них можно было избавиться. Параллельная отправка второй экспедиции становилась немыслимо дорогим излишеством. Лучше было потратить деньги на обеспечение того, что база действительно будет построена.
Лучший сценарий? Фрэнк терялся в догадках. Он не мог найти весомое основание отправки на Марс второй экспедиции «Ксеносистем». Быть может, это было сделано просто потому, что представилась такая возможность. Быть может, все было спланировано и организовано так же отвратительно, как и в случае с ПМБ. Быть может, ракета так сильно отклонилась от курса, что приземлилась не в том полушарии, и лишь по чистой случайности она оказалась относительно недалеко от первой базы. Быть может, ее экипаж состоял из совершенно достойных, компетентных людей, у которых и в мыслях не может быть тронуть хоть один волосок на голове у Фрэнка, и на самом деле ему нужно помочь им с едой и оборудованием.
Как ему быть, если Луиза попросит его именно об этом – установить добрососедские отношения? Тот человек хотел есть, очень хотел.
Вернемся к худшему сценарию: Луиза просит его загрузить прицеп продовольствием и отвезти все на вторую базу, и он не вернется оттуда, поскольку там есть человек, знакомый с Брэком, который сразу же поймет, что он не Брэк.
И тут Фрэнка осенила еще более страшная мысль. А что если у этих людей есть приказ убить Брэка? И это уже имело смысл, жуткий смысл. Нанять хладнокровного, бездушного убийцу для выполнения второго этапа, после чего избавиться и от него. Брэк, пристрастившийся к наркотикам, психически неуравновешенный, в обществе нормальных людей мог окончательно сорваться с катушек, а «Ксеносистемам» меньше всего нужен озверевший безумец, свирепствующий среди тонкостенных модулей, заполненных дорогущей аппаратурой и известными всему миру астронавтами. Гораздо лучше заменить его человеком, более компетентным в техническом отношении, и не убийцей.
Последней жертвой должен был стать Брэк. А теперь Брэком был он, Фрэнк.

Глава 10

[Файл с сообщением № 103025 от 10.12.2048, 22:06, от ПМБ «Кратер Рахе» Центру управления ПМБ]

Луиза, я дошел до последней черты. Нравится это «Ксеносистемам» или нет, они должны принять мои условия.
Я знаю, что все это спланировано «Ксеносистемами». Грузовые контейнеры падали в том же районе, где должен был приземлиться второй спускаемый аппарат. «Ксеносистемы» сознательно разместили вторую базу рядом с ПМБ. И у меня есть основания считать, что для меня это плохо.
Я не верю вашим словам о том, что у М-2 четкие инструкции оставить ПМБ в покое, и также я не думаю, что ее экипаж собирается молча умирать от голода. Им известно, что я здесь, известно, что на ПМБ есть все, что им нужно.
Вы говорите, что никто не может общаться с М-2 из-за проблем со связью. Но и я также не собираюсь связываться с ними. Я считаю, что «Ксеносистемы» лгут везде и во всем, и не имею ни малейшего желания рисковать своей жизнью и надеждой вернуться на Землю. Меня поставили в такие условия, и «Ксеносистемам» придется иметь дело с последствиями. Если экипаж М-2 останется по ту сторону горы, замечательно. Я ничего не скажу НАСА об этой «секретной экспедиции». На самом деле мне глубоко насрать на то, кто какие игры собирается вести на Марсе, но если «Ксеносистемы» хотят сохранить это в тайне и ставят это условием моего возвращения домой, пусть будет так.
Но вы должны понять, что у меня контроля над М-2 не больше, чем у вас в настоящий момент. Если кто-либо из ребят НАСА увидит их, потому что они покинут свою резервацию, я ничего не смогу поделать. И это будет проблема «Ксеносистем», а не моя. Если М-2 выдаст себя, никто не сможет обвинить в этом меня.
Как я уже говорил, вы должны принять мои условия. НАСА будет здесь чуть больше чем через месяц.
[конец сообщения]

* * *

Фрэнку нужно было перенести тела в спускаемый аппарат. Он так это и не сделал. Не сделал потому, что в противном случае ему пришлось бы смотреть на них каждый раз, когда он заносил внутрь новую партию барахла, которое требовалось уничтожить. Хотя это было не совсем так: он все-таки видел их каждый раз, потому что саваны были отчетливо видны под соплом реактивного двигателя в основании спускаемого корабля, и скрывались из вида они только тогда, когда он поднимался на нижнюю ступеньку трапа, ведущего к шлюзовой камере.
Но теперь у него больше не осталось отговорок. Это было последним пунктом в списке дел, а все остальное он уже вычеркнул. Нет, и это также было неправдой, хотя на то имелась одна очень веская причина.
Преодолев небольшое расстояние, Фрэнк подъехал к месту приземления. Сегодня исполнялось ровно восемь месяцев с того дня, как он на Марсе, – шестое февраля. Восемь месяцев с того момента, как его разбудила Алиса. Восемь месяцев с тех пор, как он потерял ее и Марси. Затем, еще через пять месяцев, Зевс, Ди, Деклан, Зеро. И, наконец, Брэк.
Почти три месяца, как он – так ему казалось – остался совсем один.
И восемь недель, как он обнаружил, что «Ксеносистемы» снарядили на Марс еще одну экспедицию, и она совсем недалеко, сразу за горой. Странно, что это произошло именно тогда, когда ему перестали являться призраки его мертвых товарищей. С тех пор ни одного явления. Наверное, он перепугался бы до смерти, вообразив, что это кто-то с М-2; так что, пожалуй, было и к лучшему, что он, наконец, избавился от этих видений.
И тем не менее Фрэнк был измотан до предела. Он пытался урвать хоть капельку сна, но, как правило, тщетно, а когда ему все-таки удавалось забыться, он просыпался от малейшего шума, настоящего или воображаемого. Плохо было и раньше, с кошмарными снами и видениями. Но теперь страхи обрели плоть: угрозы, снившиеся Фрэнку, стали реальными. База подверглась нападению. Его вытаскивают наружу. Держат, открывая его скафандр. Потому что портить собственность «Ксеносистем» нельзя, ведь так? На Марсе оборудование ценится дороже людей. Определенно дороже, чем шайка уголовников.
Последние несколько дней просто слились вместе. Фрэнк уже не мог сказать, когда спал, а когда бодрствовал. Его подпитывало одно нервное возбуждение. В какой-то момент он сломается, и ему будет очень больно. Но только не сегодня. Сломаться сегодня Фрэнк не мог.
Спустившись с багги, он огляделся вокруг, убеждаясь в том, что никто не трогал спускаемый аппарат – роль лакмусовой бумажки выполняла полоска парашютной ткани, вроде бы случайно зажатая в наружном люке шлюзовой камеры. Она по-прежнему была на месте. Никаких необъяснимых следов колес, никаких отпечатков сапог, не принадлежащих ему самому. Время и ветер поработали над тем, что лежало под спускаемым аппаратом, согнав все к крутому склону, широкими темными подтеками, похожими на полустертые линии, прочерченные карандашом.
Ничего свежего. Ничего такого, что указывало бы на появление М-2. Это было хорошо, и все-таки Фрэнка не покидала тревога. В последнее время она не покидала его никогда. И особенно сейчас. Он выполнил всю работу. ПМБ… не идеальная, но чистая. База имеет обжитой вид. Отскобленные половые панели выглядят так, будто их протерли ногами, полости между полом и потолком отмыты и очищены от засохшей крови. В лазарете снова царит полный порядок, в смотровом кабинете не осталось ничего, в том числе и форменного берета морской пехоты, который захватил с собой Брэк.
Это была единственная личная вещь, добравшаяся с Земли до поверхности Марса. Пожитки заключенных – в том числе несколько книг и письма, принадлежавшие Фрэнку, – бесследно исчезли. Фрэнк не представлял себе куда. И берету также предстояло исчезнуть, отправиться в сердце Солнечной системы вместе с остальным ненужным хламом – планшетами, комбинезонами, волосами из сифонов раковин и кусочками кожи из фильтров.
Инструкции требовали от Фрэнка просто свалить все в спускаемый аппарат. Ему можно было не беспокоиться о том, чтобы складывать вещи аккуратно и не заваливать приборную панель. Она больше не понадобится, поскольку «Ксеносистемы» возьмут на себя удаленное управление кораблем.
Фрэнк собирался установить таймер на полчаса. Именно столько времени он планировал находиться за один раз в спускаемом аппарате. Этого недостаточно для того, чтобы спускаемый аппарат зарегистрировал открытие шлюзовой камеры и отправил сообщение на Землю, после чего «Ксеносистемы» заперли бы его внутри и отправили бы в космос без обратного билета. Конечно, один раз они уже это сделали, но путешествие к какой-нибудь далекой звезде явилось бы чем-то принципиально иным.
Возможно, «Ксеносистемы» и не пойдут на такое. Возможно, они выполнят свою часть соглашения. Но было бы глупо ставить на это свою жизнь, в дополнение ко всему тому, что уже поставил Фрэнк. Ложась спать, он брал в руку наполовину надутую резиновую перчатку, положив рядом кислородную маску и скафандр.
И пистолет.
Фрэнк решил оставить его. «Ксеносистемы» об этом никогда не узнают. Фрэнк принес стальной ящик вместе с остальными вещами Брэка и свалил все прямо перед видеокамерой спускаемого аппарата, однако сам пистолет в это время уже лежал в кармашке у него на поясе, вместе с заплатками.
Фрэнк не заглядывал так далеко вперед и не думал, как поступить с пистолетом, когда прибудут астронавты НАСА. Наверное, закопать где-нибудь снаружи, поскольку, оставив пистолет на базе, он будет постоянно переживать, как бы его не обнаружили. А объяснить присутствие пистолета, приспособленного для стрельбы в перчатке скафандра, будет крайне нелегко.
Фрэнк поднял взгляд на спускаемый аппарат. Он не мог точно сказать, как здесь очутился. Позади стоял багги. А как еще?
Ну же, Фрэнк, держись! Осталось еще совсем немного.
Поднырнув под корпус спускаемого аппарата, Фрэнк схватил первый саван. Он вытащил его, наблюдая за тем, как пыль, скопившаяся в складках ткани, высыпается на землю. Кого он тащит? Сверток был тонкий, без топорщащихся выпуклостей, что говорило бы о наличии внутри скафандра. Значит, это Зеро.
Положив саван у основания трапа, Фрэнк вернулся за Брэком или Декланом. Затем еще раз, за Декланом или Брэком. Оба по-прежнему оставались в скафандрах, оба с разбитыми стеклами шлемов. У Брэка также была разбита ранцевая система жизнеобеспечения: Фрэнк колотил по ней кислородным баллоном, словно тараном, до тех пор, пока не вывел из строя. А у Деклана система жизнеобеспечения должна быть в полном порядке. Но у Фрэнка не хватало духа развернуть один саван, затем второй, поскольку по закону подлости непременно окажется, что сначала он развернул не тот, и все только ради того, чтобы снять систему жизнеобеспечения.
Она улетит в космос вместе с кораблем, и точка.
Запустив на планшете таймер, Фрэнк ткнул кнопку, включая шлюзовую камеру. Затащив Зеро по трапу, он положил его на пол и закрыл наружный люк. Когда открылся внутренний люк, его снова встретили огромные горы мусора, который успели произвести обитатели базы. В первую очередь Брэк, медленно, но верно скатываясь в пропасть привыкания к болеутоляющим.
Протащив Зеро через залежи, Фрэнк уложил его перед отключенной консолью компьютера. Ему хотелось остановиться и задуматься о том, что он делал, о том, на что он согласился. Но время шло. Фрэнк вернулся за следующим телом, затем за следующим.
Семь тел. Четыре наверху в резервуарах холодильников, в которых этих людей доставили на Марс в состоянии анабиоза, однако сейчас они были мертвы. Три внизу, завернутые в черно-белые саваны. Весь экипаж.
Фрэнк подумал о сне. Подумал о том, как хорошо было бы не тревожиться относительно М-2, не переживать, что его зарежут или удушат. Не забивать себе голову повседневными заботами базы.
Наконец он сможет немного отдохнуть. Устроить себе выходной. Когда-то давно Фрэнк с нетерпением ждал отпуска, путешествий по каким-нибудь отдаленным местам – ехать на машине и отмечать продвижение по карте. Когда такое было в последний раз? Наверное, десять лет назад? Двенадцать? Они ездили в Йеллоустонский национальный парк? Ну да, точно. Майку тогда было лет четырнадцать-пятнадцать, он быстро сползал от детской радости при встрече с чем-то новым и незнакомым к подростковому цинизму, и все-таки при виде гейзеров у него захватило дух.
Зазвучал сигнал таймера. Пора очнуться от мечтаний и уносить отсюда ноги. Включив шлюзовую камеру, Фрэнк вывалился наружу, учащенно дыша. Это было большой глупостью – рисковать, что он окажется заперт внутри. Доковыляв до багги, Фрэнк прислонился к большому колесу, приходя в себя.
Успел. Удрал. Солнце было уже на полпути к горизонту, так что ждать осталось недолго. Все работы завершены, и если «Ксеносистемы» что-либо задумали, наверное, они предпримут это сейчас, когда он уже сделал свое дело и его можно заменить. Сейчас, сегодня ночью, завтра утром. Затем совершит посадку новый спускаемый аппарат и принесет облегчение.
Фрэнк так устал.
Но он подъехал к крутому спуску, ведущему к бульвару Сансет, и окинул взглядом кратер. Рахе оставался пустым и неподвижным, как всегда, огромное, глубокое овальное углубление, окруженное зазубренными стенами, разделенное посредине хребтом остроконечных скал. Дно, словно вдогонку, было изрыто оспинами более молодых кратеров.
Никаких характерных столбов пыли, приближающихся по погруженному в тень дну Рахе. Никаких спешащих багги с астронавтами. Фрэнк рассудил, что если люди «Ксеносистем» задумают расправиться с ним, они, поскольку М-2 где-то на южном склоне Керавнийского купола, скорее всего, попытаются добраться сюда прямиком, через вершину. Он подумал было о том, чтобы установить какую-нибудь сигнализацию, которая предупредила бы его заранее об их приближении, однако у него не было для этого необходимых навыков. Мысленно перебрав то, что можно было бы сделать, с использованием автоматических камер, датчиков вибрации или просто натянутой поперек возможного пути движения проволоки, Фрэнк понял, что даже не знает, с чего начать.
Ему нужно пережить этот день. Полагаться на слово «Ксеносистем» было очень… изнурительно. С той встречи на склоне вулкана Фрэнк больше не видел никаких признаков М-2. Интересно, почему? Возможно, у этих астронавтов все-таки не было возможности добраться до него, из-за неисправности багги или невозможности зарядить аккумуляторы. Возможно, они уже погибли от голода, от жажды, от удушья, и их база, то, что они успели собрать, то, что не забрал у них Фрэнк, опустела. Превратилась в гробницу.
А может быть, они просто не знают, где его искать. Или же знают, но выжидают, приберегая ресурсы до того момента, когда потребуется настоящая работа.
Фрэнк медленно направился к базе мимо МОК.
МОК, судя по всему, продолжал исправно делать свое дело. Извлекать из марсианской атмосферы двуокись углерода, расщеплять ее и накапливать полученные продукты в отдельных резервуарах. По большей части корабль оставался неподвижным; лишь время от времени панели солнечных батарей поворачивались на несколько градусов, чтобы лучше ловить лучи слабого солнца. И еще Фрэнк знал, что с заходом солнца решетки закроются, и панели развернутся в исходное положение, чтобы быть готовыми с рассветом ловить первый свет.
Корабль НАСА уже был здесь, высоко в небе. Астронавты готовились преодолеть последние несколько миль от орбитального аппарата до поверхности Марса. Переводили одни механизмы в спящий режим и пробуждали другие. В одном из учебных видеофильмов, которые смотрел Фрэнк, еще на Земле, кажется, целую вечность назад, эти последние несколько миль назывались семью минутами ужаса.
Что если астронавты погибнут при спуске? Провести столько времени в пути – причем не в состоянии анабиоза, – преодолеть такое расстояние, только чтобы сгореть в атмосфере и врезаться в мерзлую красную почву с такой скоростью, что не останется ничего, кроме обугленной воронки. Но тут Фрэнк ничего не мог поделать. Если спускаемый аппарат упадет слишком быстро или слишком далеко, Фрэнк ничем не сможет помочь астронавтам и станет лишь свидетелем случившегося. После чего сообщит обо всем на Землю.
Из действительно полезного Фрэнк мог сейчас сделать только одно: проверить, что багги полностью заряжены. А потом подключить планшет и ждать наготове. Он знал, что от него требуется. Быть Брэком.
Запрокинув голову, Фрэнк устремил взгляд в зенит. Астронавты не погибнут. И он также не погибнет. Они останутся живы, разделят с ним кров, и он перестанет жить в постоянном страхе. Все будет хорошо. Астронавты будут величать его Лансом Брэком, а он на какое-то время наденет плащ другого убийцы – но и тут не было ничего страшного, поскольку Франклин Киттридж знал, что это такое, знал, какой груз лежит у него на плечах, знал, как распрямиться под этой ношей.
Еще один сон. Еще одна попытка сна. Можно было воспользоваться снотворным, чего Фрэнк до сих пор не делал ни разу. Пока что ему удавалось держаться – отчасти за счет страха, страха перед тем, какое действие окажут на него таблетки и что может произойти, пока он будет ими накачан, отчасти за счет стального стержня упорства, проходящего сквозь него.
Он справится. Наверное, с этим может справиться любой. Незачем глотать эту дрянь ради чего-то такого естественного, как обыкновенный сон. В моменты просветления Фрэнк признавал, что такой подход убивает его, однако сдаваться он не собирался. Только не сейчас.
Еще одна ночь. Еще одно утро.
Чем ближе подходил срок, тем сильнее нарастала тревога. Происходящее было ему неподвластно: у него была лишь иллюзия того, что он держит все в своих руках, что он сам составляет список работ, словно прораб на стройке. На самом деле он никто. Заправляют всем «Ксеносистемы». И НАСА. А он только отрабатывает свои часы.
Как это было сейчас. Фрэнк ехал на юг через Вершину, направляясь к базе. В скоплении хрупких белых цилиндров он видел не чудо, а свой дом. Он собрал его собственными руками. В своей жизни ему уже несколько раз приходилось строить для себя дом. И здесь было все то же самое, но только на другой планете.
Фрэнк поставил багги, передом в направлении спускаемого аппарата, и проверил запас воздуха. У него оставалось еще два часа с лихвой, более чем достаточно. Фрэнк положил на колени планшет – полностью очищенный от обличительной информации: никаких документов, никаких файлов, никаких предыдущих обменов сообщениями с Землей, – открыл связное приложение и начал набирать текст.
«Третий этап завершен», – написал он. И это было почти правдой. Он оставил себе пистолет, но об этом никто не узнает.
Фрэнк предупредил «Ксеносистемы», что сообщит, когда работа будет закончена, – опять иллюзия того, будто от него что-то зависит, – но корабль все равно будет запущен, независимо от того, выполнил ли он свою угрозу повесить Брэка на импровизированной виселице перед ПМБ. В этом случае именно ему пришлось бы объяснять, в чем дело, а у него не было на это душевных сил. У него вообще почти не осталось сил.
Фрэнк сидел в багги и ждал. Вся работа закончена. Завтра начнется четвертый этап, а до тех пор он свободен.
Через двадцать восемь минут планшет зарегистрировал входящее сообщение.
«Вы отлично поработали, Фрэнк. Никто не справился бы лучше вас – вы столько всего сделали, сохраняя выдержку и решая все возникающие проблемы. Вы лучший из лучших, и у меня разрывается сердце при мысли о том, что мы с вами никогда не встретимся. Мы начинаем запуск СА. Луиза».
Корабль находился в двух милях, на той стороне Вершины, белый конус размером с ноготь большого пальца на фоне ослепительного багрянца марсианского заката. По мере того как солнце опускалось все ниже, краски сгущались, а тени, отбрасываемые на висящую в воздухе пыль, становились все более плотными. Сейчас как никогда остро чувствовалась красота унылого однообразия.
Фрэнк смотрел в сторону вершин Керавнийских гор, когда почва под колесами багги внезапно пришла в движение. Он порывисто обернулся, а к нему уже неслась стена красного песка. Она прошла сквозь него, а следом за ней уже спешил второй, более мощный порыв ветра. А над давным-давно умершим миром, балансируя на столбе клубящегося грязно-серого дыма, висела сверкающая искра корабля.
Корабль поднимался быстро, и когда Фрэнка накрыла вторая песчаная буря, до него наконец докатились раскаты реактивного двигателя.
Пыль рассеялась. Воздух продолжал возбужденно вибрировать. Одинокий ослепительно-яркий огонек продолжал подниматься вверх, но уже нельзя было рассмотреть, какой груз он несет в себе. Звуки отдаленного грома затихли, затерявшись между землей и темнеющим небом.
Разумеется, даже если на М-2 и не знали точное местоположение ПМБ, искривленный перст дыма, устремившийся в небо, стал великолепным ориентиром, твою мать. Он даже успел поймать последние лучи умирающего солнца, на мгновение из грязно-сажевого превратившись в бронзовый, прежде чем повернуть к горизонту.
Ветер в верхних слоях атмосферы обрушился на дым, разрывая его в клочья, и Фрэнк наконец опустил взгляд. Сгустились сумерки, предвестник настоящей ночи. Подъехав к зарядному устройству, Фрэнк подключил к нему багги, заправляясь под завязку. Теперь у него были лишние киловатты, и можно было продолжать зарядку до тех пор, пока датчик не покажет «полный бак».
Рутина обязательных дел была нарушена, но Фрэнк все равно обошел вокруг базы, даже несмотря на то, что в темноте мало что можно было разглядеть, затем вошел внутрь через шлюзовую камеру соединительного модуля, держа руку на пистолете. Посмотрев вправо, посмотрев влево, Фрэнк не заметил ничего такого, что изменило свое положение после того, как он сам это передвинул. С тех пор как он взял за правило оставлять открытыми внутренние люки всех шлюзовых камер, только через этот шлюз и можно было попасть на базу. Еще одна предусмотрительность, от которой ему предстоит отучиваться с завтрашнего дня.
Внутренний люк этой шлюзовой камеры Фрэнк также оставил открытым.
Ну да, он один, пока что, сейчас. Положив пистолет на стеллаж с системами жизнеобеспечения, Фрэнк проверил давление внутри. Ровно пять фунтов на квадратный дюйм, и сигнализация, следящая за содержанием кислорода, молчала. Значит, можно выйти из скафандра, и Фрэнк, пролистав меню панели управления, выбрал нужную команду.
Выбравшись задом из скафандра, он повесил его, поставил систему жизнеобеспечения в стеллаж и, отцепив от пояса планшет, вытер рукой пыль с экрана. Наверное, в какой-то момент нужно будет вспомнить, что нужно одеться. В комбинезон Брэка. Свой собственный, заляпанный кровью, Фрэнк отправил в космос. В комбинезоне Зевса он утонул бы, а все остальные были ему откровенно малы.
Но не может же он ходить как какой-то бродяга. Необходимо заново учиться этому, а также восстанавливать дар речи. Фрэнк ходил в одних кальсонах отчасти потому, что так можно было быстрее надеть скафандр. С прибытием остальных нужно будет вернуться к какому-то подобию приличия. Что бы это ни означало. Марсианское приличие.
Фрэнк старательно натянул комбинезон. Он был выше ростом Брэка, и комбинезон давил в плечах и в промежности. Быть может, со временем ткань растянется.
Пистолет отправился в карман, затем Фрэнк взял кислородную маску и планшет.
Теперь еда. Кофе. Все было на месте. Все следы того, что на базе находился кто-то еще, стерты. За исключением пистолета, но и его утром тоже не будет. Фрэнк решил положить пистолет в пакет, чтобы его не разъело в щелочной почве, и спрятать где-нибудь снаружи. Можно будет воспользоваться для этого грудой камней, которые собрали, расчищая место для возведения базы.
Курган имел в высоту футов пять-шесть, в условиях уменьшенной силы тяжести между камнями оставались пустоты. Нужно будет этим заняться. Переложить камни плотнее. Курган станет свидетельством того, что все это дерьмо, наконец, осталось позади. Завтра он будет в безопасности. Пусть и не в полной. Но по крайней мере здесь появятся другие люди, которые в случае чего ему помогут. Полной же безопасности для него не будет никогда.
И в эту ночь он будет держать пистолет под рукой. На всякий случай.

Глава 11

[Файл с сообщением № 274-1058 от 07.02.2049, 14:37, от наземной космической связи «Арес-IV» Центра управления полетами межпланетному кораблю «Арес-IV» «Степная роза», находящемуся на орбите Марса]

«Боярышник», все системы работают нормально. Условия на поверхности хорошие, и Первая марсианская база ждет вас.
Можете начинать снижение. Да хранит вас бог!
[конец файла]

* * *

Фрэнк получил сообщение десять минут назад. Облачившись в скафандр, он вышел наружу, чтобы наблюдать. Наблюдать со стороны – только это и было в его силах. Неужели это всё, что могут делать астронавты? Они будут падать, полностью полагаясь на автоматику, или же спускаемый аппарат совершит посадку в управляемом режиме? Но даже так, возможно, они не смогут изменить свой курс: если что-то пойдет не так, все произойдет слишком быстро. Как бы там ни было, Фрэнку предстоит быть лишь наблюдателем.
Пристегнув планшет к запястью, он проверил, что кармашек с самоклеющимися заплатками для ремонта скафандров на месте. Затем еще раз оглядеться по сторонам. Чего здесь не должно быть? Голубой хирургической перчатки. Теперь она больше не нужна, ведь так? И у него не было никаких объяснений тому, что она делает, надутая, на стеллаже с системами жизнеобеспечения. Взяв перчатку, Фрэнк потянул за узел на запястье, однако в неуклюжих перчатках скафандра развязывать узлы было так же сложно, как и завязывать их.
В конце концов Фрэнку удалось оттянуть большой палец перчатки так, чтобы образовалась крошечная дырка, а затем просунуть в нее палец, расширяя ее. Не зная, как быть с порванной перчаткой, он просто засунул ее в кармашек на поясе.
Кислородная маска с баллоном могут оставаться там, где были. Это объяснить легко. Как и то, что он в одних кальсонах, а комбинезон Брэка висит на вешалке, дожидаясь, когда Фрэнк в него переоденется. И наденет тапочки. Утром Фрэнк принял душ. Позавтракал. Чувствовал он себя отлично. Как ему казалось, он неплохо поработал.
Однако это еще не означало, что он сделал всё. Не осталось ли чего-нибудь забытого у всех на виду, чего-то такого, к чему он настолько привык, что перестал замечать, однако это что-то сразу же привлечет к себе внимание новоприбывшего – а тот захочет узнать, что это такое? И Фрэнк будет разоблачен.
Он прошел все это десять раз, сто раз. Не осталось абсолютно ничего. И тем не менее Фрэнк волновался, что было объяснимо. Нужно принять все как есть и двигаться дальше.
Фрэнк вышел из шлюзовой камеры в тусклый свет марсианского утра. Спуск должен начаться вскоре после восьми часов, времени достаточно, чтобы тени укоротились и иней испарился. Снаружи ничего не двигалось, и хотя Фрэнк то и дело ощупывал кармашек, он знал, что пистолета там нет и больше никогда не будет. Отныне безопасность будет определяться тем, что он не один.
Он сможет сделать это и вернуться домой, и тогда кошмары с кровью и разгерметизацией постепенно утихнут и он снова заживет нормальной жизнью.
Нужно гнать прочь подобные мысли. Все это в отдаленном будущем, и давление на психику огромное. Он слишком много времени провел в полном одиночестве, после чего столкнулся с угрозой оказаться в плохом обществе.
Нужно сосредоточиться на житейских заботах: отключить багги от зарядного устройства, смотать кабель, убрать кабель в коробку, пнуть ногой по колесам, подергать раму, проверяя, что нигде ничего не разболталось. Поменять колеса – это уже работа для двоих, но теперь, когда у Фрэнка появились новые, неважно, предназначавшиеся ему или украденные, ему не терпелось заменить потертые, помятые покрышки на новенькие, только что с завода. Конечно, можно было бы исхитриться и смастерить из подручного материала что-то вроде домкрата, но со второй парой рук все будет гораздо проще.
Включилось питание, и озарился дисплей, надежный, как всегда. Фрэнк, сев в багги и пристегнувшись, стал ждать. Планшет показывал время – 8.03, и то, что поступило новое сообщение. Открыв его, Фрэнк увидел, что оно от Луизы.
«Добро пожаловать в четвертый этап, Фрэнк. Теперь не спешите. Все зависит исключительно от вас. Я знаю, как горячо вы хотите вернуться домой, и, честное слово, я рада, что это будете вы, а не Брэк. За последние несколько месяцев вы стали для меня чем-то бо́льшим, чем просто имя на экране компьютера. Надеюсь, как и я для вас. Фрэнк, сделайте так, чтобы у вас все получилось! Возвращайтесь домой. Луиза. (Я удалю это сообщение с сервера, как только увижу, что вы его прочитали, и отправлю другое, «официальное». Но я хочу, чтобы вы знали мои истинные чувства. Целую, Л.)».
Луиза начинает рисковать ради него, и Фрэнк не знал, как к этому относиться. Неужели у него появился союзник в «Ксеносистемах»? И как далеко Луи-за готова пойти ради него? Может ли она пересылать сообщения «на волю» и получать ответы? Это предстоит еще выяснить, но не сейчас. Фрэнк знал только то, что уже привык полагаться на Луизу.
Однако в настоящий момент его волновала одна очень большая проблема, которая в ближайшее время должна была полностью завладеть его вниманием.
8.04. Скоро. Очень скоро. Фрэнк откинулся назад, чтобы лучше видеть небо.
На нем были облака, высокие и редкие, похожие на вуаль, простирающуюся складками с востока на запад, заметно перемещаясь под действием эфемерных ветров. Горизонт загораживали зазубренные стенки Рахе и массив вулкана, но спускаемый аппарат должен был появиться прямо сверху.
8.06. Наверное, спускаемый аппарат уже отделился от орбитального корабля, включил реактивные двигатели и начал неудержимый спуск к поверхности. Астронавты провели в космосе девять месяцев, только чтобы добраться сюда. Они ругались между собой? Ссорились? Они по-прежнему остаются одной командой? Фрэнк очень на это надеялся. Его собственный экипаж, семеро абсолютно разных заключенных, оказался дружным. Никто не пошел против своего товарища, кроме как в самом конце, когда речь зашла о жизни и смерти. И в первую очередь это относилось к самому Фрэнку. НАСА должно было тщательно подбирать экипаж. Это не «Ксеносистемы». Они же хорошие ребята, правильно?
Они заберут Фрэнка домой.
8.07. Ну же! Фрэнк лихорадочно переводил взгляд с одной аберрации, попавшей в поле его зрения, на другую: каждое облачко, каждое завихрение. Ничего. Абсолютно ничего. Быть может, стоило закрыть глаза и усердно помолиться, но Фрэнк не молился с тех пор, как был еще ребенком, и не собирался начинать сейчас. Эгоистичный подход. Он чего-то хочет, но не желает ничего для этого сделать. И в любом случае, даже если бог есть, Фрэнк всю свою сознательную жизнь сам пахал свою борозду, не ища спасения свыше. Он не обратился в истинную веру, ему не открылись никакие откровения. И он был убежден, что рассчитывать можно только на себя. Зевс, наверное, возразил бы, но его здесь не было, а его тело находилось на пути к Солнцу.
8.09. Честное слово, чем они там занимаются? Что могло их задержать? Возможно, что-то пошло не так. Любая проблема со спускаемым аппаратом будет означать отмену приземления. Если астронавты смогут ее исправить, они повторят попытку. В противном случае они застрянут там, а Фрэнк застрянет здесь. В обществе М-2. Но у него останется еще МОК. Если астронавты будут готовы задержаться здесь еще на несколько месяцев, быть может, он поднимется на борт МОК и присоединится к межпланетному кораблю, находящемуся на орбите.
8.10. Эта мысль пришла ему в голову только сейчас. Он знал, сколько времени нужно заправляться МОК, чтобы доставить на орбиту всех, но что если речь будет идти о нем одном? Нагрузка будет всемеро меньше расчетной. И он сможет подняться на орбиту прямо сейчас. Может ли МОК взлететь в полностью автоматическом режиме или ему нужен пилот? Станет ли для Фрэнка лучшим решением общество астронавтов, которым пришлось отказаться от высадки на Марс? Он оказался в затруднительном положении. Не в силах решить, что же он на самом деле хочет.
8.11. Разумеется, астронавты провели весь перелет, не погружаясь в анабиоз, готовясь к этому моменту. Они ежедневно проверяли и перепроверяли спускаемый аппарат. Если и имелись какие-либо проблемы, они были обнаружены и устранены еще несколько месяцев назад. Корабль сейчас на орбите, и астронавты спускаются. Если бы что-то было не так, его бы об этом предупредили. Все под контролем, ничто не оставлено на волю случая.
8.12. Так где же они? Семь минут – от первого соприкосновения с марсианской атмосферой до приземления. Только и всего. Он несколько месяцев ждал этого, и теперь, когда момент наконец наступил, он чувствовал себя ребенком, отчаянно желающим наступления Рождества. Он знал, что ждет этого. Но не отдавал себе отчета, насколько сильно. Сердце колотилось у него в груди, стремясь вырваться наружу.
8.13. Вон там? Неужели? Сможет ли он хоть что-нибудь рассмотреть на таком расстоянии? А что если случится недолет или перелет? Если спускаемый аппарат окажется в нескольких сотнях, а то и тысячах миль, он не сможет до него добраться. Фрэнк отчаянно заморгал, сожалея о том, что не может протереть глаза. Нет. Ничего. Это был лишь вентилятор, дующий ему в лицо, высушивающий воздух.
8.14. Так, стоп. А это уже что-то. Свет. Слабый, мерцающий огонек, похожий на падающую горящую спичку. Пульсирующий. Хорошо ли это? Все грузовые контейнеры вели себя именно так, поэтому ничего необычного в этом не было, но Фрэнк не отрываясь смотрел на огонек, стараясь определить, проходит спуск нормально или же это горят отдельные части, на которые развалился спускаемый аппарат. Свечение нарастало, в размерах и в яркости. Вот оно уже затмило солнце. Стало таким ярким, что заболели глаза. А может быть, все дело в том, что у него сдавило грудь, в том, что ему трудно дышать?
8.15. Дым. В небе протянулся след дыма. Опять же, всё как всегда, но что если дым более черный? Что если это пожар? По амфитеатру кратера разошелся первый раскат грома, вызывая танец песка. Дым стал более густым, и изменился характер свечения. Из ослепительного пламени оно превратилось в красный уголек.
8.16. Спускаемый аппарат выбросил парашюты, одну, две, три длинных свечки. Затем громкий хлопок. Парашюты раскрылись, жадно глотая воздух, трепеща, цепляясь за разреженную марсианскую атмосферу. Почва, стены протестующе застонали, с теплоизоляционных щитов отлетела окалина, черный кувыркающийся диск, падающий вниз и в сторону, отклоняясь в долину в западной части вулкана.
8.17. Спускаемый аппарат падал так быстро. Фрэнк прекрасно помнил, как приземлялся МОК. Помнил, как испугался на мгновение, что корабль врежется прямо в базу, однако этого не произошло и все было замечательно, и тем не менее у него в груди не проходила щемящая боль. Парашюты были огромные, здоровенные оранжево-белые тарелки. Но висящая под ними черная точка падала стремительно, словно камень.
8.18. Точка вспыхнула. Острые языки яркого пламени направились вниз, и внезапно воздух наполнился ревом, дрожью. Промелькнувшая по небу тень заслонила солнце, затем снова его открыла, падая, падая, замедляясь, и вот она уже была здесь, физический объект, белый, с гладкими стенками, который все замедлялся, замедлялся, скрываясь из вида за гребнем Вершины, опускаясь на дно кратера. Поднятая в воздух пыль, дым, и, наконец, тишина.
Фрэнк сделал судорожный вдох, втягивая сразу так много воздуха, так быстро, что скафандр не успел вовремя откликнуться. Положив руки на нагрудную пластину, Фрэнк постарался дышать медленно и размеренно. Медленный выдох. Пауза. Снова медленный вдох. Пауза. Отлично, в обморок он не свалится, только не сейчас. Вентиляторы очистили запотевшее изнутри стекло шлема, Фрэнк отпил воды из трубки.
Астронавты здесь. Он буквально задрожал от облегчения. У него все получилось. Он остался в живых. Несмотря ни на что, несмотря на «Ксеносистемы», несмотря на Марс. Несмотря на себя самого.
Облако пыли постепенно рассеивалось. Песок опускался на землю, в то время как самые мелкие частицы продолжали кружить в воздухе. После одного старта и одного приземления нужно будет протереть панели солнечных батарей от пыли. Как прозаично. Фрэнк подождал до тех пор, пока не почувствовал, что может управлять багги, и только тогда взялся за рычаг управления.
Он нажал на ручку, и багги покатил вперед. Он ничего не забыл? Конечно, забыл. Наверное, следовало бы оглянуться назад еще раз…
Нет. Он уже оглядывался. Можно ехать. Теперь он Брэк. Он играет роль. Сейчас Брэк поедет встречать астронавтов, абсолютно спокойный, чтобы забрать их и привезти на базу, и все будет в порядке. Они хорошие люди, и он сможет наконец выспаться.
Фрэнк направился к крутому спуску, мимо свежего обгоревшего пятна от снова поднявшегося на орбиту его собственного спускаемого аппарата – черные лучи-спицы расходились от центра, постепенно бледнея и превращаясь в грязные подтеки. Фрэнк проехал по ним, и покрышки багги оставили две параллельных линии, пересекающие колесо сажи и гари. У края спуска он притормозил, вроде как определяя дорогу вниз, но на самом деле проверяя, что корабль НАСА действительно приземлился.
Он действительно приземлился. Спускаемый аппарат стоял на приличном расстоянии от начала дельты, почти на середине западного края Беверли-Хиллз, в конце своей собственной длинной обожженной отметины, которую он оставил на дне кратера, прежде чем встать на четыре выдвижные ноги. На вид он показался Фрэнку меньше, чем тот корабль, на котором прилетел он сам, что имело определенный смысл, поскольку этот аппарат лишь перевез экипаж с орбиты Марса на поверхность, а не проделал путь от самой Земли. Одноразовое такси, и только: толстенькая тупоконечная пуля.
Все серьезное осталось на орбите: обезлюдевший, умолкший, погрузившийся в дрему межпланетный корабль. Настанет день, и Фрэнк попадет на него.
Фрэнк потянул рычаг управления, и багги нырнул вниз, спускаясь по склону, по которому обычно он ездил на Сансет. Однако сейчас ему предстояло повернуть налево, туда, где он еще не бывал, и только сейчас до него дошло, как же плохо он исследовал окрестности базы. Сначала напряженные работы по ее возведению, затем достижение самодостаточности, потом борьба за выживание…
Ну разумеется, «Ксеносистемы» не хотели, чтобы девственно-чистый ландшафт оказался исполосован многочисленными следами колес. Фрэнк якобы находился здесь совсем один, наблюдая за несуществующими роботами, и у него определенно не было времени разъезжать по Марсу.
И вот теперь все выглядело так, как и должно было выглядеть по замыслу «Ксеносистем». Фрэнку еще никогда не доводилось видеть вблизи эту часть кратера, этот склон Вершины, хотя на протяжении целых восьми месяцев он здесь жил, работал и едва не погиб. Он даже ни разу не поднимался на вершину вулкана.
Теперь это казалось ему огромным упущением. Если ему придется рассказывать какие-то истории, хотя бы часть их должна быть правдой. С сегодняшнего дня все изменилось. Но у него еще будет возможность подправить кое-какие воспоминания. Однако приступать к этому нужно уже сейчас.
В самом низу спуска багги чуть занесло – просто согнанный реактивными двигателями песок, только и всего, – и Фрэнк потянул рычаг управления. Его слегка тряхнуло, но он сделал все на автоматизме, зная, в какую сторону повернуть, чтобы снова обрести сцепление. Можно не опасаться того, что он опрокинется на глазах у астронавтов. Нужно постоянно «быть в тонусе», как говорили друг другу члены его бывшего экипажа.
Фрэнк спустился на дно кратера и покатил по усыпанной камнями равнине к спускаемому аппарату НАСА. Он знал, что это корабль НАСА, потому что даже на расстоянии мили на борту были отчетливо различимы большие буквы. Фрэнк мысленно отметил, что эмблема «Ксеносистем» отсутствовала. Не было видно, чтобы из корабля кто-то вышел. Хотелось надеяться, что внутри все в порядке. Приземление прошло безукоризненно. Спускаемый аппарат цел и невредим. Астронавты просто ждут его.
Может быть, он уже должен был слышать что-то в наушниках? Наверное, астронавты настроены на другую частоту. И еще не сменили ее. Вот в чем дело.
Честное слово, Фрэнк, прекрати измышлять проблемы. Астронавты здесь. Они наконец здесь.
Спускаемый аппарат становился все более отчетливым. Обогнув два старых развалившихся кратера, Фрэнк подъехал к нему и, подняв взгляд на покатую стенку, прочитал название: «Боярышник». МОК называется «Кизилом». Определенно, кому-то в руководстве НАСА нравятся растения.
У МОК на одной ноге был закреплен ящик, из которого на поверхность выдвинулся трап. У этого спускаемого аппарата имелся такой же ящик. Вероятно, именно этого и ждут астронавты. Нет, они могли бы опустить трап сами, изнутри.
А им вообще известно о том, что он уже здесь? Произнес он хоть слово за все это время? Или он разучился разговаривать? Несколько недель назад он говорил с другим астронавтом «Ксеносистем». Определенно, он помнил, как это делать, но сейчас внезапно онемел.
Фрэнк откашлялся. Глотнул воды. Прочистил горло.
– Эй, кто-нибудь меня слышит?
– Доброе утро, Ланс. Мы тут недоумевали, где вы. Говорит командир корабля Люси Дэвисон, мне и остальным членам экипажа не терпится встретиться с вами. Понимаю, для вас новой информации слишком много, поэтому знакомиться мы будем постепенно. Для начала я выйду к вам вместе с Джимом.
Другой человеческий голос. Говорящий прямо в ухо. В реальном времени. Женщина, не жаждущая его смерти.
– Ну да. Конечно.
От всех тех красивых слов, что собирался сказать Фрэнк, не осталось и следа. Проклятие, на его месте даже заика Ди был бы более красноречив. Только тут Фрэнк сообразил, что по-прежнему как дурак пристегнут к сиденью. Ткнув кнопку, он со второй попытки расстегнул ремни и стряхнул их с плеч.
Из корабля выдвинулся трап, ступеньки одна за другой встали на место. Наружный люк открылся. Там кто-то стоял, в шлюзовой камере. Два человека, один за другим.
Фрэнк неуклюже спустился вниз, сосредоточенно следя за тем, чтобы держаться руками и ногами, но при этом все равно поскользнувшись. Сползая по ажурной раме багги, он крепко ухватился за стойку, но все равно ударился спиной о колесо.
В то время как астронавты спустились легко, изящными, отточенными движениями перебирая руками и ногами.
Фрэнк спустился на землю и обернулся. Первый астронавт задержался на нижней ступеньке трапа перед тем, как сделать последний шаг.
Пусть насладятся этим мгновением. Второго у них не будет. Им не нужно, чтобы Фрэнк вопил, приветствуя их.
– Мама, папа, это посвящается вам.
Женщина уверенно опустила обутую в сапог ногу на красный песок другой планеты. Еще мгновение она держалась руками за трап, затем опустила вторую ногу и медленно сместилась влево.
Фрэнк прекрасно помнил свою первую встречу с марсианской гравитацией. Она застигла его врасплох; его тело, только что очнувшееся от глубокого анабиоза, помнило только земное притяжение. Фрэнк не мог сделать шаг без того, чтобы ему не казалось, будто он сейчас прыгнет прямиком в открытый космос. И он никогда этому не обучался. В «Ксеносистемах» рассудили, что это, вкупе со многими другими вещами, необязательно.
Второй астронавт не колебался. Разжав руки, он спрыгнул с последней ступеньки и подогнул колени, чтобы ослабить удар.
– Бум, – сказал он.
Затем подпрыгнул, раскидывая руки в стороны, чтобы развернуться в полете, словно гимнаст или фигурист, и, сделав пол-оборота, снова прижал их к телу.
– Джим, прекрати!
– Слушаюсь, мэм! – Мужчина снова вытянул руку, указывая на Фрэнка. – Давайте познакомимся с нашим гостеприимным хозяином.
Командир корабля Люси Дэвисон – слева на груди «Дэвисон», ниже американский флаг, – выглядела просто крошечной рядом с Джимом – на груди «Замудио», широкие плечи, длинные конечности.
Должен ли он отдать честь? Выполнить какой-нибудь официальный ритуал? Передать базу новоприбывшим, произнеся какие-то слова? Фрэнк этого не знал. Он с трудом помнил свое собственное имя, не говоря о том, что ему нужно было называть себя чужим именем.
Расстояние от багги до спускаемого аппарата было никаким, однако время, казалось, стало эластичным, растягиваясь по мере того, как астронавты приближались к Фрэнку, и чем ближе к нему они подходили, тем больше им оставалось идти.
И тут все разом встало на свои места, в том числе и то, что говорила ему Луиза о его роли. Все в порядке. Он знает, что делать.
Командир корабля протянула руку, четко, по-деловому.
– Здравствуйте, Ланс! Спасибо за то, что встретили нас и готовы поделиться с нами своим домом.
Фрэнк посмотрел на свою собственную руку в перчатке, пустую, разжатую. Он выставил ее вперед, и женщина схватила ее. Не мимолетное прикосновение, а настоящее, крепкое рукопожатие. Она не заключенная. Ей никогда не приходилось находиться в тюремной камере. В этом было что-то… не так.
– Добро пожаловать на Марс, – с трудом выдавил Фрэнк.
Он уже чувствовал, как кровь оттекает от головы. Он понял, что вот-вот потеряет сознание, по-настоящему. В желудке у него стоял ледяной холод, лицо горело. Перед глазами все расплылось, и осталось только лицо Люси, закрытое стеклом шлема. На нем появилось встревоженное выражение.
– Джим! – воскликнула она. – Лови его!

Глава 12

От: Каролина Соледад &lt;cmsoledad@usach.cl&gt; Кому: Мигель Аверадо &lt;maaverando@usach.cl&gt; Дата: воскресенье, 7 февраля 2049 года, 09.03:29 – 0300 Тема: проект лавовых каналов

Здравствуйте, профессор!
Этой ночью я выполняла кое-какие измерения (не могла заснуть – дождь барабанил слишком громко) и наткнулась вот на что. Сравнивая полученные изображения с предыдущими, я обнаружила, что в обозначенной точке альбедо меняется. Я хочу выяснить, замечали ли вы раньше какие-либо свидетельства активной эрозии в этой области, указывающие на осадок поверхностных пород. Потому что речь может идти о недавнем частичном обрушении лавового канала, а яркость объекта обуславливается обрушением неэрозированных скальных пород.
Каролина

[приложенные изображения «Хай-Райз-2» 22° 11’ 54” N 97° 39’ 00” W от 21.08.2048 и 22° 40’ 05” N 97° 41’ 25” W от 16.12.2048, с комментариями]
* * *

Фрэнк пробыл без сознания всего несколько секунд, и как только его голова оказалась ниже сердца, он сразу же пришел в себя. Но даже так, открыв глаза, он увидел, что над ним склонились не два шлема, а четыре.
Один астронавт, мужчина с такой черной кожей, какую Фрэнк еще никогда не видел, сидел рядом с ним на корточках. Он нежно надавил ему на панцирь, приказывая не шевелиться.
– Доброе утро, Ланс. Как себя чувствуете?
Фрэнку потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, что астронавт обращается к нему, что он теперь не Франклин Киттридж, а Ланс Брэк. В это мгновение он мог проговориться, выпалить правду, а дальше все раскрутилось бы само собой, но он сдержался, без труда скрыв свое недоумение ложным смущением.
– Хорошо. Хорошо. Извините. Знаете, я не хотел…
В последний раз Фрэнк свалился в обморок, когда узнал, что вместо него на Марсе должны были работать роботы. А до того? Даже несмотря на все невыносимо суровые испытания, которым его подвергали «Ксеносистемы», он ни разу не отключался. Да, его выворачивало наизнанку, но сознание он не терял.
– Вы только не торопитесь, Ланс. Да, кстати, я врач. Фаньюэл. Все зовут меня Фэном.
Фрэнк взглянул на нашивку на скафандре: Переа. А флаг… Куба? Не может быть. Панама? Синий треугольник, белая звезда, две красные полосы и две белые. Пуэрто-Рико.
– Все хорошо. Я уже могу встать.
– Я здесь для того, чтобы возиться с вами. Надеюсь, мы встретимся в медицинском кабинете, и я вас осмотрю. За восемь месяцев много чего могло случиться, а этот процесс погружения в анабиоз? Скажем так: я не сторонник заморозки живых людей.
Тело Фрэнка представляло собой карту, прочитать которую не составляло труда, – в первую очередь недавние шрамы на груди и на плече. Вне всякого сомнения, НАСА отправило бы на Марс лучших из лучших.
– Сначала я должен проконсультироваться с «Ксеносистемами», – сказал Фрэнк. Так его научила отвечать Луиза. – Моя медицинская карта представляет коммерческую тайну.
– Никто ничего не узнает, поскольку я, как врач, обязан ничего не разглашать. Но как скажете, настаивать я не буду. – Убрав свою руку с груди Фрэнка, Фэн подсунул ее под затылок его шлема. – Давайте сначала сядем и посмотрим, что из этого получится. Как вы питались, как спали? Вы не замечали в последнее время изменений в своем физическом состоянии?
– Сначала я должен…
– Проконсультироваться с «Ксеносистемами». Разумеется. Я все понял. Поднимайтесь. Леланд, поддерживай его слева, пожалуйста, а ты, Джим, справа.
Фрэнк почувствовал, как его схватили за руки, не обращая внимания на то, нравится ему это или нет, и подняли в неудобное полусидячее положение, в котором нижний край его жесткого нагрудного панциря впился в ляжки. Он заморгал, вспоминая, что это обыкновенные люди, которые держат его, прикасаются к нему: даже через несколько слоев одежды, теплоизоляции и резины ощущение было непривычным, чуждым.
– Все хорошо, – сказал Фрэнк. – Дайте я встану.
– Точно?
Должно быть, Фэн уловил тень раздражения, скользнувшую по лицу Фрэнка, потому что он отступил в сторону и сказал Джиму и Леланду – Леланд Фишер, Соединенные Штаты, – поднять его на ноги.
Фрэнк часто заморгал, прогоняя заплясавшие перед глазами круги, и вдохнул прохладный воздух, подаваемый к лицу вентиляторами. Он не собирался падать в обморок снова и не имел понятия, почему это произошло с ним в предыдущий раз. Вероятно, всему виной явилось внезапное облегчение. На протяжении последних нескольких недель он пребывал в состоянии постоянного стресса, и только сейчас, когда он стоял, поддерживаемый с двух боков и со спины, он почувствовал, что тревога наконец исчезла. На смену тугому узлу беспокойства в груди пришло спокойствие. Ватное спокойствие.
– Все замечательно. Можете меня отпустить.
Дождавшись подтверждения от врача, оба астронавта отступили в стороны, освобождая Фрэнку пространство. Не зная, нужно ли ему смущаться, он просто испытал признательность.
– Ланс, с вами все в порядке?
Ланс. Нужно запомнить. Отныне он Ланс.
– Спасибо. Все хорошо. Я не собирался так вас пугать.
Руки Фрэнка безвольно свисали вниз, и он решил, что нужно их чем-нибудь занять. Подняв обе руки, он неопределенно указал на стенки кратера.
– Итак, это Рахе. Смотреть особенно не на что, но он на другой планете. Наверное, вы много чего наметили, так что если хотите, можете хватать свои вещи – вы же захватили с собой свои вещи, правильно? – и я отвезу вас на ПМБ.
Фрэнк начал считать головы, дошел до четырех, затем вспомнил, что должно быть шесть. Два последних астронавта как раз спускались по трапу; первый подождал второго, и они вместе присоединились к остальным. Пожалуй, за один раз можно будет отвезти двоих, а то и троих.
– Спешить некуда, Ланс, – сказала Люси.
Командир корабля Люси. Может ли он звать ее просто Люси? Она не производила впечатление тех, к кому можно обращаться по имени. И уж тем более сокращать его до «Люс». «Мэм»? Фрэнк не знал. Однако привлекать чье-либо внимание через наушники, не обращаясь по имени, очень непросто, если только этот человек поблизости не единственный.
– Пусть ребята пройдутся, разомнут ноги, – продолжала Люси. – У нас было… – она помолчала, – очень интересное приземление.
– Она имеет в виду, что мы едва не промахнулись мимо кратера и не совершили жесткую посадку, а топлива у нас осталось в обрез.
Фрэнк попытался определить говорившего, но он еще был плохо знаком с тембром и интонациями. Определенно, не Фэн. Не Леланд и не Джим.
– Она имеет в виду, – язвительно поправила Люси, – что, несмотря на определенные необычные атмосферные условия и аномальную телеметрическую информацию, пилот смог визуально определить цель и мягко посадить аппарат в пределах ста ярдов от намеченной точки приземления. Я подготовлю подробный отчет.
– Подождите, – вмешался Фрэнк. – Вы управляли этой штуковиной? И едва не разбили ее?
– Нет, – возразила Люси. – Это автоматика собиралась разбить спускаемый аппарат вдребезги. Я взяла управление на себя и посадила корабль в ручном режиме, причем безупречно. Вот почему я в этой экспедиции, Ланс.
– Я не хотел…
– Я на вас не обижаюсь. Армстронг посадил корабль на Луне, имея в запасе меньше ресурсов, чем я, так что мне даже нечем похвастать. Во время обучения я прорабатывала сценарии похуже того, с чем нам пришлось столкнуться, и все наши проблемы оказались решаемыми. Мы благополучно приземлились, а разбираться с тем, что пошло не так, я предоставлю инженерам.
В ее голосе прозвучали резкие нотки, указывающие на то, что все было на грани и ей с огромным трудом удалось выправить положение. Люси испытывала одновременно ярость и облегчение, но поскольку она была командиром, то не выказывала ни одно, ни другое чувство. За это Фрэнк проникся к ней уважением.
– Я… я рад, что вы благополучно приземлились.
– Да и мы тоже рады, – согласился Леланд. – Это здорово упрощает нашу работу. – Он ткнул кулак Фрэнку в плечо, почти туда, где было пулевое ранение, и тот стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть от неожиданной резкой боли. – У Люси в жилах вместо крови течет ледяная вода, и мы крайне признательны за это.
Леланд огляделся по сторонам, впитывая пейзаж. Остальные астронавты расхаживали взад и вперед, проверяя свои тела и скафандры в условиях непривычной силы тяжести. У Фрэнка в ушах то и дело подобно птичьему щебетанию звучали голоса – новичкам казалось интересным все: скалы, облака, висящая в промежутке пыль, очертания местности, то, как пробивались сквозь атмосферу солнечные лучи, образуя в воздухе гало и полосы света и тени.
Одна лишь командир корабля, похоже, была довольна просто тем, что находилась здесь. Возможно, она переживала последние минуты полета, когда одно лишь ее мастерство и быстрота реакции отделили торжество от катастрофы. Однако ее лицо за толстым прочным плексигласом оставалось бесстрастным.
– Итак, Ланс, – сказал Леланд, – какими советами ты поделишься с салагами-новичками?
И снова шестеренкам в голове потребовалось войти в зацепление, прежде чем мозг заработал.
– Наверное, главное – не облажаться.
Леланд рассмеялся. Этот простой, естественный звук просто выкатился из него.
– Ну, такую философию я поддерживаю обеими руками.
– Здесь все пытается тебя погубить. Всё. И если ты облажаешься, оно тебя погубит.
– Но у тебя все замечательно получилось, Ланс.
Фрэнку посчастливилось остаться в живых. Но он не мог в этом признаться. Он вообще ничего не мог сказать. Его ошибка – его единственная ошибка заключалась в том, что он поверил «Ксеносистемам». Больше он эту ошибку не повторит.
– Только потому, что я не облажался.
– Для Фэна это прозвучит райской музыкой. Безопасность на первом месте, на последнем месте и на всех остальных.
– Я здесь, – вмешался Фэн, – чтобы служить всем и каждому, согласно вашим потребностям. И напоминать вам, говоря словами нашего друга Ланса, чтобы вы не облажались. – Он потрогал скафандр Фрэнка там, где пуля разорвала ткань. – Так что здесь произошло?
– Меня зацепило незакрепленным соединительным кольцом. – Фрэнк рассудил, что ему следует немного приукрасить свой рассказ. – Должно быть, у робота вырубился датчик.
Он мог винить роботов во всем, поскольку их не существовало в помине, и уж определенно их не было здесь сейчас, и никто не мог их исследовать.
– Подозреваю, тебе пришлось пережить несколько увлекательных мгновений. Но ты справился с этим?
Сунув руку в кармашек на поясе, Фрэнк достал несколько самоклеящихся заплаток.
– И вы должны носить с собой такие. Постоянно.
– На всякий случай. Мы проследим за этим. Спасибо, Ланс.
Фрэнк постепенно начинал привыкать к этому. Ланс. Ланс Брэк. Это было имя, на которое он откликался, хотя оно и не было написано у него на скафандре.
– Так, ребята, – сказала Люси, – хватит прохлаждаться. У нас есть график работ, да и в Центре управления уже гадают, чем мы занимаемся. Это Ланс Брэк, представитель «Ксеносистем» на ПМБ, он покажет нам, что к чему, введет нас в курс дела, чтобы мы не теряли времени даром. Ланс провел здесь в полном одиночестве долгих восемь месяцев, а теперь мы свалились ему на голову, ему будет нелегко к этому привыкнуть, так что постарайтесь лишний раз не приставать к нему без особой нужды. Если у вас возникнут какие-либо вопросы не первостепенной важности, повремените с ними. Правильно, Ланс? Мы приложим все силы, чтобы не мозолить вам глаза.
Они стояли кру́гом. Все семеро. Это было почти как в старые времена, во время обучения. И так все должно было быть здесь, на Марсе. Все семеро, стоящие перед базой, которую они построили своими собственными руками, живущие и работающие бок о бок друг с другом. Но не Брэк – он никогда не был частью команды. Только Фрэнк и его товарищи. Заключенные. Неудачники. Наспех собранная команда. Экипаж.
Проклятие, он не расплачется.
– Фаньюэл уже представился. Джим – наша ищейка, спец по камням. Айла будет проводить эксперименты с растениями. Юнь – Фен Юнь специалист по атмосфере, и, будем надеяться, у вас есть все оборудование для нее. Леланд тот, о ком вспоминают только тогда, когда в нем возникает необходимость, что совершенно справедливо называется «человеческим фактором», ну а кто я, вы, полагаю, уже знаете. Я отвечаю за всех этих людей. Меня волнует абсолютно все, что с ними происходит, потому что когда мы отправимся домой, домой мы отправимся все.
Сегодня вечером будут занятия по технике безопасности и основам ориентирования. Завтрашний и несколько последующих марсианских дней будут посвящены разбору научного оборудования. Дорога была долгая. Для всех нас эта экспедиция станет вершиной карьеры, самым знаменательным событием в жизни. Мы посвятили себя тому, чтобы достигнуть этой точки, такое больше никогда не повторится, поэтому необходимо вести счет каждому часу, каждой минуте, проведенным на Марсе. Сегодня вечером у нас праздничный ужин. С завтрашнего дня мы принимаемся за работу. Все понятно? Тогда за дело.
Послышались одобрительные восклицания, кто-то сказал: «поддержано всеми единогласно», ссылаясь на старый научно-фантастический фильм, который Фрэнк смотрел в глубоком детстве.
– Леланд, Айла, – продолжала Люси. – Вы отправляетесь первыми. Ланс, если не трудно, отвезите их на ПМБ и возвращайтесь за следующей партией.
– У меня два багги. Ваш человек может вернуться на нем, и тогда мы заберем всех.
– Отличная мысль. Леланд, ты справишься?
– Я справлюсь с чем угодно. Ланс мне покажет, за какие веревки дергать.
– Вам нужен прицеп, чтобы перевезти груз? Прицепов у меня тоже два.
– Мы путешествовали налегке. Только ручная кладь.
– Хорошо. Ребята, залезайте на раму. Я поеду медленно, но вам все равно придется крепко держаться.
Фрэнк проводил двух астронавтов к багги. Все происходящее уже казалось ему совершенно естественным. Он не понимал, как такое могло быть. Здесь появилось шестеро – пересчитаем еще раз, шестеро посторонних людей, и он воспринимает это как нечто само собой разумеющееся. Быть может, осознание придет позже, когда эти люди станут жить на его  базе, будут шуметь, толкаться в коридорах, разносить на ногах грязь и вообще просто находиться  там.
И речь идет не об одном сегодняшнем дне. Так продлится весь следующий год и дольше. Ему нужно будет приспособиться к огромным переменам в повседневной жизни, и Люси совершенно правильно начала с того, что попросила свой экипаж оставлять его в покое, когда ему нужно будет побыть одному. Эта женщина с первых же минут завоевала его уважение.
Фрэнк забрался на багги, как обычно, взялся за нижнюю перекладину рамы, поставил ногу на колесо, а затем прошел-прополз по решетке и плюхнулся на сиденье.
– Забирайтесь наверх, – сказал он, перекрывая голоса.
В наушниках стоял шум, и Фрэнк не имел возможности его приглушить. Точнее, имел, но он вовсе не собирался хранить какие-то секреты, ему хотелось только тишины и спокойствия. Айла – Уэбер, американка, – просто подтянулась и забралась на раму, перебирая одними руками, без ног.
– Где нам встать? – спросил Леланд, глядя вверх.
– Мы… – Так, стоп. Нет никаких «мы». И никогда не было. – Где хотите, но только позади меня, и держитесь за защитные дуги. Наверное, лучше всего будет, если вы сядете и прижметесь к раме.
«Как поступали мы все. Как поступал я сам. Но только я не могу это сказать, ибо если я так делал, то кто, черт побери, управлял багги?»
Пристегнувшись, Фрэнк уставился на приборную панель. По какой-то необъяснимой причине у него в голове не осталось ни одной мысли. Встряхнувшись, он подался вперед, и его руки сами собой легли на место. Вот так лучше. Фрэнк почувствовал, как шасси содрогнулось под весом присоединившегося к ним Леланда. Он не мог обернуться, чтобы проверить своих пассажиров, поэтому спросил:
– Ну как, все в порядке? Дéржитесь крепко?
– Все отлично. Вези нас домой, Ланс.
Один из них похлопал его по плечу – Фрэнк предположил, что это снова был Леланд, похоже, человек очень общительный, – и он воспринял это как сигнал трогаться. Описав широкую дугу вокруг «Боярышника», Фрэнк вернулся к подножию Вершины и повернул на Сансет.
Он едва снова не сказал «мы», но успел проглотить это слово, прежде чем оно сорвалось у него с языка.
– Обычно я езжу этой дорогой. Склон здесь без осыпей и не такой крутой. Если же ехать в долины на востоке, есть более короткий путь. Прямо вперед и вверх по Лонг-Бич, к тому месту, где обвалилась стенка кратера.
– Лонг-Бич? – спросил Леланд. – Ты из Лос-Анджелеса?
Из Лос-Анджелеса был Ди. Ди погиб, однако названия, которые он дал, продолжали жить.
– Это все Центр управления, – сказал Фрэнк. – База находится на Вершине, а дорога, ведущая к ней, это бульвар Сансет. Вон ту цепочку возвышенностей посреди кратера мы назвали Беверли-Хиллз.
И снова в его речь закралось «мы», но в данном случае никаких проблем не должно было быть. Он уже представил ту мысль, что к выбору топонимических названий приложил руку Центр управления.
– А вы знаете, что все эти элементы ландшафта уже имеют официальные названия, данные Международным астрономическим союзом? – впервые подала голос Айла. Определенно, она впервые обратилась к Фрэнку. Возможно, она вообще говорила впервые.
– Нет. Нет, я этого не знал.
Никто не удосужился сказать ему, поправить его, потому что он должен был умереть, твою мать, как и Ди. И какая-то часть содержимого этого бездонного резервуара ярости просочилась в его голос, несмотря на все его усилия.
Фрэнк не знал, как принести свои извинения, как исправить ситуацию, поэтому он просто умолк, сосредоточившись на том, чтобы не опрокинуть багги и не убить новичков. Направив марсоход вверх по склону, он, спохватившись, уменьшил давление передних колес больше обычного, компенсируя дополнительную нагрузку сзади.
– Если багги начнет опрокидываться, просто спрыгивайте.
– Ты его не опрокинешь, – заметил Леланд.
– Надеюсь на это. Но, сами понимаете, всякое возможно. Так что будьте начеку.
– Быть начеку. Ясно.
Так они говорили друг другу. Фрэнк и его товарищи. И теперь он снова постарался не расплакаться. Его переполняли самые разные чувства, и он просто не мог с ними совладать: от отчаяния к ярости и дальше к скорби, и опять все сначала. Он превратился в развалину. Разбился вдребезги в физическом и психологическом плане и теперь бросался из одной крайности в другую, не в силах остановиться посредине.
Широко раскрыв глаза, Фрэнк подождал, когда вентиляторы их высушат, и поблагодарил конструкторов скафандра за то, что стекло шлема обеспечивало сектор обзора всего сто двадцать градусов.
Багги ворчал, пожирая дорогу вверх по склону, и наконец оказался на Вершине – или как там она называлась на самом деле. Фрэнк увеличил давление колес, чтобы улучшить накат.
– Вон там ваш МОК, – указал Фрэнк. – А это база.
– Мне нравится, как ты поработал, – заметил Леланд.
– Вот что у нас есть. Атмосфера, которой можно дышать, горячая вода и достаточно «керосина», чтобы зажигать свет.
– Просто замечательно! Айле не терпится увидеть теплицу.
Она ведь специалист по растениям, так?
– Я вам потом устрою обзорную экскурсию. Но я только следовал инструкциям, я даже не буду притворяться, будто знал, что делаю.
– Вы вносили какие-либо изменения?
– Даже не знаю, что сказать. Я поступал так, как считал нужным. – Фрэнк рассудил, что ему следует распространиться подробнее. – Но у меня были проблемы с рыбой.
– Проблемы? В отчетах говорилось, что с белка́ми все в норме.
Фрэнку потребовалось какое-то мгновение, чтобы понять, что она имела в виду.
– Да, растет она нормально. Просто я… я не смог ее есть. Не смог убивать ее, чтобы есть.
– О! Значит…
– Поэтому мне пришлось выращивать больше злаков, орехов, гороха и бобов и свернуть выращивание рыбы. Для вас, ребята, я запустил все снова. Надеюсь, я правильно рассчитал время.
– Я посмотрю, что там у вас. Мы всегда можем вернуться к обезвоженным продуктам.
– Голод вам не грозит.
– Все равно, я посмотрю, что там у вас.
– Голод вам не грозит, – повторил Фрэнк, и в голосе его прозвучало слишком много злобы. – Я заполнил пустые бочки из грузовых контейнеров сушеным зерном и орехами, а травы я, вместо того чтобы выбрасывать, замораживал. Я сделал свою работу. Еды у нас хватит.
Ну хорошо, наверное, теперь ему следовало принести извинения. Как и Айле. Но она не знала, где промахнулась, а он не понимал, почему принял обиду так близко к сердцу.
Оставшуюся часть пути, слава богу, короткого, они преодолели молча. Когда Фрэнк остановился перед базой, Айла спустилась вниз, холодно поблагодарила его и, не спрашивая указаний, направилась прямиком к шлюзовой камере соединительного модуля.
Астронавтов готовили к этому годы. Станцию они знали не хуже Фрэнка.
– Понимаю, Ланс, тебе трудно привыкнуть к тому, что ты теперь здесь не один. Все мы бесконечно уверены в собственной правоте: в противном случае нас не отобрали бы сюда. Не обижайся. Показывай, где у тебя второй багги, и поедем за остальными.
Фрэнк проводил взглядом удаляющуюся спину Айлы, чувствуя, что по-прежнему не может выдавить из себя ни одного слова извинения.
– Ты прав. Поехали.

Глава 13

[Файл с сообщением № 137405 от 11.02.2049, 08.12, от ПМБ «Кратер Рахе» Центру управления «Арес-IV»]

Понятно, хорошо работать в полном одиночестве на протяжении восьми месяцев – это далеко не то же самое, что хорошо работать, когда под боком шесть незнакомых человек. И все же, несмотря ни на что, он отнесся к нашему появлению довольно неплохо. Ничего серьезнее «детских болезней». «Ксеносистемы» не ошиблись с выбором.
Леланд

[конец файла]

* * *

Музыка. Фрэнк никак не ожидал услышать музыку. У него – и у его прежних товарищей не было колонок, они прибыли позже, в коробках, которые он не вскрывал. Однако именно это сделали первым делом новоприбывшие астронавты: разыскали их, подключили к главному компьютеру и наполнили базу причудливой смесью песен, старых, очень старых и новых.
Некоторые песни были настолько новыми, что Фрэнк их еще не слышал. И, задумавшись над тем, насколько новыми они могут быть, он вдруг сообразил, что для него новое означает «с тех пор как он попал в тюрьму». Десять лет культурных событий, политической жизни, научных достижений, которые он пропустил, словно путешественник во времени.
И Фрэнк не чувствовал себя лишенным всего этого до тех самых пор, как не был поставлен перед фактом, что он действительно оказался лишен всего этого.
Он был раздавлен. Казалось, неудержимая волна сбила его с ног. У него внутри бушевала свирепая буря воспоминания и забвения; только сейчас он задумался о том, чего лишился, напоминая себе, что окружающие не смогут его понять. В тюрьме заключенные рано или поздно полностью тонули в прошлом, а настоящее продолжало свое течение уже без них. Отчасти именно этим объяснялся феномен зацикленного рецидивизма: человека возвращала за решетку не тяга к преступности, а потрясение от столкновения с неведомым будущим. Окружающий мир становился чуждой территорией, с незнакомыми обычаями и другим языком.
Фрэнк до сих пор не задумывался над этим, решив, что останется в тюрьме до конца своей жизни. И, неожиданно для себя столкнувшись с правдой того, как мир жил без него, он обратился в бегство.
Хотя это было не так. Он никуда не убежал. Все, и Фрэнк споткнулся на этом слове, точно так же, как спотыкался на слове «мы», собрались на камбузе, где шло какое-то совещание. Фрэнк рассудил, что если бы он должен был присутствовать, Люси сказала бы ему об этом. Поэтому он облачился в скафандр и вышел наружу. Не спросив ни у кого разрешения. Никого не предупредив. Не оставив записки. Ему просто хотелось сделать вид, будто он по-прежнему совсем один, сам по себе, в своей отдельной стеклянной колбе.
Но только и это также было не так. Просто он никак не мог заставить себя перестать забираться на вымысел, нагроможденный один на другой. Он здесь не один. И даже хотя призраки прекратили его мучить, в жилых модулях – его  модулях – еще шестеро астронавтов, а на противоположном склоне вулкана есть другая база «Ксеносистем», населенная людьми «Ксеносистем».
Фрэнк слышал звуки скрипки, пусть и неразборчивые, даже сквозь шлем и закрытый внутренний люк шлюзовой камеры. И только когда весь воздух был откачан, наступила тишина.
Фрэнк вошел в отлаженный ритм. Он совершил обход вокруг модулей, проверяя, что ничего не разболталось, убеждаясь в том, что ядерный генератор работает исправно, напоминая себе, что нужно будет протереть от пыли панели солнечных батарей. Дел хватало, пока экипаж НАСА обустраивался на новом месте и знакомился с окружающей обстановкой.
Похоже, астронавты знали свое дело. Фрэнк не сомневался в том, что они уже умеют делать все то, чем занимался он, – обеспечивать функционирование базы; и теперь он может сидеть сложа руки и плевать в потолок, столько, сколько потребуется, после чего просто вернуться домой вместе с ними. Разумеется, со временем он найдет себе занятие – пусть даже просто быть шофером и носить вещи.
А пока что его ждали дела.
Фрэнк отвязал большой квадрат парашютной ткани, которой Деклан протирал панели, и по привычке обмотал его вокруг нижней части одной из опор. Полдень уже миновал, и черные круги были развернуты на запад. До установки новой батареи работа не занимала много времени. Но количество панелей удвоилось, и если раньше очистку их от пыли можно было выполнять мимоходом, теперь ее требовалось планировать заранее.
Фрэнк методично переходил от одного ряда к другому, тщательно очищая верхнюю сторону панелей, затем смахивая щеткой грязь с нижней. Киловатт было достаточно, даже несмотря на то, что на базе теперь жили семеро.
Протирая панели, Фрэнк вошел в ритм. Он занимался знакомой работой, и к тому времени, как он закончил и встряхнул тряпку – по ветру, насколько ему удалось определить, – он уже успокоился.
Покрутив в руке гайковерт, Фрэнк проверил затяжку болтов, крепящих опорные кольца; особое внимание он обратил на мастерскую, поскольку, хоть он и знал, что модуль собран безукоризненно, его до сих пор преследовали воспоминания о том, как Зевс застрял в шлюзовой камере и из его тела выкипела вся жидкость в близкую к вакууму разреженную атмосферу, возникшую после того, как Фрэнк чуть приоткрыл наружный люк.
Опустившись на корточки, Фрэнк изучил обмотанные теплоизоляцией трубы, проходящие под землей от бака с горячей водой к модулям. Существовала вероятность смещения верхних слоев почвы. Вечная мерзлота, с которой Фрэнк никогда не сталкивался на строительных площадках Калифорнии, имела нехорошую привычку вздыматься и опускаться. По крайней мере, так говорил Зевс.
Фрэнку его очень не хватало. Конечно, это было глупо. Или нет. Он сам не мог сказать. Ему не хватало даже Деклана, вне всякого сомнения, самого неуживчивого из тех, кто дожил до второго этапа. И он больше не мог ни с кем поговорить о них. Их никогда не было на Марсе. Они умерли где-то на Земле, их тела кремированы, выписаны свидетельства об их смерти, а их личные вещи отправлены на какой-то склад. Или сожжены вместе с телами.
Фрэнк проверил заряд аккумуляторов багги, затем осмотрел спутниковую тарелку на предмет наличия пыли – и не то чтобы с этим уже возникали проблемы, но все равно имело смысл позаботиться об этом. По крайней мере, если он искал себе работу, чтобы только не возвращаться на базу.
Наконец не осталось никаких дел. Фрэнк вошел на базу через шлюзовую камеру соединительного модуля, и камера, снова наполняясь воздухом, принесла непривычные звуки – долгие, медленные аккорды, наложенные на быстро меняющийся рисунок из нот. Голоса. Шум распаковки и перемещения оборудования.
Фрэнк повесил скафандр и поставил на стеллаж систему жизнеобеспечения, как уже проделывал не одну сотню раз. Он вовремя вспомнил, что ему нужно надеть комбинезон. Комбинезон Брэка. Комбинезон жал сильнее, чем в прошлый раз. Но ничего другого у него не было. Можно будет сказать, что «Ксеносистемы» прислали не тот размер.
Новый экипаж внял предупреждению своего командира. Фрэнка оставили в покое, однако достаточно было уже самого присутствия посторонних людей. Он прошел в теплицу и погрузился в сырой зеленый туман.
Ему стало лучше. Он трогал ростки – якобы это укрепляло их силу, – а увидев, что кукуруза выпустила шелковистые метелки пестиков, взял специальную кисточку и по очереди опылил каждое растение, работая методично, чтобы ничего не пропустить.
Но Фрэнк не заметил Айлу, застывшую неподвижно у самого люка шлюзовой камеры; поэтому он просто скользнул по ней взглядом, поскольку никого здесь не ожидал. Но затем она подняла руку, обозначая свое присутствие, и Фрэнк вздрогнул от неожиданности.
И не только. Он отпрянул назад, неуклюже налетев на стеллаж, и вынужден был выронить кисточку, чтобы удержаться на ногах. Избежав подобного позора, Фрэнк схватился за стеллаж с гидропоникой, приходя в себя.
Сначала он решил, что это призрак. Хуже того. Он решил, что это не призрак.
– Извините, – сказала Айла. – Я не хотела… вас напугать.
Фрэнк ободрал руку, но на самом деле это были пустяки. Все его главные проблемы происходили внутри, а не снаружи.
– Вы тут не виноваты, – сказал он. – Ни в чем не виноваты. Я вовсе не говорю, что это моя вина, но мне нужно кое-что сделать, и, похоже, это займет какое-то время.
Выпрямившись, Фрэнк почувствовал, как жмет слишком короткий комбинезон, и, взглянув на зачесанные назад гладкие светлые волосы Айлы, стал искать на полу выроненную кисточку.
Нагнувшись, он подобрал ее и выбросил в компостный ящик.
– Чем я могу вам помочь? – наконец спросил Фрэнк.
– Я просто хотела посмотреть, что к чему, – сказала Айла. Она указала на люк шлюзовой камеры за спиной. – Но если вы хотите, чтобы я вам не мешала, я зайду позже.
– Все в порядке. Это же не моя собственная теплица. Вы можете приходить и уходить, когда пожелаете.
– Мы здесь новенькие, Ланс. И нам бы не хотелось… давить на вас.
Фрэнк отвернулся, снова повернулся к ней.
– Все в порядке. Мы ведь здесь для того, чтобы делать дело, правильно? Я не собираюсь вам мешать, и база достаточно большая, чтобы я мог где-нибудь укрыться, если захочу.
– Как скажете. Не буду вам мешать.
Айла осталась на почтительном расстоянии от него. Фрэнк проверил резервуары с питательными веществами, заполнив доверху те, которые, как ему показалось, опустели, но на самом деле можно было не трогать и их. Он вдруг поймал себя на том, сколько же ненужной работы он изобрел для себя и как эта рутина помогала ему продержаться все это время. Вследствие того, что он отвлекся, встречая новоприбывших, его планшет был переполнен пропущенными сообщениями и напоминаниями, бо́льшая часть которых, если не все, были совершенно несрочными.
Спустившись по трапу на нижний уровень, Фрэнк проверил температуру воды в аквариумах с тилапиями рукой – рыбы подплыли, чтобы изучить незнакомый предмет, тычась в пальцы, – и по цифровому термометру.
– Праздники закончились, малыши, – обратился Фрэнк к тилапиям. – Эти ребята будут относиться к вам не так бережно, как я.
– Ланс, вы что-то сказали?
– Просто разговариваю с рыбами, – повысил голос Фрэнк.
– Понятно. Извините.
Он склонился над ближайшим аквариумом.
– Тут я ничего не могу поделать. Даже не знаю, что лучше: чтобы вы жили, питались и занимались чем нужно, чтобы выводить мальков, или просто оставались замороженной икрой. – Он посмотрел на свое разорванное отражение в непрерывно перемешиваемой воде. – Я просто не знаю.
Рыб съедят. Именно ради этого Фрэнк расширил производство. Но он не знал, есть ли в составе нового экипажа вегетарианцы, а также не знал, сможет ли есть рыбу сам, если ему не придется ее убивать. Возможно. Проклятие, на вкус она ему очень нравится, но вот звук ножа, рассекающего кость… при одной только мысли об этом Фрэнк ощутил рвотный рефлекс.
Посмотрев на пол, он сглотнул комок в горле и, окунув руки в аквариум, протер себе лоб. Будет ли это означать, что теперь от него исходит слабый запах рыбы? До сих пор на базе никаких посторонних не было. Фрэнк обнюхал пальцы и пришел к выводу, что от них пахнет лишь водой, богатой питательными веществами.
Он также проверил показатели дополнительных резервуаров, которые защищали систему водоснабжения от перепадов давления в наружных трубах. Все оставалось в допустимых пределах, установленных Зевсом, с тех самых пор как система была введена в действие. Простая и надежная, она не имела подвижных частей, которые могли бы выйти из строя. Так что ее можно было и не проверять. Пустая, ненужная работа, лишь бы чем-нибудь себя занять. Только и всего.
Фрэнк поднялся обратно на второй уровень. Айла по-прежнему находилась там, изучала стеллажи с клубникой. Увидев Фрэнка или, по крайней мере, почувствовав его присутствие, она подчеркнуто внимательно осмотрела растения, как сверху, где были листья и ягоды, так и снизу, где в непрерывно пополняющейся ванне с питательными веществами болтались корешки.
Ее длинные волосы свисали белой косой по спине почти до самого пояса.
– Как вы ее опыляете? – спросила Айла, задвигая поддон на стеллаж.
– Вот кисточка. – Фрэнк прошел к выдвижному ящику, где хранился мелкий инструмент. Помедлив мгновение, он достал предмет, похожий на маленький помазок для бритья. – Я мою ее после каждого использования, поскольку не знаю, имеет ли значение то, что я перенесу пыльцу с клубники на перец или на кабачки. И у меня вырастет наполовину помидор, наполовину дыня или что-нибудь вроде того: по правде сказать, я мало разбираюсь в том, что делаю, и стараюсь неукоснительно соблюдать инструкции, полученные от «Ксеносистем». От голода я не умер, так что, наверное, хоть что-то я делаю правильно.
Это была самая длинная речь, которую Фрэнк произнес за последние несколько месяцев, и он даже ощутил что-то вроде эйфории. Он помнит, как говорить, а не только как отгрызать кому-то голову.
– Пожалуй, роботы еще не со всем могут справиться, – сказала Айла, непреднамеренно напоминая Фрэнку о том, зачем он здесь. Заметила ли она, как он вздрогнул? – Вы говорили, что создали запасы зерна.
– А то как же. Но не здесь. Тут слишком влажно. Я не хотел, чтобы зерно проросло.
– Можно взглянуть?
– Если вам это интересно.
Они вошли в шлюзовую камеру вместе. В предыдущий раз Фрэнк поступил так, когда они с Декланом выходили наружу, чтобы попытаться выманить Брэка. Вскоре после этого оба получили пулевые ранения. Деклан – смертельное, прямо в стекло шлема. Эти воспоминания не тускнеют, да? Но теперь ситуация была в корне другой, и Фрэнку пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы удержаться и не начать царапать люк, пытаясь выбраться из камеры.
Если Айла и заметила что-либо, она не подала вида.
Они оказались в соединительном модуле, и Фрэнк сразу же спустился вниз. В свое время он рассудил, что для хранения съестных припасов лучше места не придумать: прохладно, сухо и темно, и далеко от лекарственных принадлежностей и устройства очистки воды. Емкости, которыми пользовался Фрэнк, не были герметичными, но поскольку он смастерил их сам из частей грузовых контейнеров, он был ими доволен.
Пространства здесь было больше, чем в тесноте шлюзовой камеры, однако близость Айлы все равно действовала на Фрэнка, и он отошел в самый дальний угол, предоставив ей изучать банки с надписями, нацарапанными по сохранившейся краске. Бумаги на базе не было – не было ничего, чтобы сделать этикетки.
– Овес, пшеница, рожь, соя, арахис, кукуруза, – произнесла вслух Айла, разбирая надписи.
По правде сказать, прочитать некоторые было очень нелегко. Взяв одну банку, Айла поморщилась, удивленная ее тяжестью.
– Бог мой!
– Что?
– Их так много.
Банки, более или менее одинаковых размеров, стояли в несколько рядов.
– Наверное… мне стало скучно. Я уже говорил вам, что не ем рыбу? Поэтому мне пришлось сменить диету, ну и… Вот это. Витаминов и питательных веществ, по-моему, у нас достаточно, и есть еще органические остатки, лежат без дела. К ним я еще не притрагивался. Если вы хотите взять теплицу в свои руки – пожалуйста. Как я уже говорил, я на самом деле не знаю, что делаю.
Айла обернулась к нему, и коса плавно описала дугу, словно в замедленной съемке.
– Для человека, который признаётся в собственном невежестве, вы поработали просто отлично. Мы можем печь хлеб. По крайней мере из бездрожжевого теста. У меня есть сушеные дрожжи, но нужно держать их в защищенном месте до тех пор, пока мы не убедимся, что они не причинят вред базе.
– У меня нет ничего, чтобы молоть муку. Наверное, можно будет что-нибудь смастерить, но…
– Я позабочусь об этом. Посмотрю, что мы привезли с собой.
– Вы разбираетесь в таких вещах?
– Я выросла на ферме, – пожала плечами Айла. – Потом стала астронавтом. А вы?
Биография Фрэнка – строитель, убийца, заключенный – не слишком соответствовала траектории, которая могла привести на Марс. А краеугольные факты биографии Брэка – Фрэнка предупредили рассказывать о них туманно, чтобы избежать дальнейших вопросов, – не соответствовали Фрэнку.
– Военная карьера, – сказал он.
– Я так и думала. В каких войсках?
– Это… это засекречено. – Отговорка была слабой, и Фрэнк это сознавал. Ему даже не пришлось симулировать смущение. – Извините. Приказ.
– Ничего страшного. Я не стану допытываться. Спасибо за то, что показали мне все это. По-моему, вы прекрасно поработали, и я не собираюсь выпихивать вас из теплицы. И дело не в том, что на мне гора экспериментов и только пятнадцать месяцев на то, чтобы их осуществить, а в довершение еще следить за тем, чтобы все были сыты. Если хотите, можете просто и дальше заниматься тем, чем занимались, в каких угодно объемах. – Закрыв банку крышкой, Айла задвинула ее на полку. – Тогда у меня останется больше времени на науку. Я не намереваюсь наваливать на вас работу, но если вы ничего не имеете против, мы договоримся?
– По-моему, справедливо. Главное, чтобы никто не оставлял какое-то дело несделанным, положившись на то, что его сделает кто-либо другой. Хорошо. Договорились.
Фрэнк протянул кулак. Это движение было естественным, привычным, но Айла лишь недоуменно уставилась на него. Отдернув кулак, Фрэнк направился к трапу.
Он может выдать себя по-разному, не только словами, а просто своими действиями, просто тем, какой он есть. Фрэнк отправился понажимать еще кое-какие кнопки и по пути встретил других астронавтов, Леланда и Юнь: они выглядели невозможно идеально. Здоровые, в отличной физической форме, поглощенные делом, воодушевленные: полное физическое, эмоциональное и психологическое равновесие.
В то время как самому Фрэнку и его товарищам-заключенным было далеко до этого. «Одноразовые макаки», которым нужно было продержаться ровно столько, чтобы сделать свое дело. Они пробуждались, болели, голодали, мучились жаждой, спорили между собой, работали на износ и безропотно сносили оскорбления.
А должно все было быть вот так. И так могло бы быть, при некотором старании. Будьте вы прокляты, «Ксеносистемы»!
Задернув за собой занавеску кабинки, Фрэнк спустил комбинезон до колен. Сев, он оперся локтями на колени и обхватил лицо руками. День первый из пятнадцати месяцев. Он так долго ждал этого. Так долго, и вот теперь, когда это наконец случилось, он больше не знал, хочет ли по-прежнему это.
– Ланс! – Это был Леланд, за занавеской.
– Дай мне пять минут, хорошо?
Проклятие. Этим всегда славился Деклан – подкарауливал людей в сортире, и за это все его не любили.
Тишина, затем:
– Становится лучше. Только и всего. Становится лучше.
Фрэнк услышал удаляющиеся по коридору шаги. Действительно, только и всего.
Но так ли это? Правда ли становится лучше? Или же накопившаяся тяжесть всего того, что он видел, сделал и пережил, сломает его? Достаточно оказалось лишь появления новых людей, которым он был нужен за свои навыки и опыт, которые хотели подружиться с ним, готовы были проявить доброту и терпение, которые не собирались его убить, не собирались копаться в его сломанной душе.
Эти боги, спустившиеся с небес, оставались так высоко, что Фрэнк не знал, как ему быть.
Только не расплакаться. Определенно, только не расплакаться. Дышать глубоко и размеренно. Моргать, прогоняя слезы.
Фрэнк подергал нужные ручки и нажал нужные кнопки, затем вымыл руки и застегнул молнию комбинезона. Он решил делать то, что только и мог делать. Идти дальше и надеяться, что, как сказал Леланд, станет лучше.

Глава 14

[Файл с сообщением № 139697 от 15.02.2049, 17:08, от Центра управления ПМБ «Кратер Рахе»]

Наша команда просматривает все каналы связи НАСА, проверяя, что никто не подозревает вас или базу, и пока что все в порядке! Просто помните, что вы всегда можете при необходимости спрятаться за отговоркой «коммерческая тайна». Астронавты знают, что к чему, а если кто-нибудь начнет настаивать, вам нужно будет довести это до сведения командира Дэвисон или сообщить мне, и тогда это сделаю я.
Как мне сказали, в последнюю неделю мы не замечали никакой активности на М-2. Ни передвижений, ни новых следов. По-прежнему никакой связи. Судя по всему, они не выкарабкались. Так что вы, по всей видимости, можете больше не беспокоиться о них. Хотя это очень печально, я до сих пор не могу прийти в себя от того, что нас не предупредили раньше.
У вас получается отлично, Фрэнк. Поступающие с базы изображения и видеосъемки с вашим участием подвергаются цифровому редактированию практически в реальном времени: вы можете не отворачивать лицо от объектива! Неотредактированная версия попадает сначала ко мне, и я с удовольствием наблюдаю за тем, как у вас идут дела. Так я чувствую связь между нами.
Луиза

[конец расшифровки]

Фрэнк заканчивал завтракать, а Юнь сидела рядом, сжимая в руках свой планшет, и выжидающе смотрела на него. Поняв намек, Фрэнк поставил кружку с кофе на стол и, не оборачиваясь, спросил:
– Вам что-то нужно от меня?
– Вы знаете правила, – ответила Юнь.
– Я знаю ваши правила.
– Все остальные заняты ближайшие четыре дня, но я хочу как можно скорее развернуть метеорологические станции. Чем больше данных я соберу, тем больше мы узнаем.
– Естественно, – согласился Фрэнк.
– Мне нужно проверить, как они будут работать в полевых условиях. Эти станции во многом моя собственная разработка.
– Я все понял. Хорошо. Я даю свое согласие. – Он потряс кружкой. – Только дайте мне допить кофе и понажимать кнопки. Вы согласовали это с Люси?
– Согласую.
Юнь пододвинула ему свой планшет, и Фрэнк придвинул его ближе. На фотографии был изображен вулкан, Керавнийский купол, а маркеры обозначали русло Санта-Клары до самого огромного кратера на вершине.
До самой вершины. М-2 находится на юге, у самого подножия, но вершина вулкана в пределах досягаемости с базы. Даже если астронавты «Ксеносистем» больше не могут так удаляться от базы – и даже если все они к настоящему времени уже погибли, а Фрэнк не знал, как относиться к этому возможному исходу, поскольку чувства его по-прежнему метались между озлобленностью и страхом, – на вершине могут оставаться свидетельства того, что они там бывали.
Наверное, ему следовало изменить свое решение и сначала подняться туда одному, чтобы все выяснить. Но было уже слишком поздно.
– Вы полагаете, это чересчур сложная задача?
Фрэнк обвел пальцем периметр кратера.
– Вы прошли обучение. Вам известно, как трудно просто находиться в скафандре. Мы можем попробовать, но, подозреваю, нам придется сделать не одну поездку наверх.
Возможно, это даст ему время самому разведать верхнюю часть склона.
– От меня многого ждут, – сказала Юнь.
– От вас ждут, чтобы вы вернулись целой и невредимой.
Юнь нахмурилась, словно Фрэнк ее не понял.
– Много денег было потрачено на то, чтобы доставить меня сюда.
Фрэнк огляделся по сторонам. Поблизости никого не было.
– Мы сделаем все, что сможем, но искушать судьбу не будем, договорились? Марс только и ждет, как бы вас погубить.
Кивнув, Юнь ушла, захватив с собой планшет. Фрэнк проводил ее взглядом. Ей ничего никому не нужно было доказывать – ни ему, ни правительству, никому. Однако это, по-видимому, оказывало свое давление.
Правило – озвученное Люси, установленное НАСА, – гласило: никаких дальних экспедиций без напарника. Перемещаться в непосредственной близости от базы разрешалось, но кто-то все равно должен был сидеть в центре управления и связи и слушать, на тот случай, если потребуется ответить на сигнал бедствия. Это имело смысл. Надлежащие меры безопасности, соблюдаемые постоянно.
Но был еще Фрэнк, на которого это правило не распространялось. Люси это не нравилось, однако Фрэнк ей не подчинялся, и она не могла ему приказывать. Он мог выходить наружу и отправляться когда угодно и куда угодно. Ему даже было необязательно ставить ее в известность, однако он всегда ее предупреждал, поскольку не хотел гадить в собственную постель. К тому же Люси ему нравилась. Она была толковой. И знала свое дело. Ее беспокоила безопасность экипажа, и Фрэнка в том числе, что огорчало обоих, но, хотелось верить, со временем они с этим разберутся.
Но Люси доверяла ему настолько, что ставила его в пару со своими людьми. А от этого… а от этого Фрэнку становилось не по себе. Он был самозванец, обманщик и не говорил Люси то, что ей следовало знать.
Если она узнает правду, как она поступит? Оставит его здесь? Такой вариант казался наиболее правдоподобным. Вместо того чтобы провести восемь месяцев в обществе убийцы на борту межпланетного корабля, с трудом вмещающего шестерых, Люси бросит его на Марсе. Черт возьми, именно так поступил бы он сам. Это единственное разумное решение.
Поэтому Фрэнк не собирался говорить Люси правду. Сделать дело, вернуться домой, разыскать Майка. И только. И не загадывать дальше. Сохранить свою тайну, спрятав ее глубоко в душе. Допив кофе, уже холодный, Фрэнк отправился в клозет.
К тому времени как он облачился в скафандр, Юнь уже была снаружи и загружала прицеп. Она переносила метеорологические станции – на самом деле это было нечто более серьезное, однако Юнь называла их именно так, – из грузового контейнера, перевезенного к базе, к стоящему в пятидесяти ярдах от него прицепу. Станции были нетяжелые, но громоздкие, а чем больше времени астронавты потратят сейчас, собираясь в путь, тем меньше его останется для проведения экспериментов.
Поэтому Фрэнк подогнал прицеп задом к самому контейнеру. Ему даже удалось представить все так, будто дело было проще простого, хотя он и не стремился к этому: все определялось исключительно практикой. Марси была хорошим учителем.
Пристегнув груз ремнями, Фрэнк потряс его, затем затянул храповики еще на один щелчок. Теперь можно было ехать, и, напоследок еще раз связавшись с Люси, они направились к въезду в Санта-Клару.
Уровня моря как нулевой отметки не существовало – Юнь называла его «исходным значением», – но цифры показывали, что Керавнийский купол имеет под тридцать тысяч футов. Поскольку астронавты были в костюмах, высота не имела для них особого значения и выражалась лишь в дополнительной нагрузке на аккумуляторы. И все же для Фрэнка эта поездка стала самой продолжительной после той, в ходе которой он встретил члена экипажа М-2, и направлялся он в ту же сторону.
Фрэнк чувствовал тяжесть в груди. Русло Санта-Клары извивалось широкими плавными излучинами, окруженными высокими крутыми берегами, загораживающими вид впереди и по сторонам. За каждым поворотом могла ждать фигура в скафандре, багги.
И каждый раз, когда этого не происходило, Фрэнк ощущал прилив облегчения, которое затем постепенно рассеивалось, снова уступая место тревоге. Фрэнк начинал осознавать в полной мере, каково хранить секреты «Ксеносистем». И дело было не в том, что он не мог лгать, обманывать, выдавать себя за другого: его выматывала постоянная психическая нагрузка.
Но ему приходилось пережить и кое-что похуже. Нужно просто стиснуть зубы и двигаться дальше.
Очень помогало то, что Юнь любила поболтать. Это было просто замечательно. Фрэнк ничего не имел против, поскольку Юнь, похоже, не стремилась завязать разговор, а просто указывала себе на все вокруг, чтобы лучше это запомнить: от Фрэнка не требовалось слушать, не говоря уж о том, чтобы отвечать. Вот если она упомянет его имя – имя Брэка – ему потребуется включить внимание.
Юнь описывала путь вверх по склону по извивающемуся змеей руслу реки, указывала на то, как песок собрался у хорошо обозначенных границ долины, в то время как по склону он продолжал двигаться вниз под действием ветра, на что указывали каплевидные наносы вокруг кратеров, появившихся впоследствии в твердой поверхности.
Если Юнь и обратила внимание на старые следы колес, оставленные Фрэнком, то ни словом об этом не обмолвилась: однако время сделало их нечеткими и размазанными, демонстрируя то, что процесс, породивший на поверхности песка рябь, по-прежнему продолжается.
Багги упорно полз вверх. Фрэнк одновременно следил за направлением движения и присматривал за показателем уровня заряда аккумуляторов: при спуске энергии будет расходоваться меньше, но все же Фрэнк не собирался опускаться ниже пятидесяти процентов. До самой вершины было миль шестьдесят или около того, и еще, очевидно, столько же вниз. На бумаге такое осуществить запросто, но перспектива застрять посреди склона казалась очень непривлекательной.
– Ланс, ты можешь остановиться?
Фрэнк отпустил рычаг управления, и багги замедлился и остановился. Выбравшись из решетки рамы у него за спиной, Юнь легко спрыгнула на землю. Взяв висящий на запястье фотоаппарат, – на самом деле, два фотоаппарата, закрепленных на одной раме в кожухе, защищающем от пыли, из-за чего обращаться с ними можно было только двумя руками, – и приблизилась к стене долины. По какой-то необъяснимой причине Юнь умолкла; движения ее стали такими, будто она подкрадывалась к добыче.
Подняв фотоаппарат, она навела объектив и сделала несколько снимков.
– Ланс, ты уже видел это? – Юнь указала на землю, на более темное пятно на почве, которое, казалось, выливалось из вершины песчаного бархана и растекалось вниз по склону.
– Наверное, должен был видеть. А что это такое? – Ну разумеется, он бывал здесь, каждый раз, когда ездил в долину.
– Это приливная линия. Ты не мог бы достать из прицепа геодезическую вешку?
Спустившись на землю, Фрэнк достал телескопическую вешку и раздвинул ее на всю длину, пока шел к Юнь.
– И отчего она образуется?
– От воды, – ответила Юнь.
– Но вода испаряется. – Фрэнк развернулся так, чтобы заглянуть ей в шлем, увидеть ее напряженное, сосредоточенное лицо.
– Вода, перенасыщенная солями, может существовать в жидком виде и при таких давлениях и температурах. Скорость испарения все равно останется высокой, но считается, что вода, заключенная между отдельными частицами мелкозернистого вещества, просачивается к поверхности. Это следы воды, Ланс, испарившейся с земли. Ночью она снова замерзнет, и темное пятно исчезнет, но как только днем температура снова повысится, процесс начнется сначала.
Юнь попросила Фрэнка подойти к подтеку сбоку и положить полосатую вешку рядом с ним, но не на него. Фрэнк сделал так, как ему сказали. Вблизи граница между светлой и темной почвой была размытой, и пятно, насколько мог зрительно судить он, не увеличивалось в размерах.
Юнь сделала еще несколько фотографий, медленно перемещаясь вдоль пятна по дуге, затем отметила его положение на планшете, ткнув пальцем в экран и быстро набрав одним пальцем текст.
– Когда ты собирал породу для устройства производства воды, что ты использовал?
– Мы – то есть я и роботы просто засыпа́ли лопатами в машину почву рядом с базой. Я полагал, что она каким-то образом обрабатывает камни и извлекает из них воду. Я никак не думал, что у самой поверхности находится настоящая вода.
– Такое на самом деле на Марсе далеко не везде, – сказала Юнь. – Но это одна из причин, почему ПМБ была устроена именно здесь. Это место богато природными ресурсами, и здесь для высвобождения летучих веществ не требуется много энергии. А нанесение богатых залежами мест на карту поможет лучше готовить следующие экспедиции.
– Ты имеешь в виду колонизацию. Постоянные поселения.
– Да. У тебя есть какие-либо мысли на этот счет, Ланс? – Взяв телескопическую вешку, Юнь собрала ее в положение для транспортировки.
– Мои мысли? – Фрэнк прищелкнул языком. – Думаю, это не по моей части.
– Ты скучаешь по Земле?
– Что-то в таком духе, – подтвердил он.
– Возможно, ты передумаешь.
– Вот как? Ты серьезно? Эта планета уже столько раз пыталась меня убить.
– Китайское правительство внимательно изучает возможность колонизации Марса и хочет до конца этого столетия закрепиться на Красной планете, – сказала Юнь.
Казалось, она читала заготовленный текст. И Фрэнк это почувствовал, потому что именно так говорил он сам, когда повторял, как попугай, заявления «Ксеносистем». Поэтому он рассмеялся: непроизвольный отклик, который оборвался сразу же, как только он увидел выражение лица Юнь.
– Я не хотел тебя обидеть, – сказал Фрэнк. – Честное слово. Я тебя понимаю.
Он забрался на багги, а Юнь, снова устроившись позади, продолжила свои комментарии. Она указала на то, что, чем выше по склону вулкана они поднимались, тем более крутыми становились повороты долины, накладываясь друг на друга, с выступающими в русло реки острыми скалами, сменяющимися ленивыми левыми и правыми поворотами.
Фрэнк еще никогда не поднимался так высоко, а им предстояло забраться еще дальше. На отметке пять тысяч метров – Фрэнку пришлось пересчитать, какая это была на самом деле высота, шестнадцать тысяч футов или около того, – они остановились и достали из прицепа ящик с инструментом. Взяв за лямки, они понесли его вверх по склону. Поверхность была сыпучая и довольно крутая. Фрэнк, имевший значительно больший опыт нахождения снаружи, прокладывал путь к вершине.
Они прошли еще ярдов сто по ступенчатой вулканической поверхности и поставили ящик. Пока Юнь устанавливала аппаратуру, Фрэнку оставалось только любоваться пейзажем. Они находились на северо-западном склоне Керавнийского купола, откуда можно было с трудом различить сильно пересеченную местность на западе, до которой было сколько – миль шестьдесят? Гора Урана возвышалась правее. Плотность висящей в воздухе дымки, по прикидкам Фрэнка, была примерно средняя. Определенно, такого густого тумана, как ему приходилось порой видеть, сейчас не было; с другой стороны, иногда атмосфера становилась прозрачной, словно стекло.
Надежды разглядеть какие-либо детали у основания вулкана не было: Фрэнк не мог даже отыскать взглядом ту черту, где отроги плавно переходили в песчаное море. Таковы были размеры широченного каменного выступа, на котором он стоял, что ему был виден один только склон, уходящий вверх слева от него и вниз во всех остальных направлениях. М-2, в каком бы состоянии она сейчас ни пребывала, пока что оставалась скрыта. До тех пор пока на вершине не появится какого-либо необъяснимого мусора или трупов, все будет в порядке.
Фрэнк не спрашивал у Юнь, как часто ей уже приходилось развертывать метеорологическую станцию, однако по быстроте и четкости ее движений он понимал, что она отрабатывала это снова и снова до тех пор, пока не научилась все делать с закрытыми глазами. Сама станция устанавливалась на треноге, которую, как заверила Фрэнка Юнь, не сможет опрокинуть ветер. На балке размещались датчики давления и температуры, а также лазер для измерения содержания пыли. Запитанная от солнечной батареи размером с ладонь, заключенная в герметичный корпус электроника собирала всю информацию и через штыревую антенну, закрепленную сверху, пересылала ее на ПМБ.
Связавшись с устройством через свой планшет, Юнь включила его, провела диагностический контроль и убедилась в том, что оно взаимодействует с главным компьютером. Четверть часа, от начала до конца. Оборудование было отличным, и Юнь, вероятно, вместе с целой группой специалистов, тщательно продумала, как оно будет работать. Ну разумеется, спроектировано оно хорошо. Даже «Ксеносистемы» старались разрабатывать качественное оборудование.
Однако сразу же бросался в глаза разительный контраст между идеалами разработчиков метеостанции и сугубо практичным подходом тех, кто отправил заключенных на Марс без надежды вернуться обратно. Фрэнк рассудил, что лучше не заострять внимание на таких вещах.
Юнь закрыла ящик крышкой, и они вдвоем отнесли его обратно, скользя вниз по склону вдоль своих собственных следов. Похоже, Юнь тщательно следила за тем, чтобы не наступать абы куда, словно, если бы она сошла с протоптанного пути и оставила бы новые следы, это испортило бы первозданность данного места. Фрэнк не видел в этом ничего страшного, но тем не менее безропотно ходил за ней след в след.
Загрузив оборудование в прицеп и забравшись на сиденье, Фрэнк проверил запасы воздуха и энергию аккумулятора и напомнил Юнь сделать то же самое, а продолжительность оставшейся части светового дня и погоду он оценил, откинувшись назад и посмотрев в небо. Веских причин не подняться до самой вершины не было.
Чем ближе они подъезжали к вершине, тем все более пересеченным становился склон: более крутые повороты, более крутые обрывы, свидетельства водопадов, когда-то извергавшихся в притоках, и даже острова, высокие и изолированные, посреди русла.
Сверившись с картой, Фрэнк на развилке свернул направо, чтобы не оказаться на дне озера, и вместо этого стал подниматься вверх по руслу одного из притоков, который постепенно привел на открытый склон вулкана, к самому краю огромного плоскодонного кратера.
Теперь они поднялись на высоту двадцать две тысячи футов над исходным значением, однако это совсем не ощущалось. Форма конуса вулкана не позволяла видеть ничего, кроме самого вулкана. Единственным другим ориентиром была дальняя стенка кратера, еще на пять с половиной тысяч футов выше того места, где они находились в настоящий момент. Ее саму можно было считать горой.
Они остановились, чтобы установить еще одну метеостанцию и подключить ее к сети, после чего подъехали к самому краю кратера. Юнь назвала его «кальдерой», и Фрэнк молча проглотил незнакомое слово, чтобы не показывать свое невежество.
Кратер, кальдера, или как там его, имел в поперечнике десять миль. Более или менее плоский внизу, он был окружен крутыми зазубренными склонами. Судя по картам, спуск на дно представлялся невозможным; однако теперь, стоя на краю, Фрэнк прикинул, что кое-где такое осуществимо. Противоположный, восточный склон был более крутой, но там, где они остановились, градиент не превышал двадцати-тридцати процентов.
– Уверен, Джим рано или поздно захочет спуститься вниз, – сказал Фрэнк.
– Думаю, Джим захочет сюда переселиться, – улыбнулась Юнь. Она обвела взглядом огромную каменную чашу, медленно поворачиваясь слева направо, чтобы впитать всё. – Видишь вон тот участок более неровной поверхности посредине?
– Конечно.
Это место было похоже на внезапно застывшую лужицу закипевшего на сковородке масла.
– Возможно, это вершина магматического канала. Богатого полезными ископаемыми. Какими именно, я не могу сказать. Но, вполне вероятно, металлами. Необходимо исследовать это место и взять образцы для дальнейшего изучения.
– Ну тогда мне придется часто сюда возвращаться.
– У нас есть запасные секции модулей. Если мы соберем одну здесь, это позволит находиться гораздо больше времени за пределами базы. Жаль, что роботов уже отправили обратно на Землю для анализа.
Фрэнк всматривался в даль до тех пор, пока не сформулировал ответ. Если М-2 не в игре, все в порядке: сюда можно приезжать, не опасаясь наткнуться на соседей. А технически установить здесь модуль не представляет труда. Проблемы возникнут с поддержанием пригодной для дыхания атмосферы и постоянной внутренней температуры. Опять же, если об М-2 можно больше не беспокоиться, оснований блокировать эту затею нет. Нужно будет все обсудить с Луизой.
– Я знаю, как собрать модуль, – сказал Фрэнк наконец. – Меня этому обучили, на всякий случай. Если все согласятся принять участие, работа займет меньше дня. Накачать кислородом из баллонов до пяти фунтов на квадратный дюйм, и нужно будет подумать, что использовать вместо клозета. Есть еще вопросы электричества и обогрева, но если Джиму нужен только охотничий домик, чтобы максимально растянуть световой день, тогда все будет значительно проще.
– Он может хранить здесь оборудование и образцы.
– Почему бы и нет? Кто-нибудь забрасывает сюда Джима с напарником рано утром, а поздно вечером забирает их, и тогда у нас всегда оба багги будут внизу, в долине.
– Замечательная мысль, Ланс. Я переговорю с Джимом, а он поговорит с Люси. Но, разумеется, нам понадобится твоя помощь.
– Чем смогу. Но я хочу, чтобы ты знала: ничего сложного тут нет. Запасной модуль у нас есть, и нет смысла хранить его в бездействии, когда можно его использовать.
Юнь снова повернулась к кратеру.
– А мы сегодня сможем подняться на вершину?
Фрэнк открыл панель управления скафандра.
– Люси просила не опускаться ниже сорока процентов, так?
Его скафандр показывал пятьдесят один процент.
– А какой у тебя был абсолютный минимум?
«Пустой бак, – подумал Фрэнк. – Совершенно пустой бак». И в тот день умерла Марси, потому что Брэку нужно было принести кого-нибудь в жертву, чтобы облегчить кризис с продовольствием.
– Гораздо меньше, чем сейчас.
После чего Фрэнк поступил так, как поступали все заключенные, когда отключали микрофоны, чтобы их не мог услышать Брэк. Ну да, на самом деле эта затея не сработала, потому что медицинские датчики, вживленные в грудь, также были оснащены микрофонами, которые улавливали каждое слово, резонирующее через грудную клетку, и передавали информацию через продолжавший работать передатчик скафандра. Но это ведь хорошие ребята, и они на такое не пойдут.
Скафандры НАСА имели конструкцию, очень похожую на конструкцию скафандра Фрэнка. Определенно, это относилось к органам управления; поработав с панелью Юнь, Фрэнк отключил и ее микрофон, после чего прикоснулся своим шлемом к ее шлему.
– Ты меня слышишь?
– Да. Ланс, почему ты это сделал?
– Потому, что если мы собираемся обсудить, как нарушить правила, нам не нужно, чтобы нас услышали по открытому каналу, когда наш разговор окажется предан всеобщей огласке.
– Мы сейчас будем обсуждать, как нарушить правила?
– Мы нарушим правила, если направимся к вершине. У меня осталось пятьдесят процентов, у тебя и того меньше, а нам придется воспользоваться длинным кружным путем на юг: карта показывает, что на север ехать нельзя, там дорогу преграждают большие скалы. Поэтому мы сделаем крюк в шестьдесят миль, что, вероятно, займет четыре часа, и потом нам нужно будет проехать еще тридцать пять миль вниз по Санта-Кларе. Скажем, это потребует полтора часа. При удачном раскладе на базу мы вернемся, имея всего десять процентов.
– Ого.
– А теперь вот что: Люси мне не начальник, она на меня кричит, я посылаю ее далеко и надолго. Но ты? Ты на Марсе всего неделю, и это твоя первая дальняя поездка. Если хочешь моего совета, я бы сыграл чисто, и мы сможем выехать завтра или послезавтра, чтобы добраться до вершины.
– Но разве нам не придется преодолевать то же самое расстояние, что и сегодня?
– Я знаю, как сократить путь, подняться прямиком по северному склону. До самой вершины так будет миль тридцать пять. Мы сможем подняться туда и вернуться обратно еще до полудня.
От того места, где они сейчас стояли, до вершины было всего десять миль по прямой через зияющее жерло кратера. Но хотя Фрэнк не сомневался в том, что сможет спуститься вниз, шансы подняться по противоположному склону выглядели не такими однозначными. Подъем выглядел внушительным: круче Лонг-Бич и почти впятеро длиннее.
– Если ты хочешь, чтобы я отвез тебя туда сейчас, я это сделаю. Вероятно, далеко мы не уедем, Люси начнет беспокоиться, что с нами стряслось. Или мы можем вернуться назад, так у нас останется как раз сорок процентов, а то и меньше. Решать тебе.
– Нет, ты прав. Это подождет до завтра.
– Отличный выбор. – Фрэнк показал Юнь, как включить микрофон, после чего включил свой. – Возвращаемся назад.
Если обитатели М-2 и добирались в какой-то момент до вершины, они поднимались с юга. В этом случае там по-прежнему их следы, и Фрэнк хотел сначала это проверить и при необходимости оставить свои собственные следы. Если он повезет Юнь северным путем, это исключит все ненужные проблемы. Достаточно и тех, от которых никуда не деться.
Подождав, когда Юнь снова усядется у него за спиной, Фрэнк описал широкую дугу, разворачивая багги. Находясь лицом к югу, он всмотрелся в даль. Не увидев ничего, кроме ржаво-красных камней, Фрэнк испытал облегчение.
Это мгновение миновало, и багги уже возвращался к той точке, где покинул русло реки. Все было хорошо. Пусть все и дальше останется так, и тогда все будет замечательно.

Глава 15

[Расшифровка телефонного разговора Диего Феррара (юридический отдел «Ксеносистем», Нью-Йорк) и Бруно Тиллера, состоявшегося 18.02.2049, 09.51 по Горному поясному времени]

Б. Т.: Сколько она хочет?
Д. Ф.: В этом вся проблема. Она хочет узнать, где ее дочь.
Б. Т.: Диего, люди постоянно исчезают бесследно. Нам не нужно, чтобы ее искали.
Д. Ф.: Истинная правда. Но если бы вы смогли представить нам какие-либо доказательства, полицейский отчет или доклад частного детектива, указывающие на то, что у вашей сотрудницы были серьезные проблемы по работе и в личной жизни, что она принимала наркотики или, возможно, подумывала о том, чтобы покончить с собой, мы бы устроили утечку в прессу, с нашими искренними сожалениями о том, что слишком поздно все узнали.
Б. Т.: И ты утверждаешь, что это сработает.
Д. Ф.: Матери – странные существа, сэр. Очень настойчивые. Не сомневаюсь, мы получим от вас такой качественный продукт, что эта женщина отстанет от нас и обратит свой взор в другую сторону.
Б. Т.: Я поручу это толковому человеку.
[конец расшифровки]

* * *

– Ланс, подстрахуй меня.
Фрэнк, направлявшийся через «двор», остановился. Джим – Джеймс, геолог, – слез с велотренажера и протер седло полотенцем из микроволокна. Настоящим полотенцем, а не куском парашютной ткани.
Штангу, стальной гриф с набором полужестких блинов, наполняемых водой, привезли с собой астронавты НАСА; у заключенных, возводивших базу, ничего такого не было. Поэтому Фрэнк, несмотря на то, что он лично собрал все оборудование для тренажерного зала, испытывал к нему стойкую неприязнь. С другой стороны, он чувствовал, что это оборудование не для таких, как он, и ему лучше его не трогать. Опять же, тренажеры напоминали Фрэнку о тюрьме и о тех физических испытаниях, которым подвергли его «Ксеносистемы» в учебном лагере Голд-Хилл. В свободном мире он никогда не занимался в тренажерном зале. Для поддержания физической формы ему хватало работы на стройке.
– У меня есть дела, – сказал Фрэнк. – Нельзя выбиваться из графика.
Страховка при выполнении физических упражнений не только обеспечивала безопасность, но и служила средством общения. Определенно, так обстояло дело в тюрьме: это помогало установить дружеские отношения, а также позволяло разобраться во властной иерархии.
– Ты вечно бегаешь от нас, ссылаясь на работу. На самом деле нет ничего плохого в том, чтобы свернуть на стоянку, расслабиться на пять минут, после чего снова выехать на автостраду и дать полный газ. Ну же! Ты можешь не говорить со мной.
Фрэнк закрепил гайковерт на поясе. Быть может, так и правда будет лучше.
– Хорошо, но только пять минут, не больше.
Джим выбрал утяжелители. Самые большие блины были просто огромными. На Земле самый накачанный силач с трудом выполнил бы не больше двух подходов. Ну а на Марсе, где блины весили втрое меньше? Привычные цифры больше ничего не значили. Два сорокакилограммовых утяжелителя отправились на гриф, закрепленные зажимами.
Фрэнк занял место в голове скамьи, а Джим лег на нее. Фрэнк снял штангу, согнув колени, держа спину прямой, – он знал, что делал, – и положил ее на кронштейн. Штанга оказалась совсем не тяжелой. Определенно, в свое время Фрэнк выжимал больший вес – таская мешки с цементом, возводя строительные леса, устанавливая оборудование.
Но Джим, похоже, отнесся к делу серьезно. Он стиснул гриф, и у него на лице отобразилась образцовая сосредоточенность. Когда Джим снял штангу с кронштейна, Фрэнк непроизвольно протянул свои сильные руки строителя.
– Не тяжело?
– Все в порядке, – кивнул Джим.
– Просто вес большой.
Джим распрямил руки, держа штангу над грудью. Затем опустил ее и снова медленно поднял.
– Это мой обычный вес, – сказал он. – Так что никаких проблем быть не должно.
Джим опять плавно опустил и поднял штангу. Его бицепсы были хорошо прорисованы. Жир полностью отсутствовал. Джим был поджарый, худой, словно марионетка, однако в его телосложении определенно присутствовала сила. Своими манерами он нисколько не походил на Брэка, однако оба обладали схожими рельефными телами.
Что все это значит? Неужели Джим почувствовал ту опаску, с которой к нему относился Фрэнк, и старается вести себя естественно, показывая, что от него не исходит угрозы?
Джим выполнил еще один жим.
– Как ты к этому относишься, Ланс?
– Отношусь к чему?
– К тому, что мы вторглись в твое личное пространство.
– Все в порядке.
– Это правда или же ты просто даешь дипломатичный ответ?
– Все в порядке, – повторил Фрэнк. – Я просто думал, что ты занимаешься молча.
Джим опустил штангу почти себе на грудь, затем снова выжал ее, распрямляя локти. Руки у него слегка дрожали.
– Восемь месяцев – это долгий срок, можно привыкнуть к одиночеству. Надеюсь, мы тебе не мешаем.
– Вы отнеслись ко мне с огромным уважением.
– Но ты бы предпочел, чтобы нас здесь не было.
Фрэнк предпочел бы, чтобы его сразу же забрали домой. Он был сыт по горло Марсом. Но он никому не мог признаться, в чем дело, потому что ему нужно было хранить секреты.
– Я здесь для вас, – сказал Фрэнк.
– Ты этим недоволен?
Что это такое? Неужели Джим пытается вывести его из себя?
– Нет, – сказал Фрэнк. – Просто теперь все по-другому. Только и всего.
Выполнив еще пару жимов, Джим сказал:
– Все, достаточно.
Забрав у него штангу, Фрэнк положил ее на стойку. Он почувствовал, как у него напряглись мышцы, но нагрузка была умеренной.
– Ланс, а ты сможешь выполнить такое упражнение?
– Конечно, смогу.
– Но тебе не нужно никому ничего доказывать, верно?
– У меня есть свои обязанности. Они заставляют меня шевелиться. – Определенно, он старается вывести его из себя. – Если мне захочется поработать с тяжестями, я поменяю колеса багги.
– Не хочешь проверить себя? Фэн ведет таблицу личного первенства. Результат рассчитывается как отношение веса штанги к собственному весу.
– Ты хочешь, чтобы я присоединился к вашему первенству, так? Мог бы прямо предложить это.
– Я просто пытаюсь выяснить, Ланс, насколько в тебе силен дух соперничества. Тебе совсем не хочется узнать, как ты смотришься на нашем фоне?
– Я не любитель всяких долбаных соревнований, – сказал Фрэнк.
– Я имел в виду другое.
– И я тоже. – Сняв штангу со стойки, Фрэнк опустил ее на пол. – Вы провели вместе почти целый год, не имея других развлечений, кроме как выступать друг перед другом. А я? Меня заморозили, переправили на Марс, разморозили и заставили работать. По-моему, я подготовился к вашему прибытию, хотя, наверное, я мог бы сделать и больше. Мне приходилось думать только о том, как построить базу, поддерживать ее в рабочем состоянии и, пожалуй, еще и о том, как не умереть. Игры, первенства? Может быть, когда-нибудь, но сейчас у меня на это нет времени.
Усевшись на скамейке, Джим развернулся боком и спустил ноги.
– Ну, я так понимаю, тут я разворошил осиное гнездо. За один раз ты сказал мне больше, чем за все остальное время нашего пребывания здесь.
Разговор становился чересчур личным, но Фрэнк этого не хотел.
– Если тебе больше не нужно, чтобы я тебя подстраховывал, меня ждут дела.
– Ланс, я не хотел тебя обидеть. Это был просто разговор ни о чем, пустая болтовня.
Фрэнк всмотрелся ему в лицо, стараясь прочитать его выражение.
– Понятно.
– Если я тебя обидел, извини.
– Я не обиделся. Просто… – Фрэнк пожал плечами. – Я в недоумении. Я не понимаю, что тебе от меня нужно.
– Я только стремлюсь лучше тебя узнать. Понимаю, я не Леланд, но нет ничего плохого в том, чтобы разобраться, что тобой движет. – Джим смущенно улыбнулся. – Если только это не коммерческая тайна.
– Ты находишь смешными обстоятельства моей личной жизни?
– Тут есть и смешное, – сказал Джим. – И грустное. Примерно так мы говорим друг другу, когда хотим дать понять, что лучше не лезть в наши дела.
– И ты понимаешь, когда тебе об этом намекают?
– Я уже принес свои извинения, Ланс.
– Все в порядке. Извинения приняты.
Можно ли теперь ему уйти? Закончен ли этот болезненный, трудный разговор? Фрэнк этого не знал. До каких пределов он должен проявлять гостеприимство по отношению к гостям из НАСА, если принять в расчет то, что он на самом деле не Ланс Брэк?
– Что же относительно того, понимаю ли я намеки… Не так часто, как хотелось бы. Когда нас отбирали в экипаж, психологи проверяли, сможем ли мы работать вместе. Все мы очень разные, поэтому пришлось долго тасовать кандидатов. Многие замечательные астронавты остались топтать Землю, потому что они чересчур легко заводились.
– Ты это на меня намекаешь?
Только теперь Фрэнк осознал, что у них появился зритель, а Джим до сих пор не заметил своего командира. Люси стояла, прислонившись к стене в противоположном конце «двора», у входа в соединительный модуль.
– Я только все запутал своими объяснениями, – продолжал Джим. – Тебя отобрали за твою стойкость, за то, что ты можешь продолжительное время быть совсем один, за то, что тебе больше никто не нужен. И те качества, благодаря которым ты оказался идеальным кандидатом для первого этапа экспедиции, сейчас заставляют тебя считать меня полным придурком.
– Мы все считаем тебя полным придурком, Джим. – Оторвавшись от стены, Люси не спеша прошла мимо тренажеров. – По крайней мере, временами ты ведешь себя именно так. Ланс не обязан принимать участие в делах нашего экипажа, он не обязан отвечать на любые вопросы, не имеющие прямого отношения к экспедиции, он даже не обязан отчитываться передо мной за действия, не влияющие непосредственно на функционирование базы. Поэтому то, что ты разворошил его, словно осиное гнездо, – да, я при этом присутствовала, – выходит за всякие рамки. И хочется надеяться, что Ланс не откажется от своего великодушного предложения помочь нам возвести модуль на вершине Керавнийского купола, от чего в первую очень выиграешь именно ты, Джим. Я как раз пришла, чтобы сказать ему, что мы с благодарностью принимаем это предложение.
– Вы правы, – согласился Джим, поднимая руки вверх. – Я полный придурок. Я постараюсь исчезнуть, приму душ, займусь делом.
Взяв полотенце, он вытер скамью и направился в сторону туалетов.
Проводив его взглядом, Фрэнк покачал головой.
– Все это было как-то…
– Странно? – договорила за него Люси. – Мне нужно вам кое-что объяснить. Когда подбирали наш экипаж, психологи рассудили, что нам нужен «подрывник», в общественном плане. Человек, который не просто великолепно разбирается в своем деле и радеет за общий успех экспедиции – такое можно сказать про каждого из нас, – но является своего рода джокером в колоде. Песком в устрице. Можете сами выбрать наиболее подходящее сравнение. Это означает, что Джим может быть той еще занозой в заднице, однако на самом деле нам, для того чтобы функционировать нормально как единое целое, он нужен именно таким. Да, у него есть пунктик насчет того, что человек, который смог проработать восемь месяцев практически в полной изоляции, должен влиться в команду, но все мы понимаем это и хотим, чтобы вы двигались со своей собственной скоростью, так, как считаете для себя удобным. Вы одиночка. И мы это понимаем.
Внезапно Фрэнк ощутил непреодолимое желание завопить, выложить всю правду. Крикнуть Люси: «Все было совсем не так!» У него была команда, были товарищи, но «Ксеносистемы» убили всех. И это чувство было таким сильным, что Фрэнк был вынужден закрыть глаза, сглотнуть подкативший к горлу комок и дышать медленно и глубоко.
– Вы хотите установить на вершине вулкана дополнительный модуль? – наконец спросил он.
– Да. Если это нетрудно.
– Когда он вам нужен?
– Сколько вам потребуется времени, чтобы нас обучить?
Под началом Фрэнка группа заключенных выполняла качественно эту работу после двух занятий.
– Ваши ребята учатся быстро?
Люси рассмеялась. Весело, просто удивленная этим вопросом.
– Полагаю, с этим у нас все в порядке.
– Если вы завтра сможете выделить пару часов, я покажу, что к чему, от начала и до самого конца. После чего мы сможем подняться по Санта-Кларе в любой момент, когда вам будет удобно. Три часа на сборку модуля, затем нужно будет наполнить его воздухом и подключить к электричеству. Необязательно делать все за один день; после того как модуль будет готов, можно будет не торопиться.
– Ланс, это означает, что нам придется проводить много времени в скафандрах.
– Только так и делается дело.
– То есть вы не задумываетесь о том, насколько все это опасно?
Разумеется, он не задумывался. Если бы Фрэнк думал об опасностях, он не оказался бы в таком положении, когда от неминуемой, практически мгновенной смерти его отделяло лишь тонкое стекло шлема скафандра.
– У меня и других забот хватает.
Люси одобрительно отнеслась к такому ответу. В конце концов, именно она благополучно посадила спускаемый аппарат, когда катастрофа казалась неизбежной.
– Я распоряжусь выделить два часа на практические занятия снаружи, завтра, начиная с десяти ноль-ноль. Если после этого вы скажете, что мы готовы, я освобожу какой-нибудь день на этой неделе. В противном случае занятия придется повторить. Вы ничего не имеете против того, чтобы немного нами покомандовать?
– Разумеется, если вы будете делать то, что я скажу.
– Будем. Это я вам обещаю.
Люси немного напоминала Фрэнку Алису: компетентная, прямая, бесстрастная, честная. Только в ней было меньше от убийцы. Определенно, он мог с ней сработаться. Фрэнк уже собрался было уходить, затем остановился. Ему уже давно не давало покоя какое-то неясное ощущение. Он слышал обрывки разговоров, туманные замечания, но никак не мог составить цельную картину. И это его тревожило.
– Можно задать один вопрос? – спросил Фрэнк.
– Конечно.
– Насколько вы были близки к катастрофе?
Люси замялась, и уже одно это открыло Фрэнку все то, что он хотел узнать.
– Все в порядке, можете не отвечать. – Уголки его губ слегка дернулись вверх. – Коммерческая тайна, так?
Люси стиснула руки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
– С технической точки зрения можно управлять МОК из Центра управления. Там известно местонахождение «Степной розы» – это наш межпланетный корабль – в каждый конкретный момент времени, и хотя, возможно, ему вследствие задержки передачи телеметрической информации потребуется совершить несколько дополнительных витков по орбите, чтобы скоординировать процедуру стыковки, подобные маневры осуществляются успешно. Так что вас вернули бы домой.
– Даже если бы вы все погибли?
– Подготовку проходит еще один экипаж, который стартует в середине 2049 года и прибудет на Марс через девять месяцев. К этому времени вы бы провели в одиночестве больше двух лет. И стали бы настоящим марсианином.
– Царем Марса.
– Вы уже думали об этом. Разумеется. – Люси развела руками. – О чем еще думать, как не о том, что где-то что-то пошло не так. Но действительность такова, что я перешла в ручной режим и смогла посадить корабль, и мы остались в живых. Дайте мне любой из ста различных сценариев, и я все равно посадила бы корабль. Потому что я отрабатывала их все. На протяжении пяти лет я только и делала, что готовилась к этим семи минутам. Я подниму на орбиту МОК, но, как я уже объяснила, на самом деле он сможет подняться и без меня.
– Понятно.
– И это не ложная скромность. Мне бы не было никакого смысла лететь сюда, быть членом экипажа, если бы я не могла посадить «Боярышник». И если, когда мы будем покидать Марс, вы спросите у меня, имело ли смысл тащить меня через всю Солнечную систему ради этих семи минут, я напомню вам обо всех тех научных экспериментах, которые мы провели, обо всех сделанных нами открытиях. Я пилот с пятнадцати лет, и меня никогда не выручало одно лишь голое везение. Я просто делала свою работу.
– Значит, комплименты вы не принимаете?
– Это уже отмечалось, – печально усмехнулась Люси. – Что важнее? То, что я выполнила свою работу хорошо, или то, что кто-то это заметил?
– Если бы никто ничего не замечал, вас бы сейчас здесь не было.
– То же самое можно сказать и про вас.
Настал черед Фрэнка криво усмехнуться.
– Наши пути сюда… были разными.
– Но вы на Марсе. Лучший из лучших. И, надеюсь, вы не обидитесь, вы оказались старше, чем я предполагала. Чтобы попасть сюда, вам пришлось опередить многих молодых.
И это была правда. Наверняка в тюрьме полно заключенных, которых по той или иной причине отсеяли из программы. И еще на пути к Солнцу находятся семь трупов, из них одна только Алиса на момент смерти была старше, чем Фрэнк.
– Что-то в таком духе.
– Вы не имеете права раскрывать процесс отбора в «Ксеносистемах», и я не намереваюсь в это соваться, – сказала Люси. – Но всех нас отправили сюда не просто ради численности. Включая вас. Включая меня. Включая даже Джима.
– Понимаю. – По сравнению с первым экипажем, состоявшим из рабочих битюгов, которым пора на скотобойню, эти ребята все до одного были породистыми чистокровками, дорогими, ценными. Отличие было разительным, и Фрэнк только сейчас начинал понимать в полной мере, что это значит. – Спасибо за то, что уделили мне время.
– И вам спасибо за то же самое. Вы задали вопрос, я постаралась ответить. Я не сделала ничего особенного и не хочу, чтобы меня за это благодарили.
– Но вы не можете этому помешать, так?
– Да. Пожалуй, не могу. – Она кивнула на пояс с инструментом. – Как вы это называете?
Фрэнк озадаченно посмотрел на инструмент и наконец взял гайковерт.
– Вот это?
– Да. Динамометрический гаечный ключ с электроприводом, – сказала Люси, озвучивая правильное название.
– Гайковерт.
– И он у вас не один.
– Таких у меня восемь.
– Зачем вам восемь?
Как ответить на этот вопрос? Действительно, зачем ему восемь экземпляров чего бы то ни было, если он единственный человек на Марсе?
– Вот для таких случаев, – сказал Фрэнк, мысленно добавив, что это, черт возьми, неплохой ответ.
Кажется, Люси его приняла. С какой стати она должна была усомниться? Такое объяснение вполне разумно, и Люси, похоже, смутилась тем, что сама не пришла к нему, больше, чем когда неуклюже рассказывала, какой она замечательный пилот.
– Ну конечно. Вечерняя трапеза в девятнадцать тридцать, если хотите к нам присоединиться, а мы всегда будем вам рады. Если же нет, десять ноль-ноль завтра.
– Буду там.
Как будто он мог быть где-либо в другом месте.

Глава 16

От: Мигель Аверадо &lt;maaverado@usach.cl&gt; Кому: Марк Бернаберг &lt;mbernaberg@lpl.arizona.edu&gt; Дата: воскресенье, 21 февраля 2049 года, 10.15:59 -0300 Тема: «Хай-Райз-2»

Привет, Марк!
Просто обычный запрос на картинки с «Хай-Райз-2», на этот раз координаты 22° 39’ 59” N, 97° 41’ 25” W. Если есть возможность захватить эту область на следующей неделе, буду очень признателен. Похоже, налицо ка- кая-то недавняя геологическая активность.
Я направлю официальный запрос. Сегодня выходной, но я знаю, что ты на работе! Можешь присылать данные без обработки.
Мига

* * *

Фрэнк продолжал работать в теплице. Он решил, что дело не столько в растениях, во всевозможных оттенках зеленого цвета, и не в текстуре листьев, органических, а не синтетических. Все дело было в воде: в ее звуках, в ее запахе, в ощущениях, порождаемых ею в легких и на коже.
Отдельные поддоны гидропоники слились, образовав жидкую среду, подобную реке, той реке, на берегах которой Фрэнк играл в детстве. А когда он спускался вниз к аквариумам с тилапиями, звуковая палитра дополнялась новой фактурой: бульканьем пузырьков системы обогащения кислородом, влажными шлепками рыбы, разрывающими поверхность воды. Эти звуки, меняющиеся, естественные, успокаивали в насквозь искусственной окружающей среде, подчиняющейся четким механическим ритмам.
Остальные модули базы обладали своеобразным, чуть терпким привкусом, к которому Фрэнк привык настолько, что после первых нескольких дней замечал только его отсутствие. Во влажном же воздухе теплицы этот привкус пропадал, и, хотя атмосфера модуля не становилась больше похожей на Землю, она становилась меньше похожей на Марс.
Порой утром, после бессонной ночи, Фрэнк отправлялся в теплицу. Иногда он заставал там Айлу. Она отгородила закуток на верхнем уровне, обнесла его пластиком и, увеличив концентрацию углекислого газа в воздухе, наблюдала, повысит ли это скорость роста ростков кукурузы. Однако этого не происходило: но Айле было не менее интересно наблюдать, как растения чахнут. Она хотела выяснить, что происходит в клетках растений, – эти же самые эксперименты она проводила на Земле, и вот теперь настал черед Марса. Будут ли результаты отличаться? Это не имело значения. Такова наука: тут все не так, как в строительстве, где значение имел лишь конечный результат.
Модуль теплицы был достаточно просторный, чтобы Фрэнк и Айла находились в нем вдвоем, не стесняя друг друга. Практически не видя друг друга. Айла была лишь тенью за двойным слоем полупрозрачного пластика. Фрэнк проверял насосы системы подачи питательных веществ, доливая растворы «А», «В» и «С» так, чтобы их хватило на следующие марсианские сутки.
Открылся люк шлюзовой камеры, и в модуль вошла Юнь, размахивая планшетом.
– Ты мне нужен, – обратилась она к Фрэнку.
Фрэнк нахмурился. Юнь была очень прямолинейной. Иногда у нее получалось грубо, и Фрэнк не сразу понял, что она просто так устроена и старается сделать как лучше. Лучше для нее самой, лучше для всех тех, кто остался дома. Находясь на базе, выходя наружу, Юнь постоянно вела себя так, словно за ней наблюдала толпа зевак, молчаливо осуждающих ее за каждое мгновение, не посвященное работе.
– Я сейчас. – Отыскав флажок, кусок жесткой проволоки с привязанным на конце клочком парашютной ткани, Фрэнк вставил его в щель между поддоном и стеллажом, обозначая то место, где остановился. – В чем дело?
– Седьмая метеостанция перестала передавать данные.
– И?..
– Мне нужно съездить туда и либо исправить проблему на месте, либо привезти метеостанцию в мастерскую. Сегодня.
Юнь протянула планшет, показывая местонахождение метеостанции, однако движения ее были настолько резкими, что Фрэнк не смог определить, какая из станций имеет номер семь и где она расположена.
Забрав у нее планшет, Фрэнк положил его на край поддона. Так, седьмая находится на противоположном краю кальдеры, примерно на сто пятьдесят градусов от Керавнийского купола. В пределах досягаемости, но добираться неудобно. Фрэнк попытался вспомнить, как они устанавливали именно эту станцию, и не смог. Через какое-то время, поскольку не происходило ничего примечательного, каждая установка стала напоминать как предыдущую, так и последующую.
Вершина. Вот это другое дело. Макушка мира.
– Если я тебя повезу, кто поедет с Джимом?
Джим жил бы наверху на аванпосте, если бы была такая возможность.
Юнь на какое-то мгновение растерялась, словно забыв, что и у других членов экспедиции намечены какие-то дела. Она расстроилась.
– Но станцией обязательно нужно заняться.
– Никто и не говорит, что не нужно, – согласился Фрэнк. Снаружи солнце только что поднялось над кромкой кратера, наполнив модуль розовым светом. – У нас еще есть время. Найди того, кто отправится с Джимом.
– Все остальные еще не вставали.
– Айла уже встала.
От Фрэнка не укрылось некоторое замешательство Юнь. С другой стороны, всем вовсе необязательно быть закадычными друзьями. Достаточно того, что они согласились работать вместе. Как это было с экипажем Фрэнка. И он почувствовал, пусть и не увидел, как напряглась за матовым пластиком Айла. Разумеется, она все слышала.
– У Айлы хватает своих дел, – наконец сказала Юнь.
– А у Джима тоже есть работа. Послушай, давай подождем до завтрака. Мало ли что, быть может, от холода вышел из строя аккумулятор, и когда он отогреется, станция снова заработает.
Покинув теплицу, Фрэнк, как всегда, наполнил миску кашей и фруктами и, поглощая завтрак, все время чувствовал чье-то присутствие, то позади, то сбоку. Заглянув на камбуз, Фэн отправился прямиком готовить кофе. После чего по обыкновению сразу же ушел, чтобы часок почитать и подумать, перед тем как открыть лазарет для консультаций. Хотя на астронавтов, работающих на Марсе, конфиденциальность отношений врача и пациента не распространялась, определенную видимость этого Фэн старался поддерживать.
Фэн предложил свои профессиональные услуги и Фрэнку, но тот уже был предупрежден Луизой: обращаться к врачу только в крайнем случае. Все его тело являлось одной большой картой, ведущей к секретам, которые «Ксеносистемы» предпочли бы похоронить поглубже.
И тут Фрэнк нашел решение. На самом деле лежавшее на поверхности: он отвезет Юнь и Джима на аванпост – официально именующийся «Отдельный модуль 1» – заменит систему жизнеобеспечения и в одиночку обогнет кратер, чтобы забрать неисправную седьмую станцию. Он передаст станцию Юнь, и та на месте определит, в чем дело. Таким образом, никому не придется нарушать свой график работы.
Конечно, Люси по-прежнему относилась неодобрительно к одиночным поездкам Фрэнка. Сама она ни о чем его не просила, предоставляя это сделать другим. Определенно, Люси могла бы запретить членам своего экипажа поступать так, однако она этого не делала. Небольшое послабление, только и всего. По мнению Фрэнка, Люси находила это полезной корректировкой в остальном очень строгих правил.
Юнь пришлось пойти на компромисс. Но ей потребовалась всего пара секунд, чтобы согласиться, после чего она оставила Фрэнка одного.
У него оставалось еще полчаса до отъезда, и он вернулся в теплицу, чтобы довести до конца начатое дело. Вытащив флажок, Фрэнк двинулся вдоль стеллажей.
– Ланс!
– Да?
Фрэнк не отрывался от поддона. Эти корешки бобов – они уже разрослись, и наросты на них мешали течению воды. Возможно, он ошибся с составом питательной смеси, потому что таких густых корней ему еще не приходилось видеть. Фрэнк решил, что нужно чуть приподнять растения и обрезать самые длинные корни.
– Вы не обязаны заботиться о растениях.
– Знаю.
Фрэнк выпрямился. Это была Айла. Ну разумеется. Ему показалось – всего на какое-то мгновение, – что это Марси, даже несмотря на то, что акцент и интонации были совершенно другими. Он показал Айле сплетение корней, та внимательно осмотрела их, затем начала разбирать белые волокна кончиками пальцев.
Казалось, Айла не имела ничего против того, что Фрэнк продолжал заботиться о растениях. Это доверие? Очень похоже на то. Фрэнк не сомневался в том, что в его отсутствие Айла проверяла за ним его работу, чтобы в любой момент вмешаться, пока проблемы не станут слишком серьезными. Однако до сих пор она ему ничего не говорила, а прошло уже две недели.
Две недели, а ему доверяют. Фрэнк чувствовал себя обманщиком.
– Конечно. Просто… – Айла опустила бобы в воду. – Если вы почувствуете, что вас используют, нужно только об этом сказать.
– То же самое мне говорил Леланд, – сказал Фрэнк. – Но я ведь должен вам помогать. Так прописана моя работа.
– И тем не менее, – настаивала Айла.
– Все в порядке. Я ничего не имею против.
Опустив взгляд на ростки, Айла провела по верхушкам ладонью, сначала в одну сторону, затем в другую.
– Вы не наш слуга, – сказала она. – Вы член экипажа. Независимо от того, как вы сюда попали.
Черт возьми, что это значит? Желудок Фрэнка сжался, угрожая исторгнуть завтрак.
– Вам нравится постоянно чем-нибудь заниматься.
Но Айла не стала развивать эту тему; скорее всего, она имела в виду то, что Фрэнк попал на Марс в полном одиночестве, замороженный, восемь – теперь уже почти девять месяцев назад. Но Фрэнк понимал, что он никогда не станет членом экипажа. Он знал слишком много, а остальные знали слишком мало.
– Мне пора идти. Джим и Юнь уже ждут меня.
Переставив флажок на новое место, Фрэнк протиснулся между Айлой и стеллажом. Мышцы у него в груди начали постепенно расслабляться, но, должно быть, когда он вышел в соединительный модуль, у него на лице еще что-то оставалось.
– Ты как? – озабоченно спросил Джим, уже наполовину облачившийся в скафандр.
– Все в порядке. Перед тем как идти, мне нужно понажимать кнопки.
В обсуждении деятельности мочевого пузыря и кишечника не было ничего из ряда вон выходящего. Непредвиденная задержка вызвала у Юнь минутное недовольство, однако она оставила свои чувства при себе и занялась переноской запасных систем жизнеобеспечения в шлюзовую камеру.
Повоевав с молниями и застежками, Фрэнк ощутил своей задницей прикосновение холодной пластмассы.
Никто его ни в чем не подозревает. Определенно, ни Айла, в обществе которой он проводит больше всего времени, ни Люси, и уж точно ни Леланд. В этом парне было что-то такое, отчего Фрэнку хотелось просто выложить ему всё, почему он старательно избегал оставаться с ним наедине. Даже общение с Джимом было предпочтительнее, потому что в отношении геолога Фрэнк изначально держался настороженно.
Откровенно поговорить по душам можно было с одной только Луизой. И в этом были свои проблемы. До нее сейчас сколько? Девяносто миллионов миль? К тому же человек, на которого Фрэнк полагается, поверенный всех его тайн, работает в самом сердце «Ксеносистем». Они оба уязвимы. Проклятие, Фрэнку было страшно за нее.
Он потер лицо. Улучшенное питание частично вернуло коже эластичность, избавив ее от нездоровой тюремной бледности, свойственной заключенным. Тем не менее Фрэнк чувствовал себя старым. Ему уже пятьдесят три года. В суете завершения третьего этапа он пропустил свой день рождения: «Ксеносистемы» об этом не вспомнили, а он не стал им напоминать. Да и праздничные свечки в атмосфере из чистого кислорода не зажжешь.
Однако Луиза об этом вспомнила.
Нажав нужные кнопки, Фрэнк застегнулся. Когда он вернулся в соединительный модуль, там уже никого не было, поэтому он надел скафандр и вышел наружу.
Юнь и Джим уже взобрались на багги: прицеп подцеплен, ранцы с системами жизнеобеспечения закреплены ремнями. Фрэнк постучал ногой по колесам и подергал сцепное устройство, но ребята всё сделали как надо. Джим сидел за рулем, что задело Фрэнка: это было его место, даже несмотря на то, что Джим уже достаточно поводил багги и не было причин не доверить ему управление сегодня.
Фрэнку не нравилось быть пассажиром. Это слишком напоминало ему о том, как он ехал за спиной Марси. А также оставляло слишком много времени думать об этом. Похоже, сегодня придется потерпеть.
Джим за рулем чувствовал себя в своей тарелке. Ехать с ним было совершенно безопасно. Он не относился к Санта-Кларе как к гоночной трассе, не пытался ездить по крутым склонам. Не превышал максимальную скорость. Быть может, Джим делал все это вдвоем с Юнь, но в присутствии Фрэнка он вел себя пай-мальчиком.
Тем не менее дорога до аванпоста оказалась выматывающей. Ее нельзя было сократить, нельзя было преодолеть быстрее. Пейзаж вокруг оставался неизменным: каменные стены, источенные ручейками песка, медленными волнами стекающего в русло реки.
Люси просила установить указатели с обозначением направления и расстояния до ПМБ и ОМ-1. Но пока что у Фрэнка еще не доходили руки до этого. Он уже отрезал от корпуса грузовой ракеты куски обшивки для табличек и изготовил резец, чтобы выполнить надписи, но установка знаков потребует много времени.
Однако, несмотря ни на что, Фрэнк знал, что они поднимаются к вершине: он уже столько раз проезжал здесь, что различал мельчайшие характерные черты ландшафта и мог не оборачиваться назад на долину.
Последний натужный оборот колес – и багги вскарабкался на верхний склон вулкана. Проехав последние полторы тысячи ярдов до аванпоста, Джим остановился.
– Так, разгружаемся, и Ланс поедет к седьмой станции.
Спрыгнув на землю, Юнь поспешила к прицепу, торопясь отправить Фрэнка в путь.
– Привези станцию сюда, – сказала она. – Не пытайся починить ее на месте.
– Даже если это будет что-нибудь очевидное вроде отсоединившейся клеммы аккумулятора или застрявшей панели солнечной батареи?
– Да. Мне нужно знать, почему это случилось и как сделать так, чтобы впредь этого больше не происходило.
– Хорошо. Как скажешь. – Фрэнк поднял взгляд на кратер. – Не хочешь проверить еще раз, может быть, все уже заработало?
– Мне все равно нужно взглянуть на станцию, понять, почему был сбой.
– Значит, отправляюсь к седьмой станции.
Забрав из прицепа систему жизнеобеспечения, Фрэнк поднялся по трапу в шлюзовую камеру. Пока остальные разгружали оборудование, он включил камеру и шагнул внутрь.
Фрэнк уже давно не заходил в аванпост: после того как модуль был собран и он убедился в его надежности, в этом не возникало необходимости. Теперь он выезжал только для того, чтобы отвезти астронавтов или груз, и частенько они обходились без него.
Внутри в модуле царил беспорядок, и Фрэнку это не понравилось. Люси это также не понравилось бы. Он словно услышал неприятные отголоски того, как вошел в спускаемый аппарат и обнаружил мусор, копившийся по мере того, как Брэк все сильнее подсаживался на наркотики.
Его это не касалось, но беспорядок означал небрежность. А ошибок нужно избегать любой ценой. Ему предстоит еще долго работать вместе с этими людьми, и хотя не в его духе было доносить на них Люси, но что-либо сказать ей придется. Фрэнк проверил показания приборов, убеждаясь в том, что атмосфера пригодна для дыхания и в модуле достаточно тепло, после чего открыл свой скафандр.
Пока он вылезал из скафандра, менял ранец и снова забирался внутрь, в модуль вошли Юнь и Джим, по отдельности. Поставив системы жизнеобеспечения возле люка, они разоблачились навстречу прохладному сухому воздуху.
– Вам нужно убрать весь этот мусор, – с осуждением заметил Фрэнк. – Если Люси это увидит, она взорвется.
– Я что-то не припоминаю, чтобы здесь все было так плохо, – сказал Джим. – Но ты прав, уборка не помешает.
– Просто сложите мусор в мешок, и я отвезу его. Я вернусь через два часа. Максимум через три.
Фрэнк закрыл дверцу скафандра, и если Джим и Юнь и ответили что-то, он этого не услышал.
Скафандр раздулся в шлюзовой камере, и Фрэнк вышел наружу, на имеющую высоту двадцать тысяч футов вершину потухшего вулкана на другой планете. И для него это было чем-то будничным. Как и тот простой факт, что смерть находилась за тонким стеклом шлема скафандра.
Фрэнк постоял на верхней ступеньке трапа, обводя взглядом плавный изгиб поверхности, ведущей вниз везде, кроме как в направлении кратера. Ничего помимо песка, камней и подернутого дымкой неба.
Когда-то давным-давно здесь пробегал поток, низвергающийся с вершины. Как это было? Здесь была ледяная шапка или же вода просто била фонтаном прямо из земли, стекая по широким склонам Керавнийского купола? Она заполнила Рахе. Образовав озеро. Вода по-прежнему там, под землей. Фрэнк ею умывается, пьет ее, использует, чтобы выращивать растения.
Он впустую расходует воздух. Ему нужно шевелиться.
Забравшись на багги, Фрэнк проверил, что заряда аккумуляторов хватит на сорок миль до седьмой метеостанции и обратно и спуск к подножию вулкана: и не то чтобы киловатт на это потребуется много; в крайнем случае, значительную часть пути можно будет катить с горы по инерции.
Фрэнк направил марсоход на юг. В последнее время он особо не задумывался об этом направлении. М-2 в списке его забот отступила на второй план после того как «Ксеносистемы» заверили его в том, что вторая экспедиция погибла или, по крайней мере, лишилась возможности передвижения. Луиза категорически отвергла предложение Фрэнка съездить туда и разузнать все самому. Не было смысла совершать сложную и ненужную поездку, чтобы подтвердить то, что и без того известно.
Но когда Фрэнк все-таки задумывался об этом, он по-прежнему сомневался в том, что́ сделал и что мог бы сделать. Он был единственным, кто мог бы помочь этим людям, однако он этого не сделал, опасаясь, что они просто забрали бы его имущество, а его самого убили бы.
Для него решение оказалось обусловлено соображениями собственной безопасности. Что же касается «Ксеносистем», тут все было значительно сложнее. Компания была готова спокойно смотреть, как одна база процветает, а другая погибает, лишь бы исключить возможность того, что неприятности будут у обеих. Если к этому еще добавить несколько уровней безопасности, деловую репутацию компании и огромный мешок денег, умозаключения «Ксеносистем» очень быстро становились неблаговидными.
Фрэнк уже столько раз оказывался в безвыходных ситуациях, что теперь придерживался простого принципа, гласившего: лучшая тактика та, которая позволит ему остаться в живых и вернуться домой. Его мучило то, что он пошел на сделку, однако, соглашаясь на всё новые условия «Ксеносистем», он все глубже проваливался в бездонную яму.
Обитателям М-2 не позавидуешь. Однако Фрэнк не собирался ничего предпринимать по этому поводу.
Он проехал мимо шестой метеостанции, водруженной на юго-западном гребне кратера между восточным склоном и непроходимыми завалами, образованными провалом поверхности. Ехать здесь в первый раз было очень непросто: маленькие кратеры превратились в песчаные ловушки, повсюду валялись груды камней. Сейчас Фрэнк старался ехать по своим следам, однако во многих местах ветер уже разровнял их, и ему приходилось прокладывать дорогу заново.
Это обусловило то, что подъем занял много времени, однако дальше местность улучшилась – только обычные кратеры, которые можно было легко объехать, и наплывы лишенной песка лавы. До седьмой станции оставалось еще шесть миль.
Седьмой станции не оказалось на месте.
Тщательно изучив карту, Фрэнк пришел к выводу, что определенно находится там, где нужно. Он понимал, что навигатор определяет местонахождение с точностью до ста ярдов и поэтому лишь обозначает участок, где нужно вести поиски, однако здесь не было никаких препятствий, загораживающих обзор, никаких свежих кратеров, груд камней – вообще ничего. Юнь установила оборудование в четверти мили от края кальдеры: не было видно никаких следов оползней и обрушений, которые могли бы утащить ее прочь.
Она просто исчезла.
Фрэнк интуитивно повернул на юг. Местность была открытая, более или менее до самой равнины и дальше. Тонкий слой песка, припорошивший скалы, заметно перемещался от ветра. Любые следы, оставленные на нем, исчезли вместе с седьмой станцией.
Однако ветер был не настолько сильный, чтобы опрокинуть оборудование и тем более унести его прочь так, что его нельзя было увидеть. Остальные ведь станции Фрэнк отыскал. Если он поедет дальше к восьмой станции, то заметит ее задолго до того, как к ней подъедет. Это единственный рукотворный объект на девственном ландшафте.
Возможно ли какое-либо другое объяснение? Может быть, это проделки Джима? Но Джим ни за что не стал бы мешать проведению научного эксперимента – ни он, ни кто-либо другой. Это просто немыслимо.
Фрэнк полагал, что М-2 осталась в прошлом. Стала историей. Однако это открытие показало, что она вернулась, с громким шумом.
Проклятие!

Глава 17

[Файл с сообщением № 147146 от 01.03.2049, 05:42, от Центра управления ПМБ «Кратер Рахе»]

Я приношу свои извинения за то, что вы так испугались. Мы над этим работаем. Должно быть какое-то естественное объяснение случившемуся, и мы изучаем различные версии вместе с нашими коллегами из НАСА. Мы по-прежнему убеждены в том, что М-2 погибла, но в том крайне маловероятном случае, что все-таки кто-то остался в живых, возможно, что он пытается починить связное оборудование с помощью узлов и деталей разобранной метеостанции. Это никоим образом не угрожает ни вам, ни всем тем, кто находится на ПМБ.
Вам остается только сказать правду: вы не знаете, что произошло. Вы не знаете, как такое могло произойти. Потому что это действительно так. Мы также этого не знаем. Все наши модели показывают, что М-2 или уже погибла, или на пороге гибели. Если и остается кто-либо живой, долго эти люди не продержатся. Понимаю, это звучит жестоко, и все ваши чувства требуют попытаться им помочь, но вы этого не можете. Вы не должны этого делать. Вы не должны ничего говорить об М-2. Иначе вы поставите под угрозу все то, над чем мы с вами трудились, и лишите себя надежды на возвращение домой.
Просто держитесь. Мы разрешим эту проблему, и скоро все вернется в нормальное русло.
Луиза

[конец расшифровки]

* * *

Наконец, в темноте своего спального закутка, выключив свет и включив планшет, Фрэнк нашел это на одном из снимков со спутников. Что-то похожее на ров, на водослив, на вход в шахту, через который въезжают грузовики по наклонной дороге, медленно опускающейся в землю и исчезающей под ней.
Это был естественный рельеф: траншея имела около пяти миль в длину и свыше полумили в ширину, и, если «Ксеносистемы» могли бы выкопать такое, им бы не были нужны ни НАСА, ни вообще кто-либо, и уж тем более Фрэнк. Но она была, понижаясь к западному концу, где – судить по спутниковой съемке было нелегко – переходила в тоннель. Определенно, траншея там не заканчивалась. Над землей виднелось что-то похожее на просевшую крышу, возможно, частично обрушившуюся, но вход был отчетливо виден – обширное пространство под навесом.
Это могли быть солнечные батареи, однако сказать это со всей определенностью было нельзя, поскольку на снимке они изображались лишь как несколько более ярких неопределенных точек. Фрэнк однозначно не смог разглядеть ничего похожего на жилые модули и рассудил, что они установлены под землей, защищающей от вызывающей онкологические заболевания радиации, под воздействием которой сам он жил и спал каждый день. Однако в траншее отчетливо была видна характерная тень от спускаемого аппарата, в нескольких сотнях ярдов от предполагаемой пещеры. Снимок был сделан в такое время суток, что все предметы отбрасывали на запад длинные четкие тени.
По прямой отсюда до этого места было семьдесят девять миль. Для М-2 было подозрительно удобно находиться в пределах досягаемости, а Фрэнк был человек подозрительный. Несмотря на увещевания Луизы, он был уверен в том, что за исчезновением седьмой метеостанции стоит вторая база «Ксеносистем». Он чувствовал это всем нутром. Луизе лгут, а она передает эту ложь ему.
Доложить Юнь о том, что ее оборудование просто… исчезло, сохраняя при этом бесстрастное лицо, оказалось очень трудно. Слава богу за радио и за то, что он находился на вершине вулкана один – по крайней мере в тот момент. Основная часть разговоров была проведена до того, как Фрэнк возвратился в ОМ-1.
Беседа с Люси явилась мучительным испытанием: Фрэнку она больше напоминала допрос. Сначала командир переговорила один на один с Юнь, затем с Джимом и, наконец, с Фрэнком. Он не хотел ей лгать. Но понимал, что должен, и потому весь вечер чувствовал себя отвратительно.
На следующий день наступил карантин. Неполный карантин. Научные эксперименты продолжались, работы по обслуживанию базы шли по графику. Однако ежедневные прогулки на ОМ-1 были приостановлены до тех пор, пока Люси не переговорит с НАСА.
Если Фрэнк смог разглядеть на поверхности Марса спускаемый аппарат, определенно, это сможет и кто-нибудь в НАСА? Фрэнк отправил сообщение Луизе, и та ответила, что Марс огромный, а процесс редактирования отдельных снимков, находящихся в общем доступе, уже отлажен. Пятнышко здесь, смазанный участок там, и вот уже все следы приземления будут стерты. Причин для тревоги нет.
Но Фрэнк не был так уверен. Нарастающее облегчение, которое он испытывал со времени прибытия экспедиции НАСА, бесследно испарилось в одно мгновение на вершине. Фрэнк ловил себя на том, что страстно желает гибели М-2, и ненавидел себя за это. М-2 имела лицо – осунувшееся, голодное лицо с запавшими глазами и омерзительной усмешкой. Это лицо добавилось к лицам погибших товарищей, которые являлись Фрэнку в сновидениях, а теперь оно заняло в них главное место. Голодное, такое голодное.
Больше всего Фрэнк опасался, что Люси или кто-либо другой додумаются до всего сами. Метеостанция могла исчезнуть только в том случае, если ее кто-то забрал, а поскольку никто из экипажа ПМБ этого не делал, оставалось единственное логическое заключение.
Но день шел, Джим безостановочно говорил об усадочных раковинах, лавовых трубах, песчаных ловушках, ледяных линзах и прочих геологических явлениях, выводя из себя Юнь предположением, что она совершила крупное научное открытие ценой своего оборудования. НАСА предложило поторопиться с установкой сейсмической сети.
Даже если на этот раз все обойдется, определенно мириться с подобной стратегией М-2 нельзя. Когда вторая база прекратит свое существование, все равно останутся какие-то следы, даже если все астронавты погибнут и превратятся в мумии. Рано или поздно кто-нибудь их обнаружит. И возникнут вопросы. Что делать? Это похоже на борьбу с огнем; всему зданию угрожает опасность сгореть дотла.
Восемьдесят миль. Пятьдесят миль до ОМ-1. Не исключено, что во время работы нынешней экспедиции кто-либо, например Джим, захочет отъехать подальше и исследовать пещеру. Или от Фрэнка ждут, что он должен также уничтожить и все следы М-2? Как он объяснит Люси свое отсутствие?
Никак. Фрэнк поделился своими опасениями с Луизой, и та как могла его успокоила. Больше он не мог открыться никому.
Фрэнк пытался забыться в заботах по обслуживанию базы. Он бесцельно бродил по теплице. Он не мог есть, не говоря о том, чтобы спать. Он вздрагивал всякий раз, когда его планшет пищал, извещая о пришедшем сообщении, и его повергало в ужас, когда с ним заговаривали. Несколько раз с ним пыталась поговорить Айла, но Фрэнк не понимал ни слова из того, что она ему говорила. В конце концов она оставила его в покое, а он просто слонялся, ожидая сигнала от Луизы, что все чисто. Что М-2 наконец вышла на связь или же всех ее обитателей со всей определенностью нет в живых.
В конце концов в разгар ночи Фрэнк написал сообщение.
«Луиза, если вы не скажете НАСА про М-2, это сделаю я. Вы хотите, чтобы я держал это в тайне, однако это больше не может оставаться тайной. Я даже не понимаю, почему М-2 нужно держать в тайне: чем таким собирались заниматься здесь эти люди? Лишь вопрос времени, когда НАСА узнает правду, а я здесь единственный представитель «Ксеносистем». Конечно, я могу утверждать, что ничего не знаю, что вы мне ничего не говорили, однако Леланд вскроет меня как консервную банку.
Я не собираюсь никому рассказывать о том, как была построена ПМБ. Но это совершенно другое дело. Вы и остальные имеют право знать про М-2 и право решать, что делать дальше. Они не осужденные преступники. Они не макаки. Вы не можете обращаться с ними так, и я тоже не могу».
Фрэнк погасил свет, после чего долго ворочался и крутился на койке. В какой-то момент он решил, что у него уже достаточно сил, чтобы пойти против «Ксеносистем», и эта отрадная мысль позволила ему задремать где-то на час.
Пискнувший планшет мгновенно разбудил его. Фрэнк принялся шарить впотьмах.
«Так, Фрэнк, все серьезно. Ваше последнее сообщение здорово всполошило больших шишек, и я просто пересылаю вам вот это. Это не от меня.
“Передай этому подлецу-убийце, что он принадлежит нам с потрохами. Мы хозяева каждой капли воды, каждого глотка воздуха, каждой унции еды на базе, и мы вырубим все к чертовой матери, если он только кашлянет. Жизнь этих шестерых астронавтов, с которыми он так закорешился, всецело на его совести. Если он сейчас облажается, их можно вычеркивать из списка живых. Передай ему это. Передай ему, что если он не будет играть по нашим правилам, им всем хана. Это понятно? Вот и хорошо”».
Фрэнк резко уселся на койке. Он ведь заключил сделку с этими типами. Честную, открытую сделку: он не дрищет в кровать, они возвращают его домой. Что может быть проще? Он полагал, что у него на руках достаточно козырей, чтобы торговаться заново. Как оказалось, он ошибался. С прибытием экспедиции НАСА «Ксеносистемы» получили еще целую группу заложников. А Фрэнк это никак не брал в расчет.
«Не понимаю, почему это так их завело. Но вы должны к ним прислушаться. Не думаю, Фрэнк, что они блефуют. По-моему, они настроены серьезно. Никому ничего не говорите. Пожалуйста. По крайней мере только не сейчас; я попробую выяснить, почему для них это так важно. Если бы не вы, я бы уже давно сбежала отсюда. Просто разрешите спасти вам жизнь, хорошо? Луиза».
Проклятие.
Что ему делать?
Фрэнк прошлепал босиком через жилой отсек и соединительный модуль, озаренный тусклым ночным освещением, и вошел через шлюзовую камеру в теплицу. Настоящий оазис. Над одними поддонами лампы погасли, имитируя смену дня и ночи на Земле, над другими горели во всю силу, но звук капающей воды оставался вездесущим.
Лишиться всего этого. Лишиться всего этого будет трагедией. Определенно, сам он лишится жизни. Но сознавать, что вся эта зелень завянет и погибнет, оставшись без воздуха, в окружении застывших насосов?
Почему-то Фрэнк ухватился именно за эту нелепую мысль. Вероятно, «Ксеносистемы» могли погубить астронавтов десятком различных способов: вывести из строя все автоматические системы жизнеобеспечения, такие как энергоснабжение, а также все остальные системы, которые можно переключить в какой-нибудь незадокументированный режим, чтобы сделать базу непригодной для жизни. Однако самой неминуемой смертью станет потеря возможности выращивать съестное.
Отыскав стул, Фрэнк бессильно упал на него и уронил локти на колени.
Когда им можно будет дать деру отсюда? Семь человек, один МОК. В мае? В июне? В «Ксеносистемах» должны это знать. Сейчас только март. Так что, возможно, «Ксеносистемы» расправятся с ними раньше. Похимичат с составом атмосферы в модулях, когда все будут спать, и никто не проснется. Или прикончат кого-нибудь одного, чтобы преподать Фрэнку урок. Черт, можно просто прибить его самого.
Но подождите: это ведь можно было сделать в любой момент после завершения третьего этапа, даже после приземления НАСА. Сообщение с соболезнованиями, просьба доставить тело, даже предположение, что Ланс Брэк на самом деле хотел быть погребенным на Марсе. Обслуживанием базы занялись бы другие, а «Ксеносистемы»… все равно получили бы причитающиеся деньги.
Возможно, до Фрэнка не удалось добраться. Возможно, до него не удалось добраться, но «Ксеносистемы» могут добраться до других. А может быть, они могут только воздействовать на всю базу целиком, а не на кого-либо в отдельности.
Фрэнк почесал голову. Все это слишком сложно. Он не мог принять решение. То же самое Фрэнк испытывал в предрассветные часы, перед тем как взял пистолет, поехал к торговцу, снабжавшему наркотиками его сына, и застрелил его. Все что угодно, лишь бы разорвать напряжение. Все что угодно, лишь бы упростить ситуацию. Все что угодно, лишь бы положить конец.
– Ланс?
Он ответил не сразу. Ему потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, что обращаются к нему.
– Да. Да, это…
Это я. Я Ланс Брэк, бывший военный, сотрудник «Ксеносистем». Астронавт. Убийца. Единственный оставшийся в живых. Оглянувшись, он увидел у шлюзовой камеры Айлу. Поколебавшись мгновение, она шагнула к нему.
– С вами все в порядке? – спросила Айла. Она легонько тронула Фрэнка за плечо, и тот поежился. – Ланс, вам нездоровится?
– Просто не смог заснуть.
– Вам нужно обратиться к Фэну, пусть он вас осмотрит. Быть может, это симптом чего-то серьезного.
– Я не хочу отнимать у него время, – сказал Фрэнк. Меньше всего ему было нужно, чтобы Фэн увидел его шрамы. Проявил сострадание. – Ничего страшного, пройдет.
– Это продолжается уже несколько недель. – Обойдя вокруг него, Айла остановилась перед ним и подбоченилась.
Фрэнк запрокинул голову, чтобы видеть ее.
– Все в порядке.
– Вам необходимо отдохнуть.
– Мне необходимо постоянно быть чем-нибудь занятым.
– Поговорите с Леландом.
– Нет! – Фрэнк едва не выкрикнул это слово.
Не может быть и речи о том, чтобы он поговорил с Леландом. Но он увидел, что напугал Айлу, однако это была не его вина. «Ксеносистемы». Ублюдки из «Ксеносистем».
– Нет, – повторил Фрэнк уже мягче, спокойнее, чтобы Айла не подумала, будто он вышел из себя.
Впрочем, кого он пытается обмануть? Айла подумала именно это, и ее нельзя было ни в чем винить.
– Я переживаю за вас.
Фрэнк снова посмотрел на нее, опустил взгляд.
– Никто за вами не ухаживает. Вы пробыли в полном одиночестве восемь месяцев. Вы были ранены, никого не было рядом. Должно быть, это было ужасно.
Тут Фрэнк мог бы что-либо сказать. Выложить Айле правду. Рассказать ей всё, и пусть обломки его разбитой жизни падают куда угодно.
Глубоко вздохнув, Фрэнк ничего не сказал.
– Ланс!
– Это все бессонница. Вы занимайтесь тем, ради чего сюда пришли, а я пойду проверю тилапий.
Хорошее решение. Аквариумы на нижнем уровне, подальше от Айлы. Она по-прежнему стояла перед Фрэнком, поэтому ему пришлось вставать со стула вбок.
Он подошел к трапу и начал спускаться вниз.
– Завтра мы снова выезжаем. Центр управления дал «добро» на поездку к Керавнийскому куполу.
Фрэнк остановился на середине трапа.
– Это же хорошо, не так ли? Показывает, что причин для беспокойства нет.
– Вы говорили, что «всё стремится тебя убить». Буквально первые ваши слова после того, как мы оказались здесь. Почему теперь что-то должно измениться? – Айла снова остановилась перед ним, пусть теперь над полом оставались только его плечи и голова. – Земля разверзлась и поглотила седьмую метеостанцию. Как и всем нам, вам следует постоянно брать с собой напарника.
Она была права. Однако одиночество давало Фрэнку свободу, от которой он не был готов отказаться. И не мог теперь, когда большие шишки из «Ксеносистем» обрушили на него молот. Он лишь пешка в их руках. Если ему прикажут отправиться к М-2, он вынужден будет подчиниться. Ну а если ему прикажут прикончить кого-нибудь из экипажа? После всего того, через что он прошел, что он сделал, возможно, в «Ксеносистемах» понимают, что лучше не давить на него слишком сильно.
Фрэнку приходилось балансировать на краю войны. Этот раунд он проиграл, но будут и другие сражения. И новые проблемы он будет решать по мере их поступления.
– Ланс!
– Просто задумался, – пробормотал Фрэнк, глядя на колени Айлы, тонкие щиколотки. – Вы проснулись неспроста. Ведь не для того, чтобы составить мне компанию.
Спускаясь на нижний уровень, он чувствовал, что она стоит сверху, глядя вниз на его макушку, скрывающуюся в отверстии в полу. Наконец послышались ее шаги; скрип металлических лонжеронов и прогибающиеся пластиковые панели пола указали ее продвижение.
Фрэнк остановился перед аквариумами с тилапиями, слушая бульканье пузырьков воздуха из аэраторов, которые вместе с резвящейся рыбой заставляли воду буквально кипеть.
Айла не погибнет. Никто не погибнет. Он за всех в ответе. За такую награду можно заплатить любую цену. Так. Готово. Его кураторы могут им гордиться.

Глава 18

[Личный дневник Бруно Тиллера, запись от 02.03.2049, расшифровка бумажной копии]

Я не желаю, чтобы мне угрожал какой-то работяга. Простой работяга. Кажется, до этого я даже не знал, как его зовут, – его имя было лишь строчкой в электронной таблице, – но теперь я явственно вижу его. И он должен знать, что самое страшное в двух мирах – это привлечь к себе мое внимание. Я уничтожу его, и его не спасет то, что он в сотне миллионов миль от меня! 
[конец расшифровки]

* * *

Фрэнк взял с собой троих пассажиров: Джима, Юнь и Леланда. Достаточно для того, чтобы никто не пытался заговорить с ним, и он мог сосредоточиться на управлении багги. Прицеп был загружен сейсмографами – их Фрэнк, будучи уроженцем Калифорнии, узнал, – и другим оборудованием, незнакомым. Но он знал, что этому оборудованию очень не понравится, если его будут небрежно швырять, несмотря на то, что оно прилетело сюда на ракете с Земли, на огромной скорости ворвалось в марсианскую атмосферу и рухнуло на поверхность планеты с высоты тридцать футов.
После долгих споров астронавты пришли к выводу, что исчезновение седьмой метеостанции было вызвано естественными причинами. И это сразило Фрэнка наповал, поскольку он был убежден в том, что станцию украли обитатели М-2.
Но если опытные ученые, поддержанные теми, кого смогло собрать НАСА, заключили, что станцию не сперли, чтобы разобрать на запчасти, возможно, они правы.
Возможно, как раз Фрэнк был неправ, он чуть было все не испортил. В чем причина? Хроническое недосыпание? Несомненно. Мания преследования? Объяснимо. Посттравматический стресс? Ладно, одного списка его психических расстройств хватит Леланду на целый месяц.
Неопределенность ситуации могла свести с ума, а у Фрэнка не было никакой свободы маневра.
Быть уверенным можно было лишь в одном: в угрозе «Ксеносистем» в отношении него и астронавтов НАСА. Это не плод его воображения. Угроза реальная и никак не связана с М-2.
Доехав до аванпоста, Фрэнк остался снаружи. Остальным он объяснил, что хочет проверить модуль, подтянуть гайки, убедиться в том, что нигде не подтекает вода. Фрэнк проделал все это, но также изучил землю в поисках следов колес, которые он не оставлял, отпечатков ног там, где он не стоял.
Теперь, когда речь шла уже не только о нем одном, все изменилось. Джим и Юнь регулярно поднимались на вершину пешком, а иногда они брали багги, чтобы добраться до более отдаленных мест. Однако наверху ветер быстро заметал следы колес. Свежие, необъяснимые следы сообщили бы о том, что М-2 по-прежнему работоспособна, по-прежнему ищет, по-прежнему стремится продвинуться на север.
Возможно, так оно и обстоит. Фрэнк не мог сказать. Следы колес начинались и обрывались на тонком слое наметенного песка буквально по прихоти. Отпечатки, которые могли быть оставлены сапогами, встречались повсюду, но как только Фрэнк собирался изучить их внимательно, они пропадали.
Естественные причины. М-2 не могла иметь никакого отношения к исчезновению седьмой метеостанции. Фрэнк чуть было не поставил под угрозу свое возвращение домой, совершенно напрасно. Отныне он больше ничего не будет докладывать «Ксеносистемам» – и Луизе. Он плотно закупорится, что бы ни случилось, как бы сильно он ни привык полагаться на нее. Единственную его опору сознательно выбили из-под него, и он вынужден с этим смириться, поскольку любые другие действия причинят вред и Луизе, и астронавтам НАСА.
Он достиг самого дна, однако ему по-прежнему нужно работать, по-прежнему нужно разыгрывать перед остальными Ланса Брэка. Натянув на лицо фальшивую улыбку, Фрэнк вернулся в модуль через шлюзовую камеру.
– Все в порядке? – спросил Леланд.
Фрэнку пришлось напоминать себе, что это не коварный вопрос, направленный на то, чтобы его расколоть. Он остался снаружи, чтобы проверить модуль. И именно об этом сейчас спросил Леланд, а не о состоянии его рассудка.
– Все держится замечательно. Здесь перепады суточных температур больше, тепловое расширение сильнее, но болты, похоже, справляются.
– Если модуль разорвет, какой звук это будет напоминать?
– Какой звук? – Фрэнк нахмурился. – Наверное, никакого звука не будет, поскольку весь воздух будет занят тем, чтобы поскорее вырваться наружу, и ему будет не до распространения звуков.
Леланд рассмеялся, однако Фрэнк не нашел в этом ничего смешного.
– Наверное, ты прав. Но я имел в виду – до того, как это произойдет.
– А. Наверное, можно будет услышать, как срываются головки болтов. Но точно не могу сказать. – Фрэнк вылез из скафандра в прохладную атмосферу модуля. – У вас ведь были тренировки, да?
– Длительностью не больше двадцати секунд. Разумеется, это были учения. Никто не собирался создавать экстремальные условия, способные привести к гибели.
Фрэнк скрыл свое раздражение тем, что повернулся к Леланду спиной, и стал снимать ранец системы жизнеобеспечения. «Ксеносистемы» не делали для заключенных и половины всего этого. Они были для компании расходным материалом. Фрэнк оставался расходным материалом до сих пор.
Юнь и Джим на нижнем уровне проверяли аккумуляторы, извлекая их из упаковки и убеждаясь в том, что они выдают нужное напряжение, после чего убирая обратно.
Неспешный южный говор Леланда звучал увещевательно.
– Так где ты работал после службы в армии? В Лаборатории реактивных двигателей? В «Локхиде»? В «Боинге»?
В строительной компании «Киттридж констракшон». Фрэнк решил, что Леланд никогда о такой не слышал.
– Ты же знаешь, я не могу об этом говорить.
– Тебе это не действует на нервы? Мы, юнцы, суем тебе под нос свои дипломы, диссертации и опыт, а ты не можешь усадить нас за парты и рассказать обо всем том, что ты видел и пережил?
– У меня есть приказ, Леланд. И этим все сказано. Так что незачем заводиться. Да и вы тоже не «юнцы». Тебе сколько, тридцать пять? Сорок?
– Тридцать семь. Мне на два года меньше, чем было Нилу Армстронгу, когда он впервые ступил на Луну. И ему, как и Люси, тоже пришлось спасать приземление. История могла бы сложиться совсем по-другому, черт возьми. – Взяв свою систему жизнеобеспечения, Леланд поставил ее на пол. – Но у тебя впереди еще долгая жизнь. Ты вернешься на Землю и продолжишь с того места, на котором остановился. У тебя же была своя жизнь, да? Наверное, семья, дети. Разумеется, карьера. Несомненно, ты был большим человеком, консультантом, решающим самые сложные проблемы. На Земле тебя ждет блестящее будущее, в «Ксеносистемах» или какой-нибудь другой компании.
– Леланд, к чему ты ведешь? – Поставив свою систему жизнеобеспечения на стеллаж, Фрэнк взял свежую, привезенную с базы.
– Для нас это кульминация, наивысшее достижение в жизни, и мы подписались на участие в экспедиции, сознавая, что она может стать для нас концом, так или иначе. Мы здесь потому, что уверены: дело того сто́ит, несмотря на то, что гибель подстерегает нас на Марсе в самых разных обличьях. Но ты, по-моему, не испытываешь такого же энтузиазма, и, наверное, я просто пытаюсь понять, что ты надеешься получить от всего этого.
Черт возьми, его должны были просто убить и запустить прямиком к Солнцу. Но теперь, может быть, и это под большим вопросом, он останется жив и вернется домой.
– Леланд, вернемся к этому разговору, когда вы пробудете здесь девять месяцев.
– Справедливое замечание. Ну, не знаю, сколько тебе платят, но, надеюсь, достаточно.
Фрэнк поднял свежую систему жизнеобеспечения и закрепил ее на место. Надежда выжать что-нибудь из «Ксеносистем» теперь казалась несбыточной мечтой. Впрочем, быть может, ситуация снова изменится, и он в кои-то веки окажется на коне.
– Я готов.
Юнь принесла аккумуляторы, следом подошел Джим.
– Леланд, успокой меня, скажи, что ты помнишь, как собирается сейсмограф.
– Прекрасно помню.
– Мы с Юнь возьмем на себя точку на этом склоне вулкана. Если бы вы с Лансом сгоняли на багги на юг и на запад… Встречаемся здесь… скажем, через четыре часа, как?
На юг. Ну зачем обязательно нужно ехать на юг? И почему именно с Леландом? Определенно, это лучше, чем с Джимом, но и Юнь была бы отличной спутницей. Фрэнк понимал ее, понимал то, что ею движет, и она не задавала вопросы личного характера и не дурачилась.
– А как насчет того, что случилось с седьмой метеостанцией? – сказал Фрэнк. – Разве нам не следует избегать этого района?
– Разумеется. Но если ты взглянешь на карту, намеченные точки южнее и западнее. Ту точку, где стояла седьмая станция, мы обходим стороной – не подходим ближе чем на пятьсот ярдов. Я по-прежнему считаю, что имело место обрушение поверхностного слоя, вызванное вторичной кальдерой.
Фрэнк был там, на том самом месте, два дня назад. Никаких следов нового кратера не было, и он это знал, хотя и не заострял на этом внимания. Фрэнк по-прежнему был убежден, что за исчезновением метеостанции стояла М-2.
– А что если вся местность там в сплошных подземных пустотах?
– Вот это мы и стараемся выяснить. Съездить туда нужно всего один раз. В прошлый раз нам просто не повезло. И сейчас с тобой будет напарник. Леланд тебя подстрахует, правда, Леланд?
– Сказать по правде, я разделяю беспокойство Ланса. Но геолог у нас ты. Ты не попросила бы нас пойти на такой риск, на какой не пошла бы сама.
Вставив свежую систему жизнеобеспечения в свой скафандр, Леланд открыл заднюю крышку.
– Все будет хорошо, – сказал Джим. – Как только мы полностью развернем сеть, мы объедем весь район с сейсмическим ударным источником. Наверное, где-нибудь на следующей неделе.
– Ладно. – Похоже, остальные знали, что такое сейсмический ударный источник. В настоящий момент Фрэнк не имел ничего против собственной неосведомленности. – Тогда трогаемся. Возвращаемся через четыре часа. То есть, – он сверился с часами модуля, – в десять минут четвертого.
– В пятнадцать десять. Понял.
Они по одному вышли наружу через шлюзовую камеру, вынося аккумуляторы. Фрэнк и Леланд загрузили свою часть в прицеп, а Джим и Юнь составили аккумуляторы у трапа. Они разделили между собой оборудование, и Фрэнк изучил карту.
– Думаю, нам нужно доехать до самой удаленной точки и оттуда возвращаться назад. В этом случае, если возникнут какие-либо проблемы, у нас будут полные баки.
– Согласен, – сказал Леланд. – Багги поведешь ты?
– Так у меня будет хоть какое-то занятие, – сказал Фрэнк, уже забираясь на водительское место.
Как только Леланд устроился на раме, Фрэнк направился к точке примерно в двух милях ниже по склону Керавнийского купола, курсом сто двадцать градусов. Ему снова пришлось преодолеть полосу завалов – образованных обрушением, якобы поглотившим седьмую метеостанцию, – откуда он выехал на широкий голый склон вулкана. Ничего, кроме застывшей лавы и песка, лишь кое-где разорванных маленькими кратерами и извилистыми бороздами. Видно было на многие мили вокруг, однако в действительности Фрэнк почти ничего не видел. Местность изгибалась во всех направлениях, вверх, вниз и в стороны. Возникало такое ощущение, будто горизонт где-то далеко и в то же время совсем близко. Из всех тех мест на Марсе, где приходилось бывать Фрэнку, это было самым чужим и пустынным.
Здесь можно было запросто «исчезнуть с экранов радаров», как это произошло с седьмой станцией.
Фрэнк старался полностью сосредоточиться на управлении багги. Леланду же хотелось рассказать о своем детстве на берегах Миссисипи в духе Гекльберри Финна, о наводнениях и прорывах дамб, отмечавших медленную вынужденную миграцию его семьи, до тех пор пока даже самые захудалые семейства Юга не перебрались на Север.
Как и следовало ожидать, после похожего на исповедь описания этого загубленного и утопленного уклада жизни Леланд спросил:
– Ну а ты, Ланс? Что определило твой жизненный путь?
Фрэнку был известен лишь голый каркас биографии Брэка. Родился. Вырос. Учился. Работал.
На каких войнах побывал, в форме и без нее.
Брэк был наемником. Скорее всего, именно поэтому он отправился на Марс. «Ксеносистемы» выбрали его за его особый дар – полное отсутствие угрызений совести, когда речь заходила о том, чтобы убивать людей за деньги.
И, возможно, Леланду это частично было известно. Возможно, он никак не мог сопоставить Брэка на бумаге и Брэка в жизни и пытался понять, откуда такое различие. Вероятно, до сих пор истинное объяснение еще не приходило ему в голову, и Фрэнк не собирался ему помогать.
– Я не обязан говорить об этом, Леланд. В моей жизни много чего произошло. Я состарился. Оказался на Марсе. Если ты хочешь рассказать, каково плавать на лодке по главной улице родного городка, я тебя с удовольствием выслушаю, но сам я ничего не скажу.
– Большинство людей любит говорить о себе, Ланс.
– Большинство людей не провело последние девять месяцев жизни на Марсе.
– Я это понимаю. Честное слово, понимаю. Но тебе не кажется, что будет лучше, если ты время от времени станешь раскрываться?
Фрэнк подумал про угрозу «Ксеносистем», не ему, а остальным членам экипажа.
– У меня все отлично, – сказал он. – Меня устраивает все как есть. И мне хотелось бы, чтобы так оставалось и дальше.
Последовало молчание, затем:
– Если я буду тебе нужен, ты знаешь, где меня найти.
– Знаю. Не обижайся. Я такой со всеми.
Добравшись до самой отдаленной точки, они спешились и принялись за работу, бок о бок. Фрэнк умел обращаться с буром лучше, чем Леланд, поэтому первый шурф он взял на себя, а Леланд тем временем собирал оборудование. Даже несмотря на то, что бурить пришлось лаву, а не более мягкие осадочные породы, первые несколько дюймов дались легко. Но дальше пришлось налегать на инструмент всем своим весом, следя за тем, чтобы не перегрелся бур. На Земле бур можно было бы поливать водой. Здесь же такая возможность отсутствовала, поэтому Фрэнку приходилось то и дело останавливаться, чтобы охладить инструмент.
Все шурфы должны были иметь в длину около фута. Фрэнк прикинул, что нужно прерываться после каждых восьми дюймов. Под налетом ржавчины начинался твердый серый камень, испещренный белыми точками. Над землей поднималось облачко бледной пыли всякий раз, когда Фрэнк нажимал на кнопку. Когда он останавливался, пыль оседала, но не вся. В воздухе оставалась легкая дымка. Определенно, совсем не так, как на Земле, где мощные буры, поднимающие облака пыли, создавали проблемы для всех.
Работа шла практически в полной тишине, нарушаемой лишь слабым жужжанием бура, передающимся через руки. Фрэнку явилось воспоминание об огромной вакуумной камере в Голд-Хилл, где Ди порвал скафандр, а Алиса заделала дырку, порезав мальчишке руку и использовав свернувшуюся кровь в качестве заплатки.
Он не вспоминал об этом уже несколько месяцев. Ему пришлось отложить бур в сторону и подождать, пока отступят нахлынувшие чувства.
– Ланс!
– Просто даю буру остыть. Еще дюйм, и будет готово.
Вернувшись к шурфу, Фрэнк довел его до заданной глубины. Ему хотелось думать, что где-нибудь есть запасной бур или хотя бы точило, потому что конец бура быстро затупился.
Когда Фрэнк закончил, Леланд опустил в шурф якорь и поставил его на место с помощью болта, после чего надел на болт пластину основания и затянул ее гайкой. Якорь схватился за стенки шурфа, и вскоре пластина была закреплена на поверхности скалы.
Дальше осталось только прикрутить к пластине сейсмограф и включить его. Заняв нужное положение, прибор начал передавать телеметрическую информацию на главный компьютер.
– Один готов, осталось еще три, – сказал Леланд.
Фрэнк вытер перчаткой стекло шлема, затем помог собрать инструмент, загрузить его на прицеп и закрепить ремнями. Убедившись в том, что они не оставили ничего, кроме сейсмографа, астронавты проверили показания своих скафандров и направились ко второй точке.
Заканчивался второй час – бурение шурфа заняло больше времени, чем предполагалось, но разве так происходит не всегда? Смогут ли они управиться сегодня – зависело от того, окажутся ли скалы в других точках такими же прочными, как это было в первом случае. Быть может, дальше начнется везение.
– Вызывает Юнь, – послышался голос в наушниках.
– Слушаю, – ответил Леланд.
– У Джима проблемы со скафандром. Возвращаемся в ОМ-1.
– Что у него стряслось? – встревоженно спросил Фрэнк.
Он находился слишком далеко, чтобы оказать какую-либо помощь. Но даже если бы он был рядом, не исключено, что он не смог бы помочь. Как это случилось в прошлый раз. Когда он не смог помочь Марси.
– Отказала связь, – сказала Юнь.
Всего-навсего связь. Не система жизнеобеспечения. Не порванный скафандр. Джиму ничто не угрожает.
– Так, прекращайте работу и возвращайтесь в ОМ-1, – сказал Леланд. – Мы тоже возвращаемся. А ты присматривай за Джимом.
– Будет сделано.
– Мы вернемся где-то через пятьдесят минут. Конец связи.
Сев за руль, Фрэнк сказал:
– Всего лишь проблемы со связью.
Для того чтобы освободиться от тревоги. Чтобы подтвердить, что он не ослышался.
Однако Леланд истолковал его слова совсем иначе.
– Это стандартная процедура. Если со скафандром что-то произошло, немедленно вернуться в герметичный модуль. Тебя ведь этому учили?
– Меня учили полагаться на собственное благоразумие…
– Мы работаем по-другому, Ланс. Любая неисправность – и мы возвращаемся в безопасное окружение. И только потом разбираемся, в чем дело.
– Понял.
– Таковы требования. И мы под ними подписались.
– Послушай, я возвращаюсь назад. Я даже не спорю с тобой.
И Фрэнк действительно не спорил. На самом деле он испытал облегчение. Что с того, что он не ладит с Джимом? Это не главное. Главное то, что все останутся в живых, правильно?
– Давай постараемся уложиться в сорок пять минут.

Глава 19

От: Мигель Аверадо &lt;maaverado@usach.cl&gt; Кому: Марк Бернаберг &lt;mbernaberg@lpl.arizona.edu&gt; Копия: Каролина Соледад &lt;cmsoledad@usach.cl&gt; Дата: среда, 3 марта 2049 года, 12.10:41 – 0300 Тема: на: «Хай-Райз-2»

Привет, Марк!

Gracias! Я передал снимки одной из своих аспиранток, Каролине. Если вы планируете совершить в ближайшее время еще один проход над этим районом, ей будет интересно получить обновленную информацию. Я отправляю копию этого письма ей, чтобы у тебя был адрес ее электронной почты.
Мига

* * *

Поставив багги перед аванпостом, Фрэнк спустился на землю. Он гнал что есть мочи, и у него ныли все кости. А что если они стали тоньше? Пожалуй, так оно и есть. Интересно, как это скажется, когда он вернется на Землю? Нужны упражнения. Настоящие упражнения с гантелями. Надо подумать об этом.
Леланд первым прошел в шлюзовую камеру, за ним Фрэнк.
Едва шагнув в модуль, он сразу почувствовал, что что-то не так. Там была Юнь, без скафандра. И Леланд, вылезающий из скафандра. Джима не было. Фрэнк едва не выпалил что-то, но его остановила Юнь, поднесшая палец к губам. Ничего не говори. Не задействуй радио.
Ткнув пальцем в панель управления, Фрэнк открыл скафандр и задом выбрался из него.
– Кто-нибудь объяснит, с какой стати все эти секреты?
Леланд, в одних длинных трусах, замерзший в необогреваемом модуле, топтался на месте, похлопывая себя руками. Увидев теплую куртку, он поспешно залез в нее.
– Джим пропал!
Фрэнк обвел взглядом модуль, Юнь, оборудование.
– Что? Но ведь ты была вместе с ним.
У Юнь исказилось лицо.
– Джим сказал, что отлучится на десять минут. Он что-то увидел. Обнажившуюся породу. Я ответила, что должна закончить бурить шурф. Через полчаса я вызвала его, так, чтобы Люси не догадалась, что он куда-то ушел один. Ответа не последовало.
– Ты его искала?
– Разумеется, искала! Я искала Джима целый час, но его нигде не было. Тогда… я связалась с вами.
Леланд молчал. У него шевелились губы, но он не мог подобрать нужные слова.
– Неисправность скафандра, – сказал Фрэнк. – Ты это выдумала.
– Я продолжала поиски.
– Проклятие, Юнь, вы все такие гении, мать вашу, и ты отморозила такую страшную глупость!
Она опустила взгляд.
– Ребята, такое у вас уже не впервые, да? – к Леланду наконец вернулся дар речи. – Вы сделали так один раз, вам было не по себе, но вас не поймали с поличным, и вот теперь это вошло в привычку. Ланс или кто-то другой исчезает за гребнем горы, и вы разделяетесь. И достаточно было следить лишь за тем, чтобы обоим вернуться вовремя, когда вас будут забирать.
Фрэнк снова начал надевать скафандр.
– Оставайтесь здесь. Что и когда вы скажете Люси – это ваше дело. Но я отправляюсь искать Джима.
– Мы пойдем все, – сказала Юнь.
– Нет. Вы двое остаетесь здесь. В какую сторону он направился?
– На юг от второй точки, это в двух-трех километрах. Там есть один хребет, и Джим думал, что это позднейшая интрузия.
Второе предложение не имело для Фрэнка никакого смысла, но первое? Два километра – это не расстояние.
– Когда я найду Джима, я с вами свяжусь.
Когда. Когда? Джим ушел на юг, черт возьми!
Закрыв скафандр, Фрэнк шагнул в шлюзовую камеру. Камера отработала цикл, и он снова очутился на твердой красной земле. В воздухе носилась пыль. Возможно, поверхность нагрелась на солнце, возможно, надвигалась буря, но вдалеке все вдруг затянуло, затем прояснилось, когда облако пыли унесло прочь. Против ветра от модуля поверхность превратилась в голый бетон, твердый, словно сталь, но по ветру камни были припорошены слоем песка.
Тщательно следя за тем, чтобы не выругаться даже себе под нос, Фрэнк забрался в багги и двинулся через плато.
Ему отчаянно хотелось увидеть Джима, возвращающегося с большим мешком с камнями за плечом. Однако Джим не появлялся. Через несколько минут Фрэнк подъехал к месту установки сейсмографа. Инструмент валялся там, где его бросили, и Фрэнк машинально выбрался из багги и сжег какое-то количество воздуха, собрав инструмент и уложив его в прицеп.
Включив фонарь скафандра и фары багги, он забрался на раму, держась за дуги, в расчете на то, что ярко освещенная «рождественская елка» привлечет внимание Джима. Если тот где-то рядом. Но Фрэнк его не видел, и, следовательно, Джим не мог видеть его. Однако Фрэнк разглядел конечную цель, к которой направлялся Джим, хотя порой она частично скрывалась в дымке: ничем не примечательную гряду острых камней, торчащих из ровного слоя лавы.
Пристегнуться, подъехать и осмотреться.
Гряда имела в высоту от силы сто футов. Фрэнк поехал вдоль нее. Если только здесь нет какого-нибудь грота или пещеры, Джима здесь не было – гряда просматривалась на всем протяжении, – но Фрэнк хотел также посмотреть, не осталось ли каких-либо следов его пребывания: оголенных недавно участков поверхности, инструментов, сумки, каких-нибудь отметин.
Ничего.
Человек не может просто так бесследно исчезнуть. И метеорологическая станция также не может просто так бесследно исчезнуть.
М-2. М-2. Пожалуйста, только чтобы это было не М-2!
Впрочем, подумал Фрэнк, быть может, Джим спустился в русло реки, той, которая начиналась примерно в двухстах семидесяти градусах от кратера, а затем раздваивалась, прежде чем выплеснуть свое содержимое на равнину. В верхней части берега крутые, и, возможно, каменные стены препятствуют распространению радиосигналов.
Фрэнк находился у самого начала протоки. Русло извивалось, и заглянуть в него на большом протяжении было нельзя, однако никаких свидетельств того, что Джим направился в эту сторону, не было. Вообще не было никаких следов. Ни отпечатков сапог, ни песка, на котором они могли бы остаться. Чтобы осмотреть всю протоку, нужно будет проехать по ней.
Как давно он покинул аванпост? Пятнадцать, двадцать минут назад. Пока что никаких причин для беспокойства. Достав планшет, Фрэнк изучил карту и увидел, что если он объедет каменную гряду с запада, то сможет на нее подняться. Он уже был почти на месте. Фрэнк проехал еще немного вперед, затем повернул и начал подниматься вверх. Он ехал назад на восток до тех пор, пока было можно. Путь вперед преградила зияющая пасть кальдеры, и хотя спуститься по крутому склону вниз багги еще и смог бы, Фрэнк был уверен, что наверх он уже не поднимется.
А если Джим сорвался вниз? Насколько прочный склон?
Спустившись с багги, Фрэнк осторожно приблизился к краю. Поверхность показалась ему достаточно прочной, но он все-таки решил не рисковать. Отмотав с лебедки пятьдесят футов троса, Фрэнк пропустил карабин за пояс и застегнул его. Держась за трос обеими руками, он подошел к обрыву.
До дна было… очень далеко. Тысяча футов? Что-то вроде того, а градиент местами доходил до ста процентов. И на всем протяжении склон крутой и глыбистый. Пусть сила тяжести здесь втрое меньше; в случае падения он либо разобьется сам, либо сломает скафандр. Крепко ухватив трос, Фрэнк прошел вперед столько, на сколько у него хватило духа.
Он достиг той точки, откуда ему открылось все дно кальдеры, влево и вправо от того места, где он болтался на тросе. Никаких следов Джима. Кальдера была пуста, от края до края. Фрэнк развернулся, соблюдая предельную осторожность, и, подтягиваясь на тросе, поднялся наверх.
Главный вопрос так и не был решен: где Джим?
Его определенно не было там, где он должен был быть. Не было у каменной гряды, но при этом он также не возвращался на аванпост. Фрэнк посмотрел в ту сторону. С этой точки модуль не был виден. Фрэнка в очередной раз поразили бескрайние просторы планеты, ее враждебность. Он почувствовал себя мухой, сидящей на огромной красной поверхности, существом совершенно чуждым, которое вот-вот просто прихлопнут.
Проклятие, а что если Джим просто прячется, решив разыграть своих товарищей? Тогда Фрэнк… натравит на него Люси. Он не сомневался, что она спустит с провинившегося шкуру. Приколы на Марсе рано или поздно неизбежно приведут к какой-нибудь беде. Или к чему-либо похуже. А нужно было еще помнить о том, что необходимо возвратиться вместе с Юнь и Леландом на ПМБ, пока у них не закончились ресурсы.
Однако исчезновение Джима может иметь под собой другую, более страшную причину.
Джим не позвал на помощь. Возможно, у него отказала рация. Возможно, он где-то застрял. Возможно, его действительно поглотила разверзшаяся земля.
Смотав трос на лебедку, Фрэнк медленно проехал вдоль гребня. Теперь ему было страшно. В какой-то момент – как скоро этот момент наступит? – у Джима закончится воздух. Они с Юнь шли пешком, а воздуха при этом расходуется больше, чем при езде на багги. Затем они установили два сейсмографа. Однако кислородные баллоны систем жизнеобеспечения были у обоих полными. Фрэнк уже поднаторел в подсчетах того, сколько ему осталось жить, но теперь, когда речь шла о ком-то другом, это было совершенно другое дело.
Воздуха у Джима осталось на четыре-пять часов. На аванпосте есть частично израсходованная система обеспечения, которой хватит, чтобы вернуться на базу.
Фрэнк направил багги вниз по руслу пересохшей реки, идущему на запад. Чем-то напоминающее Санта-Клару, оно петляло по отрогам Керавнийского купола тугими петлями, стиснутое крутыми стенами, казалось, источающими подтеки соли.
Здесь, на плоском дне протоки, песка было больше. Проехав какое-то расстояние, Фрэнк остановился, слез на землю и встал перед багги, в свете фар разглядывая землю и находя только свои собственные следы. Джима здесь не было.
А что если геологу вздумалось отправиться куда-то в другое место, но Юнь он сказал, что пойдет к каменной гряде? Или, может быть, Фрэнк каким-то образом не заметил его на открытой равнине? Ну да, там есть кратеры, большие и маленькие, но никаких значительных препятствий на всем пути от гряды до аванпоста. Если бы у Джима возникли проблемы со связью, ему было бы сложно ориентироваться. Но, с другой стороны, ему достаточно было подняться наверх, откуда видна кальдера, после чего повернуть налево. Так он обязательно вышел бы на аванпост.
Ну а если окажется, что Джим уже вернулся к Леланду и Юнь, Фрэнк хорошенько ему врежет. По крайней мере сейчас ему определенно этого хотелось. Но не стал связываться с аванпостом по рации и прибегать к намекам.
Развернувшись в три приема, Фрэнк выехал в долину, надеясь увидеть вдалеке точку, фигуру в скафандре, бредущую в направлении аванпоста.
Проклятие.
– Леланд, Юнь!
– Леланд слушает.
– Я сворачиваюсь. Я останусь здесь столько, сколько смогу, но звонить Люси придется вам. И воспользуйтесь другим каналом. Мне нужно сосредоточиться.
Последовала очень длинная пауза, настолько длинная, что Фрэнк уже начал думать, что его не поняли.
– Ты меня слышишь?
– Слышу. Я тебя понял. Удачи.
Фрэнк подумал обо всех тех случаях, когда он или кто-либо из заключенных находился снаружи, в нескольких милях от базы, и никто не заблудился, не получил травму, не оказался в затруднительной ситуации. Они неумышленно усложнили работу «Ксеносистемам» тем, что вопреки всему остались в живых. И для того чтобы с ними расправиться, пришлось перейти к активным действиям.
Если в этом замешана М-2, как ему быть, черт побери?
Поднятая в воздух пыль становилась плотнее, и Фрэнк не мог сказать, будет ли и дальше ухудшаться погода. Ему еще не приходилось попадать в пылевую бурю – по большей части они бушевали дальше к югу, а до базы лишь изредка докатывались отголоски, – однако эта, похоже, собиралась перевалить через экватор. Но ко всему, что ограничивало видимость, нужно было относиться серьезно: даже гонимые ветром облачка пыли могли привести к тому, что он пропустит очевидное, а крепчающий ветер сотрет все возможные следы.
Куда мог направиться геолог, если он не пошел туда, куда, по его собственным словам, намеревался пойти? Встав на раму багги, Фрэнк воспользовался его высотой, чтобы оглядеть голые камни в поисках чего бы то ни было, привлекающего внимание.
Самой очевидной деталью был обрывистый склон на севере, отмечающий начало пересеченной местности у истоков Санта-Клары, где, казалось, поток вырвавшейся воды искал кратчайший путь вниз, прежде чем выбрать именно это русло. Скала была высокая, футов пятьсот-шестьсот от подножия до вершины, и в лучах вечернего солнца она сияла ярко-розовым, практически белым цветом.
Но скала на севере. Джим же направился на юг. На юг туда, где находится М-2. Находилась. Где может находиться и сейчас. А Фрэнк так и не предостерег своих товарищей избегать этого района, поскольку считал, что не имеет права, поскольку заключил сделку с «Ксеносистемами», и вот к чему это привело.
Фрэнк поехал снова на юг, затем на восток, прочесывая ту самую местность, где он уже побывал, ища то, что он мог пропустить. Если Джим ушел слишком далеко, может быть, он вне зоны радиосвязи.
– Джим! Ты меня слышишь? Это Ланс. Я в миле к югу от аванпоста. Помигай фонариком скафандра. Прием.
Фрэнк повторял это обращение снова и снова, проезжая немного, останавливаясь, забираясь на раму багги.
Никаких следов. Ни следов колес, ни отпечатков ног.
Наконец Фрэнк остановился, когда топливный бак предупредил его, что больше нельзя. Встав на вершине гряды, он всмотрелся в пелену пыли, похожую на тюлевые занавески.
– Леланд! Юнь! Вы меня слышите?
Ответил Леланд. Сигнал был слабый, пропадающий.
– Говори.
– Я возвращаюсь. У меня кончается горючее, и я просто не могу найти Джима.
Наступила тишина. Не треск статического электричества, а лишь эпизодический писк, напоминающий голоса птиц.
Наконец:
– Понятно. Ты сделал все возможное.
– Я сделал все возможное.
– Возвращайся, Ланс. Мы должны вернуться на ПМБ. Приказ.
– Я могу задержаться здесь еще минут на десять.
– Ланс, – решительно произнес Леланд, – я тебя понимаю. Но ты должен немедленно вернуться. Без тебя мы не сможем возвратиться на базу.
Если он сейчас прекратит поиски, Джим погиб. Если уже не погиб. Но к утру он погибнет обязательно, если не сможет сам добраться до аванпоста. И даже в этом случае ему предстоит чертовски холодная ночь.
А если он сейчас не повернет назад, возможно, погибнет он сам. И люди, за которых он отвечает.
– Джим, долбаный урод! – в сердцах произнес Фрэнк. – Мы не должны были никого терять. Просто не должны были. Если ты меня слышишь, знай: я сожалею. Я оставляю тебя здесь. У меня закончилось горючее. Я не могу ставить под угрозу жизнь остальных, чтобы тебя искать. Я сделал все что мог. Я искал тебя везде. Но того, что я сделал, оказалось недостаточно. Потому что я тебя не нашел. Теперь ты останешься здесь, а мы вернемся на базу. И я ровным счетом ничего не могу поделать. Надеюсь, то, чем ты занимался, того стоило.
Фрэнк уставился на рулевой рычаг, борясь с желанием вырвать его. Он не знал, в чем дело: несчастный случай, глупость или злой умысел. Неопределенность давила тяжким грузом, вызывая дрожь страха, ярости и беспомощности.
Проклятие!

Глава 20

[Служебная записка: Центр управления ПМБ Бруно Тиллеру, от 04.03.2049 (расшифровка бумажной копии)]

Сэр, нам нужно поговорить. Конфиденциально. Срочно.
[конец расшифровки]

* * *

На следующий день все – все шестеро оставшихся – отправились искать Джима. Два багги. По три человека на машине, а на все планшеты загружены самые свежие снимки со спутников с наивысшим разрешением. Фрэнк показал Люси, где искал, и та поблагодарила его таким резким тоном, что затем поблагодарила еще раз, чтобы он понял, что она его поблагодарила.
Фрэнк знал, каково потерять товарища. Он не переставал гадать, не упустил ли что-либо во время поисков. Возможно, остальные также думали об этом. О том, что на его месте они бы обнаружили Джима. Эта мысль глодала Фрэнка подобно хищному зверю.
Луиза ничем не могла помочь. У нее также были связаны руки. Конечно, она выразила все нужные чувства. Поддержку. Беспокойство. Однако в данный момент она должна была «следовать линии партии», настаивая на том, что М-2 погибла, осталась в прошлом, вышла из строя, потеряла способность действовать, умирает, не могла похитить Джима. Седьмая метеостанция провалилась в дыру, и, вероятно, то же самое произошло и с Джимом. Марс – неведомая, непредсказуемая планета, где на каждом шагу подстерегает опасность. Как знать? Возможно, «Ксеносистемы» были правы, однако Фрэнк, черт возьми, не верил, что руководство компании говорит Луизе одну только правду.
По своему опыту Фрэнк знал, главной проблемой был не Марс. Главной проблемой были люди – люди «Ксеносистем».
Фрэнк вел первый багги. Сзади сидели Фэн и Айла. Однако никто без необходимости не нарушал молчания. Фрэнк встал раньше остальных и в ледяном мраке вышел наружу, чтобы проверить марсоходы, убедиться в том, что аккумуляторы полностью заряжены, несмотря на толстый слой песка, успевший скопиться на панелях солнечных батарей: он распечатал неприкосновенный запас, доведя заряд всех аккумуляторов до максимума, что могло потребоваться, если песчаная буря продолжит свое движение на север. Фрэнк не спал. И не ел. Он сжигал себя, и ему позволяла держаться на ногах одна лишь сила воли.
По мере того как багги забирались выше, пыль становилась все более подвижной, застилая пеленой взор и вынуждая Фрэнка то и дело протирать стекло шлема. По стенам Санта-Клары тончайшей паутиной струились песчинки.
Люси управляла вторым багги, ехавшим сзади. Как бы она ни относилась к Юнь и ее пособничеству непослушанию Джима, она по крайней мере отнеслась к обоим как к взрослым людям, вместо того чтобы сваливать всю вину целиком на одного или другого. Если и были крики, Фрэнк ничего не слышал, а база была достаточно маленькая. Быть может, лед был еще страшнее огня, однако ни то ни другое не было направлено прямо на Фрэнка.
Фрэнк включил фары. Непогода погрузила все вокруг в полумрак, а маленький караван тронулся в путь всего через четверть часа после восхода солнца. Глубокие тени были практически осязаемыми, однако на каждом багги было всего по одному аккумулятору, а зажженные фары сокращали запас хода машины. Астронавты захватили с собой все запасные системы жизнеобеспечения, полностью заряженные. Фрэнк, сознавая то, какой район предстоит обследовать, понимал, что день выдастся чертовски долгим. И коротким он станет только в том случае, если кто-то обнаружит тело.
Никто даже не пытался сделать вид, что это поисково-спасательная операция. Речь шла только о том, чтобы отыскать труп. Все по-прежнему продолжали говорить о Джиме в настоящем времени. Но все всё прекрасно понимали. Понимали правду. Джим погиб. И, по иронии судьбы, один только Фрэнк гадал, а может быть, Джим еще жив.
Фрэнк не знал, чего хотел больше. Он надеялся обнаружить тело, чтобы ему не нужно было идти против прямых распоряжений «Ксеносистем», и в то же время надеялся не обнаружить его, так как это могло бы означать, что Джима забрали на М-2. С какой целью? Чтобы вынудить астронавтов НАСА предложить свою помощь? Пойдут ли «Ксеносистемы» ва-банк и станут угрожать НАСА? Или угрожать родным Фрэнка? Он терялся в догадках.
Тело, по крайней мере, позволит поставить точку. Фэн обследует Джима. Кто-то другой – Люси? – проведет посмертный осмотр скафандра. Они придут к заключению, что смерть Джима была обусловлена естественными причинами, и Фрэнк снова сможет спать спокойно. Он не спрашивал, как протокол предусматривает поступить с телом погибшего астронавта. Предположительно, речь не будет идти о том, чтобы отправить его к Солнцу.
Достигнув истока долины реки, Фрэнк выехал на просторную вершину и поймал мелькающие лучи поднявшегося над горизонтом солнца, косо пробивающиеся с отягченных пылью небес: казалось, он приближается к вратам ада. Сумерки вместо дневного света; а работа и без того предстояла напряженная. У Фрэнка мелькнула мысль, не станет ли для НАСА длительная поездка в столь отвратительную погоду, ничего подобного которой он еще не видел, неприемлемым риском, принимая в расчет то, что, предположительно, искать придется труп.
Но Джим был этим людям товарищем. Они учились вместе с ним, летели вместе с ним на космическом корабле, смеялись и спорили, и, как знать, может быть, даже спали с ним. Разумеется, они хотят узнать, что с ним случилось, хотят отдать последний долг. Фрэнк посвятил бы себя живым, а не мертвым, однако Люси, несомненно, оценивала это иначе. Командует она: формально Фрэнк ей не подчиняется, но тем не менее командует она.
Вершина вулкана… казалось, она была окутана туманом. Дымкой. Розовой марсианской дымкой. Она налетала полосами, подобно зарядам дождя, словно местность вокруг зашторивали занавесками. Вот воздух достаточно чистый и прозрачный, и виден соседний кратер, ближайший обрыв, но в следующее мгновение уже надвигается новая стена пыли. И так непрерывно, бесконечно, конвейерная лента.
Больше всего на нервы действовал звук. Марс обыкновенно молчит. Все звуки на нем рукотворные. Но только сейчас было не так. Казалось, планета шумно дышит.
Багги остановились перед аванпостом, Люси, остро сознавая, что каждая секунда стояния отнимается от поисков Джима, была краткой.
– Я проверю, – сказала она.
Нет ли Джима внутри? Даже если он и добрался до модуля, удалось ли ему пережить ночь?
Ответ не замедлил себя ждать.
– Его здесь нет. Ставьте системы жизнеобеспечения в шлюзовую камеру. Я занесу их внутрь, и мы начнем. – Люси контролировала свой голос, и все-таки определенные интонации выдали ее тревогу. – Вернем Джима домой, хорошо?
– Мы все так считаем. – Кто это сказал, Леланд? Да, Леланд.
Астронавты сложили запасные системы жизнеобеспечения в шлюзовую камеру, и Фэн втиснулся в нее вместе с ними, чтобы помочь Люси быстрее перенести их в модуль. Наконец они вышли наружу, и можно было трогаться в путь.
Люси категорически запретила спускаться в кальдеру. Этого еще не делал никто, и она не разрешила никому пробовать. Конечно, Джим мог быть погребен под завалом: так могло произойти, если он стоял у самого края обрыва, когда земля обвалилась, похоронив его под тоннами породы. Однако это была еще одна причина того, почему никто не собирался предпринимать такую попытку. У астронавтов был альпинистский трос, были лебедки багги, но Фрэнку удалось убедить Люси в том, что он ничего не видел на дне.
Таким образом, остались всего два сектора, один на северо-востоке, другой на юго-западе, за пределами того района, который уже осмотрел Фрэнк. Люси взяла на себя север, предоставив юг Фэну, и врач, похоже, с готовностью согласился на то, чтобы управлял багги Фрэнк. Им предстояло проехать дальше каменной гряды, к которой, по его собственным словам, направился Джим, вниз к здоровенному кратеру, обозначенному на картах как СТ-Б, где, согласно отчетам геолога, испещренная ямами поверхность свидетельствовала об обрушившихся лавовых трубах.
Возможно, именно это место хотел обследовать Джим. Возможно, именно там он в конце концов и попал в ловушку. Поэтому Фрэнк, Фэн и Айла собирались отправиться туда и внимательно всё осмотреть. Район поисков находился на удалении девяти миль от аванпоста и имел в радиусе примерно шесть миль, с центром в точке установки второго сейсмографа. Итого около тридцати квадратных миль. Маловероятно, что Джим отправился пешком так далеко, повинуясь минутной прихоти, когда ему достаточно было только дождаться багги и напарника и совершить поездку по правилам, безопасно.
Это было справедливо применительно к тому, что Джим в конечном счете сделал. Но он нарушил правила. И пропал.
Фрэнк подъехал к границе намеченного района поисков, и Айла с Фэном спрыгнули на землю. Они отошли от багги в противоположные стороны ярдов на сто, после чего развернулись туда, откуда приехали.
– Все готовы? – спросил Фэн. Его голос прозвучал слабо, с помехами.
Багги покатился вперед, медленно, со скоростью пешехода, добиться чего было непросто, особенно поскольку Фрэнку приходилось постоянно крутиться в кресле, чтобы хотя бы видеть своих товарищей, находившихся за пределами его стодвадцатиградусного сектора обозрения. Они проверили русло реки, спускающееся по западному склону вулкана, спустились на триста ярдов ниже и направились в обратную сторону.
Затея, на базе казавшаяся хорошей, на практике оказалась несуразной и бесполезной. И тем не менее они должны были довести дело до конца, поскольку ничего другого им не оставалось. Они искали тело в скафандре, сами облаченные в скафандры, на горе под тридцать тысяч футов высотой, в разгар самой сильной за год пылевой бури. У них не было поддержки со стороны спутников, а радио работало с перебоями из-за статического электричества.
На протяжении двух часов они ходили взад и вперед, обследуя местность между аванпостом и рекой. Фрэнк поменялся местами с Айлой. Затем та поменялась местами с Фэном. Находясь слева от багги, Фрэнк еще мог разглядеть машину, но второй пеший астронавт с противоположной стороны от нее превращался лишь в неясное пятно света от фонарика скафандра.
По большей части Фрэнк смотрел прямо перед собой. Изучая землю в поисках теперь уже не следов ног, а лишь светлого скафандра, частично занесенного песком.
Воздух все больше напоминал коричневый бульон. Даже с включенным на максимум светом видимость была отвратительной. Фрэнку через каждые несколько шагов приходилось протирать стекло шлема, но проклятая дрянь упрямо липла ко всему. Наконец, они перешли за реку, в новый район, спускающийся вниз по противоположному берегу.
Внезапно словно сработала яркая фотовспышка. Остановившись, Фрэнк огляделся по сторонам. Затем над головой прогромыхало что-то вроде удара перехода самолета через звуковой барьер.
– Черт возьми, что это было?
– Молния, – сказал Фэн.
– Ты хочешь сказать, обыкновенная молния? Какая бывает в грозу?
– Это пыль. Мы на вершине горы, твою мать. Укрыться негде.
– Нам нужно продолжать поиски. Мы должны… – голос Фэна дрогнул. – Мы должны найти Джима.
Фрэнк повернулся к багги. Фигура наверху была высоко по сравнению со всем остальным. Выше шлема Айлы были только защитные дуги.
– Айла!
– Продолжаем искать, – ответила та.
Прозвучал ли в ее голосе страх? А ему самому не страшно? Причин бояться было более чем достаточно.
– Хорошо. За дело.
Они дошли до западного края равнины, затем Айла направила багги на юг, чтобы обозначить границу района поисков. Молнии играли над головой, озаряя облака летящей пыли, на кратчайшую долю секунды позволяя увидеть их многочисленные слои и полосы, после чего все снова погружалось во мрак, и гора ворчала, словно откашливаясь.
Все, что происходило за стеклом шлема, говорило Фрэнку о том, что ветер достиг ураганной силы. Воздух стал зернистым и двигался, терзая скафандр со звуком, напоминающим отдаленный гул реактивных двигателей. Однако Фрэнк не ощущал никакого движения. Никаких ударов. Ничего. И это странное чувство дезориентировало, как и тогда, когда на открытой равнине на него налетели смерчи.
Здесь, прямо перед ним, был след от колеса, на тонком слое песка, укрытого от воздействия ветра стенкой небольшого кратера. След был нечеткий и исчезал прямо у Фрэнка на глазах. Ветер быстро стирал гребни и полосы, оставленные покрышкой.
Фрэнк смотрел на след. Это он сам его оставил? След оставил Джим? Из того, что уцелело – отпечаток не больше пары футов в длину, всего фут в ширину, – получалось, что багги направлялся на север.
– Ланс! Ланс, ты остановился.
Джим когда-либо ездил на багги в эту сторону, особенно в последнее время? Фрэнк этого не знал. А сам он сюда точно не ездил: это место находилось ближе к главной кальдере, выше по склону.
Он искал именно это? Доказательство того, что астронавты с М-2 сюда поднимались? Могли ли они похитить Джима? Забрать его на свою базу?
– Ланс?
До Фрэнка вдруг дошло, что к нему обращается Айла.
– Все в порядке. Все в порядке.
– Ты что-то нашел?
– Нет, – сказал он. – Нет. Мне показалось, но на самом деле… это не то.
Ему придется отправиться к М-2, ведь так? Он должен лично все проверить, иначе постоянное напряжение его доконает. Если сегодня они ничего не найдут, завтра же он возьмет багги, доедет до противоположного края Керавнийского купола и посмотрит, в каком состоянии М-2. Разрешат ли ему это «Ксеносистемы» или нет.
Следы стирались, исчезали у Фрэнка на глазах. Старательно затоптав их сапогом, он двинулся дальше.
Над головой плескались молнии, вспышками и широкими полосами. Мощные и яркие. Электричество.
Багги светился; мерцающие голубовато-зеленые огоньки цеплялись к его ажурной металлической раме.
– Айла!
– Да, Ланс?
– Это еще что за чертовщина?
Остановившись, она погасила фары. Свечение стало более заметным. Более явным.
– Так, с меня достаточно, – сказала Айла. – Фэн, Джим был нашим товарищем. Он нам дорог. Но мы больше не можем оставаться здесь в таких условиях. Возвращайся к багги. Мы спустимся в русло реки, которое хоть как-то нас укроет.
Она развернулась, скользнув по Фрэнку бледными лунами фар. Тот направился прямиком к машине, ухватился руками за покрытую коркой пыли раму и забрался наверх. Подошедший с другой стороны Фэн также залез на багги и уставился прямо перед собой, не глядя на Фрэнка, не заговаривая с Айлой.
Скорее, благодаря везению, а не расчету, Айла нашла берег реки и медленно скатилась по крутому склону на дно. Здесь воздух был чуть более прозрачным, но теперь они очутились ниже уровня окружающей земли. Снова сверкнула ослепительная фотовспышка, и через несколько секунд накатился дрожащий раскат грома.
Фрэнк, повинуясь привычке, проверил запас воздуха. У него оставалось чуть больше половины баллона. На аванпосте имелись запасные, но теперь уже не это становилось сдерживающим фактором.
– Есть какие-нибудь мысли насчет того, как долго это продлится?
Ответа Фрэнк не получил. Больше того, он увидел, как у Фэна шевелятся губы, но ничего не услышал. Гроза и низина, окруженная высокими стенами, полностью вырубили рацию Фрэнка. Но без связи остался он один,  потому что Фэн явно разговаривал с Айлой.
Фрэнк похлопал Фэна по плечу, и когда тот обернулся, дважды постучал себя по шлему: условный знак, показывающий, что он оглох.
Нахмурившись, Фэн склонился к нему, чтобы Фрэнк также мог слышать разговор. Судя по всему, рации НАСА были более совершенными, чем рации «Ксеносистем».
– …так далеко на север, – говорила Айла. – Мы недостаточно хорошо знаем марсианскую погоду и не можем ее предсказывать. Гроза может продолжаться несколько дней и даже недель. Нам известно только то, что мы находимся на самом краю вихревого кольца: если оно хоть чуточку сместится на юг, у нас быстро прояснится.
– Мы можем подождать час, – предложил Фэн. – После чего попробовать еще раз.
– Хорошо, – согласился Фрэнк. – Я очень сожалею по поводу вашего товарища, однако в настоящий момент мы ничего не можем сделать. И меня сейчас беспокоит то, как бы мы сами здесь не погибли. Мы в самом сердце пылевой бури. Не видно ни хрена. Мы в скафандрах, которые зависят от тонкой электроники, чтобы обеспечивать необходимые для жизни условия. Одна молния – и кто-нибудь из нас перестанет дышать. На аванпосте у нас достаточно запасов, чтобы продержаться какое-то время. Мы защитимся от пыли. Сможем поесть и попить. И нам не придется постоянно бояться, что нас испепелит Óдин.
– Тор, – поправила Айла. – Бог грома – это Тор.
– Как бы там ни было. Фэн, ты командуешь этой вылазкой, и я, разумеется, никуда не уйду, бросив вас одних, но, черт возьми, это безумие, и ты должен прекрасно всё понимать.
Оторвавшись от Фрэнка, Фэн откинулся назад, чтобы посмотреть на небо. Еще одна ослепительная вспышка, озарившая русло пересохшей реки и песок, струящийся по крутым берегам подобно воде, а вслед за этим, через несколько секунд, в темноте, прогремел утробный раскат грома. Врач встрепенулся.
Он снова подался вперед, ударившись шлемом о шлем Фрэнка, и звук распространился благодаря пыли и песчинкам, разделяющим две поверхности.
– Я поговорю с Люси. Нет. Я доложу Люси, что как врач, отвечающий за здоровье членов экспедиции, сворачиваю дальнейшие поиски.
Все понимали, что Джима нет в живых: поиски прекращались, и в ближайшее время его не найдут. Если тело по-прежнему остается на склоне вулкана, быть может, его заметит один из спутников, но только после того как погода улучшится. И тогда можно будет его забрать. Когда это будет безопасно.
Если. Если Джим по-прежнему на склоне вулкана. А что если его там нет? Как Фрэнку объяснить его исчезновение?
Развернувшись, Айла направила багги вверх и выехала в долину. Погода, судя по всему, только ухудшилась. Айла включила фонарик скафандра на максимум, просто чтобы увидеть приборную панель, чтобы снова зажечь фары багги.
Повернув влево, она поползла буквально со скоростью пешехода по обнажившемуся плечу вулканического камня, оказавшемуся на пути бури. Расстояние до аванпоста не могло быть большим, но казалось оно бесконечным. Фрэнк не видел модуль. Он вообще не видел ничего, кроме того, что находилось непосредственно перед ним. Управлявшей багги Айле приходилось полагаться на интуицию.
Фрэнк начинал потеть. Вершина вулкана была практически плоской, а спуск в кальдеру крутой и смертельно опасный. И неважно, ехать вверх или вниз. Планшет Фрэнка постоянно терял соединение, как и рация скафандра, даже наверху, на открытом месте. Открыв планшет, Фрэнк развернул его так, чтобы песок бил не в экран, а в заднюю крышку.
Взять левее. Сто ярдов – и всё.
Он поднес планшет к самому стеклу шлема Айлы.
– Мы почти на месте, – сказал он. После чего повторил еще раз, поскольку снова потерял связь.
– Поняла.
Айла потянула рычаг управления, и в мельтешащей бурой пелене медленно начали вырисовываться новые огни.
Фары погасли, затем снова вспыхнули. Люси подавала сигнал.
– Мы вас видим! – воскликнул Фэн.
Модуль казался бледным привидением, едва различимым, и даже с включенными фонарями скафандров отыскать трап оказалось непросто. Астронавты заходили в шлюзовую камеру по двое, чтобы сберечь электроэнергию. Фрэнк оставался снаружи вместе с Люси. Он заметил, что она уставилась в пустоту, размышляя о том, что потерпела неудачу, сознавая, что в стремлении добиться успеха поставила под угрозу членов своего экипажа, понимая, что дала чувствам взять верх над практическими соображениями.
Тронув Люси за руку, Фрэнк указал на шлюзовую камеру. Казалось, какое-то мгновение командир смотрела сквозь него, не замечая его. Фрэнку самому пришлось бывать на ее месте, и ничего хорошего в таком состоянии не было. Затем Люси словно очнулась и встряхнулась, как делает вылезшая из воды собака. Круто развернувшись, она вошла в пустую шлюзовую камеру. Фрэнк последовал за ней, закрыл люк и стал ждать, когда заработают насосы.

Глава 21

[Заявление пресс-секретаря НАСА, Хьюстон, штат Техас, 05.03.2049, 21.00 по Центральному поясному времени]

С глубочайшим прискорбием я должен объявить о том, что доктор Джеймс Замудио, геолог, член экипажа экспедиции «Арес-IV» на Первую марсианскую базу, пропал без вести. Промежуток времени, в течение которого оставалась надежда обнаружить его живым, истек. Вместе с оставшимися членами экипажа мы переживаем эту тяжелую утрату.
[конец заявления]

* * *

Перед самым заходом солнца Люси наконец отдала приказ покинуть аванпост. Ветер, каким бы эфемерным он ни казался, швырял песок и мелкие камни в туго натянутую кожу модуля, заставляя ее гудеть барабаном. Этот звук резонировал во внутренностях до такой степени, что некоторые астронавты стали жаловаться на тошноту.
Фэн осмотрел недомогающих, однако он ничем не мог заглушить звук. К тому же внутри было удушливо жарко. Фрэнк этого никак не ожидал; он был уверен, что к наступлению сумерек ни у кого зуб на зуб не будет попадать. Юнь объяснила, что песок, ударяясь о стены модуля, отдает свою энергию в виде тепла: чем сильнее буря, тем теплее.
Но не только эти два обстоятельства вынудили Люси сдаться. Даже несмотря на то что багги были поставлены с наветренной стороны, им все равно пришлось выдержать шесть часов бури. Если песок попадет в ступицы колес или в органы управления, повредит кабели и ослабленные соединения, сегодняшний день станет для всех последним.
Кроме того, на исходе были воздух, вода, продовольствие и средства личной гигиены. Ситуация становилась нетерпимой. Люси держалась сколько могла, но затем все-таки приказала уходить.
Пол был красным от пыли, осыпавшейся со скафандров. Снова облачаясь в них, астронавты натрясли новую: в модуле придется делать генеральную уборку, прежде чем его опять можно будет использовать в качестве научной станции.
Люси приказала всем заменить системы жизнеобеспечения на свежие. На тот случай, если какую-то часть пути придется преодолевать пешком. Это разумное предупреждение также показывало, до какого предела дошли астронавты. Их не должно было быть здесь. Если бы не Джим, их бы здесь не было.
– Ланс! Вы знаете дорогу лучше нас. Проводите нас обратно.
Вошел последним, вышел первым. Подхватив израсходованный ранец системы жизнеобеспечения, Фрэнк зашел в шлюзовую камеру. Кто-то заскочил следом за ним, и Фрэнк ткнул локтем кнопку включения. Заворчал насос. Медленно. Аккумуляторы были разряжены, но те, кто оставался сзади, умели управлять шлюзом вручную.
Фрэнку показалось, что он вышел в… В далеком детстве у кого-то из знакомых был старый телевизор, принимавший сигнал из эфира, а не по сети. Когда кабель выпадал из разъема, экран заполнялся статическими разрядами, мельтешащим, шипящим шквалом черных и белых точек. И здесь то же самое, но только в черных и красных тонах. Прямо за стеклом шлема.
Фрэнк опустил ранец на пол еще до того, как покинул тесноту шлюзовой камеры, и включил свет на максимум, прежде чем выйти на платформу. Он различал лишь смутные очертания предметов. Появлявшихся и исчезающих.
– Плохи дела, – пробормотал Фрэнк. – Держимся вместе.
Обернувшись, он прижался шлемом к шлему астронавта, вышедшего следом за ним. Айла. Судя по выражению ее лица, она была просто в ужасе. Впрочем, быть может, и у него самого было такое же лицо. Кивнув, Фрэнк повторил свое предостережение. Айла кивнула в ответ.
Развернувшись, Фрэнк спустился по трапу, вспомнив, что внизу нужно повернуть вправо и обойти модуль с подветренной стороны. Здесь видимость была чуточку лучше: ему удалось разглядеть переднюю часть багги. Обойдя машину с другой стороны, он встал за колесом, защищающим от ветра.
– Я залезаю наверх. Когда поднимусь, передашь мне ранцы.
Снова опустив свой ранец на землю, Фрэнк, перебирая руками и ногами, поднялся в треск красного статического электричества. Это было что-то страшное. Повернувшись спиной к ветру, Фрэнк вытер стекло шлема, взял поданные снизу ранцы и пристегнул их ремнями к раме.
Ему протянули третий ранец, и он понял, что снова поедет вместе с Фэном. Закрепив последний ранец, Фрэнк как мог очистил сиденье от мусора и занял место за рулем.
Приборную панель практически не было видно. Смахнув пыль, Фрэнк надавил на кнопку включения.
Какое-то душераздирающее мгновение не происходило ничего, затем: свет. Погода старушке совсем не нравилась, как и тому, кому предстояло ее вести.
Мимо прошли еще двое в скафандрах, направляясь ко второму багги. Фрэнк проверил оставшиеся в аккумуляторе киловатты, мысленно произвел подсчеты и прикинул, что их должно хватить. Только-только. Но если у подножия горы так же плохо, как и на вершине, подзарядить аккумуляторы в ближайшее время не удастся.
Шасси покачалось и успокоилось, приняв пассажиров, и наступил момент, когда все были готовы и просто сидели в гудящей, плюющейся темноте, ожидая, когда кто-нибудь что-нибудь скажет.
– Люси!
– Поняла. Поехали!
Включив фары на максимум, Фрэнк осторожно тронулся вперед. Его полностью обволокла не просто сила, это была стихия бури. Свет фар, обыкновенно настолько яркий, что ночь превращалась в день, застревал прямо перед багги, и до земли добирались лишь жалкие крупицы. Знает ли он дорогу до Санта-Клары? Все знакомые ориентиры стерлись. Придется приблизиться к ним. Вот как надо действовать.
Итак: прямо перед модулем повернуть на северо-запад. Проехать тысячу пятьсот ярдов и надеяться.
Фрэнк включил счетчик пройденного расстояния, вывел на экран виртуальный компас и пополз вперед. Счетчик тикал, цифры становились неразборчивыми. Фрэнк проводил пальцами по стеклу шлема. Снова и снова. Он то и дело натыкался на стенки кратеров, которые в нормальных условиях он бы объезжал. Подвеска багги вяло откликалась, добавляя резкие толчки к неспешному покачиванию рамы.
Тысяча пятьсот два ярда. Остановившись, Фрэнк всмотрелся в постоянно меняющуюся красную стену. Он не мог сосредоточить взгляд на ней. Не мог проникнуть сквозь нее.
– Так, – сказал Фрэнк, – мне нужно найти вход. – Отстегнувшись, он поднялся на ноги. – Вести багги придется кому-то из вас.
– Это я возьму на себя, – подала голос Айла.
Спустившись на землю, Фрэнк, придерживаясь рукой за раму, обошел багги сзади.
– Отлично. Освободи лебедку. Отпусти трос.
Потянув за трос, Фрэнк пропустил его сначала между задними колесами, затем между передними, так, чтобы он лежал прямо под багги. Пристегнув тяжелый карабин к поясу, он двинулся вперед.
Сто пятьдесят футов минус пятнадцать – длина шасси. Пройдя тридцать футов, Фрэнк обернулся и с трудом различил бледные круги фар. Он подождал, когда трос натянется.
– Айла! Ползешь медленно. Следуешь за тросом.
– Понятно.
Кабель обмяк, и Фрэнк направился вперед. От фонарика скафандра не было никакого толка. Он освещал мечущуюся в воздухе пыль, а не то, что находилось за ней. Фрэнк двигался на ощупь. В скафандре. Черт побери, чем он занимается? От наития все перешло к слепому случаю. Долина непонятно где. И найдет он ее только в том случае, если случайно на нее наткнется.
– Айла! Остановись.
– Есть.
Фрэнк снова вытравил трос, затем повернул от его конца направо. Ничего кроме обычных неровностей поверхности. Фрэнк повернул налево и через пару шагов неожиданно для себя споткнулся и едва удержался на ногах. Не видя линии горизонта, он поскользнулся и упал на колени. Должно быть, при этом он вскрикнул, потому что в наушниках тотчас же послышался встревоженный голос Айлы:
– Ланс! Ланс, доложи, что у тебя!
– Все в порядке. Дай мне секунду.
Фрэнк поднялся на ноги. Что это было? Сказать невозможно. Быть может, просто глубокий кратер, однако таких вверху Санта-Клары не было. Если, конечно, он совершенно не сбился с пути. Фрэнк ухватился за конец троса. Определенно, в этом направлении склон понижался.
– Айла! Мне нужно, чтобы ты проехала чуть вперед, взяв двадцать градусов влево. Проедешь десять ярдов и остановишься.
– Поняла.
Трос ослаб, и Фрэнк, подтянув излишки, намотал их на руку. Он двинулся вперед, и песчаная пелена, казалось, чуть поредела. Теперь пыль кружилась по большей части над ним, а не вокруг него. Склон поднимался впереди и сзади, но не слева и, что гораздо важнее, не справа, где, похоже, начинался уклон вниз. Фрэнк вытравил трос, и внезапно у него под ногами появились многочисленные полустертые следы от колес. Он отыскал Санта-Клару. Проклятие, если что-то и стоило откупоренной бутылки холодного шампанского, то вот это. Только сейчас до Фрэнка дошло, как же у него пересохло в горле. Ну ничего, придется довольствоваться чашкой чуть теплого кофе.
– Так, все отлично. Прямо вперед сто двадцать и ищи начало спуска вниз.
Отстегнув карабин от пояса, Фрэнк схватил трос обеими руками и отступил в сторону. Было бы очень обидно после всего пережитого попасть под колеса багги – но он не допустит подобной глупости. После бесконечно долгого ожидания над краем русла реки показались тусклые луны фар марсохода.
– Айла, стой.
Она резко затормозила.
– Смотай трос на лебедку, а затем поверни колеса градусов на тридцать вправо. Спуск прямо перед тобой.
– Я тебя не вижу.
– Неважно. Двигайся предельно медленно. Фэн, дай нагрузку на заднюю ось.
После небольшой паузы багги осторожно двинулся вперед маленькими рывками, и наконец его передние колеса смяли хрупкий край спуска.
– Вперед! Ты попала прямо в русло. Просто катись вниз!
Что Айла и сделала. Она отпустила тормоза, и багги покатился в долину. Айла взяла правее, вероятно, заметив в более прозрачном воздухе фонарь скафандра Фрэнка.
Показался второй багги, и Фрэнк направил его вниз. Люси была прирожденным пилотом. Она управляла багги отлично, вероятно, даже лучше Фрэнка, и еще она обладала мудростью понимать, когда у нее получается неважно. Чего нельзя было сказать о Марси.
Все спустились вниз. Все шестеро, тогда как должно было быть семеро. Забравшись на первый багги, Фрэнк просунул ноги в решетку рамы, рядом с Фэном.
– Разве ты не хочешь сесть за руль?
Сказать по правде, это было бы замечательно. Фрэнк мог бы поменяться местами с Айлой и привести багги домой. Но когда он бродил в красно-черном мареве, у него внутри что-то сломалось. Когда он зажмуривался, у него перед глазами что-то беспрестанно мельтешило. Долина защищала астронавтов от худшего, что осталось в каких-нибудь десятках ярдов над ними, поэтому здесь было просто как в накуренной комнате, а не в живом, дышащем болоте пыли и песка.
Айла справится. А это даст ему передышку. Позволит прийти в себя. Фрэнк решил положиться на нее, вместо того чтобы думать, что кроме него это больше не сделает никто.
– Ланс!
– Если ты ничего не имеешь против, я буду очень признателен, если меня подбросят до дома.
– Ясно, – сказала Айла.
В более прозрачном воздухе, где от фар был какой-то толк, багги могли ехать быстрее. Долина расширилась, окружающие ее стенки стали выше, и также имело значение то, что теперь они направлялись на север, прочь от бури. К тому времени как они выехали из горла долины и оказались на Вершине, худшее – самое худшее осталось позади и выше.
Однако это вовсе не означало, что базу не завалило горами всякого дерьма. Первостепенной заботой стала обращенная к небу спутниковая тарелка, и Юнь поспешила внутрь, чтобы включить ее и развернуть от ветра. Песок и пыль намело повсюду, и подернутые рябью барханы скрипели под ногами, словно свежевыпавший снег.
Фрэнк отправился осмотреть солнечные батареи. Поскольку панели не могли обнаружить солнце, они не поворачивались, но по крайней мере они оставались не в горизонтальном положении и потому не собрали много песка. Фрэнк потратил десять минут, сметая пыль с черных стеклянных поверхностей куском парашютной ткани, который хранился, привязанный к опоре. Однако вряд ли завтра они поймают много солнечной энергии. А может быть, и послезавтра.
– Ланс!
– Люси? – Фрэнк продолжал протирать панели.
– Я у тебя за спиной.
Оторвавшись от работы, он обернулся.
– Идем внутрь. На сегодня хватит.
– У меня есть список неотложных дел.
– Ланс, я не хочу больше никого терять. Идем внутрь.
– Вы не теряли Джима, и никто не винит вас в случившемся.
К тому же, быть может, Джим еще жив. Но Фрэнк ничего не сказал, поскольку полной уверенности у него не было. Он даже не знал, возможно ли такое.
– Все равно, его больше нет. – Набежала пелена песчаного дождя, туман сгустился, затем снова рассеялся. – Я знаю, что не могу тебя заставить. Но мне нужно знать, что все внутри в безопасности и до утра наружу больше никто не выйдет. Солнце зашло час назад, а температура здесь еще положительная. Этой ночью все будет хорошо.
– Нам нужно отключить весь ненужный мусор, и чем раньше, тем лучше. Ты ведь это понимаешь, да?
– Юнь и Фэн уже принялись за это. Ты теперь больше не один, Ланс. Ты можешь просто зайти внутрь.
Она была права. День выдался адским. Фрэнк валился с ног от усталости. И еще пыль. Эта проклятая пыль.
– Да. Почему бы и нет? Проверим всё утром, правильно?
– Ну конечно.
Привязав кусок парашютного нейлона к раме, Фрэнк направился следом за Люси, мимо знакомого силуэта модулей лазарета и центра управления и связи, к шлюзовой камере соединительного модуля. Они поднялись по трапу, и вдруг Люси принялась хлопать его по спине.
– Эй! Эй! Что ты делаешь?
– Стряхиваю пыль перед тем, как войти внутрь. – Люси вопросительно посмотрела на Фрэнка, на его вскинутые руки, бойцовскую позу. – Ты подумал, что я… Да, это так. Извини. Я ужасно сожалею.
Опустив руки, она отступила назад, так далеко, как позволяла узкая платформа. Фрэнк посмотрел на свои руки в перчатках, стиснутые в кулаки, на отведенное назад плечо, готовое нанести удар.
Он не представлял себе, что сказать, что сделать. Ничто не могло убедить Люси в том, что она не видела того, что она, вне всякого сомнения, видела.
– Просто… просто это было так неожиданно. Ты меня напугала.
– Извини, – повторила Люси. – Мне нужно было сначала что-нибудь сказать. Попросить разрешения.
Фрэнк все-таки не ударил ее. Это говорило о том, насколько он устал. В любой другой момент Фрэнк непроизвольно оттолкнул бы Люси со всей силы, после чего нанес бы удар тем, что подвернулось бы под руку.
– Все… все в порядке. Да. Предупредить. – Он опустил руки. – Хорошо. Можете меня отряхнуть.
Люси – предельно настороженно – стряхнула пыль с мягкой ткани скафандра, после чего предложила себя для такой же операции. Их обучали этому. Стандартная процедура. Обычная для среды с высоким содержанием пыли. Никакого скрытого подтекста; просто способ продлить жизнь скафандров и защитить базу от пыли.
Они вошли в шлюзовую камеру вместе и поставили ранцы систем жизнеобеспечения на стеллаж. Фрэнк повесил свой скафандр на вешалку и взял комбинезон.
Все остальные рассеялись по базе, занимались делами, выключали оборудование, проверяли исправность систем. Частично это были обязанности Фрэнка, но теперь их выполняли другие. Вместо него. Кого он пытается обмануть? Они справятся с обслуживанием базы и без него. Даже теперь, когда их осталось на одного человека меньше.
– Если… если я вам не нужен, я схожу сполоснусь в ду́ше.
– Ланс, я совершила ошибку. Не выполнила требования. Как и все мы. Остальные должны были меня остановить. Ты вытащил нас из дыры. Я тебе очень признательна.
Люси стояла перед ним в одном трико, и вид у нее был подавленный. Фрэнк ничем не мог ее утешить.
– Все… в порядке, – пробормотал он. – Я хочу сказать, а как еще я мог поступить? Это же все, что у нас есть, правда? Мы должны заботиться друг о друге.
Люси кивнула.
– Ты хороший человек, Ланс Брэк.
Нет. Нет, на самом деле это не так. И он даже не Ланс Брэк.
– Ну да. – Фрэнк развернулся, прежде чем признание сорвалось с языка.
Пройдя через жилой модуль, он схватил полотенце и задвинул складную дверь, закрываясь в душевой кабине. Прижавшись лбом к холодной перегородке, он закрыл глаза. Пыль. У него перед глазами стояла одна пыль.
Покрутив ручки, Фрэнк включил такую горячую воду, какую только мог терпеть, и, раздевшись в крохотном закутке, шагнул под обжигающие струи. Тепло. Свет. Вода. В настоящий момент Фрэнк был сыт по горло Марсом. Быть может, завтра утром будет лучше. Быть может, он тоже сломался. Быть может, все они сломались.
У него бывали дни и похуже. Он стал свидетелем стольких смертей, случившихся у него на глазах, при его участии, и тем не менее ему каким-то образом удалось продержаться, в одиночку, на Марсе. И он до сих пор здесь. Фрэнк понятия не имел, откуда брались силы, но сейчас он отчетливо сознавал, что они иссякли.
Мысли о возвращении домой, о встрече с сыном. Мысли о том, чтобы расквитаться с «Ксеносистемами». Надежды на отмщение, на то, чтобы просто убраться с этого камня. Они исчезли. Не осталось ничего.
Дверь в душевую кабинку приоткрылась.
– Проклятие! Одну минуту!
Дверь тотчас же закрылась, но Фрэнк вдруг почувствовал, что здесь кто-то есть, по эту сторону от занавески. И вот уже этот кто-то был рядом, прижимался к нему, обвивая руками, положив голову ему на плечо.
Фрэнк не знал, что делать. Наверное, когда-то давно он это знал. Но начисто забыл. Как и многое другое.
Она крепко прижималась к нему, и он медленно, очень медленно позволил себе обнять ее, вжимаясь пальцами во влажную, очень бледную кожу.
Сколько они так простояли, Фрэнк не мог сказать. И когда Айла наконец ушла, выскользнула за занавеску так же бесшумно, как и появилась, он не знал, было это на самом деле или только пригрезилось ему.

Глава 22

[Файл с сообщением № 149438 от 05.03.2049, 03:34, от ПМБ «Кратер Рахе» Центру управления ПМБ]

Луиза, вы знаете, что Джим пропал. Но вы не знаете, что на вулкане есть следы. Следы, оставленные багги «Ксеносистем», свежие, и их оставил не я. Вы продолжаете убеждать меня в том, что М-2 погибла, осталась в прошлом, но в этом я «Ксеносистемам» не верю. Я не верил насчет пропавшей седьмой метеостанции и вот теперь не верю насчет Джима. Вы можете сказать мне что-нибудь, хоть что-нибудь такое, что хотят скрыть от меня «Ксеносистемы»?
Проклятие, Луиза, если существует хоть какая-то вероятность того, что Джим еще жив, я хочу немедленно получить ответ!
[конец расшифровки]

* * *

Через двенадцать часов Фрэнку наконец удалось получить сообщение от «Ксеносистем».
Спутниковая антенна пережила бурю. Юнь ее проверила, и хотя форма тарелки слегка искривилась, цифровой сигнал от базы на орбиту и обратно оставался достаточно сильным. Могло бы быть хуже. Под весом песка тарелка могла бы оторваться от креплений, и тогда астронавты полностью лишились бы связи. Слабенькая антенна имелась на спускаемом аппарате. Ее можно было бы перенастроить с межпланетного корабля на ретрансляционный спутник. Но все равно это была бы серьезная проблема.
Набрав свое сообщение, Фрэнк отправил его в зашифрованном виде и стал ждать ответ. В ожидании он вышел наружу – но даже тут, включить шлюзовую камеру, зарядить систему жизнеобеспечения, – теперь требовалась жесткая экономия. Все было почти как в старые времена, когда нельзя было сжечь ни одного лишнего ватта.
Электричество… нынешняя ситуация привела бы Деклана в полный восторг или, наоборот, повергла в отчаяние. Электроэнергии осталось только на то, чтобы обеспечить работу теплицы. Если бы не горячая вода, поступающая от ядерного генератора, и аномальное повышение температуры снаружи, астронавтам также пришлось бы спать в теплице. О том, чтобы задействовать систему очистки воздуха, включить компьютер или следить за тем, чтобы тарелка антенны оставалась направлена на спутник, больше не было и речи. Аккумуляторы были заряжены, однако никто не мог сказать, как долго продлится буря. И поскольку потребление превышало выработку, обитатели базы, по сути дела, брали в долг у завтрашнего дня то, что им требовалось сегодня.
Фрэнк протер панели солнечных батарей, после чего развернул их на восток вручную, так как энергия, которую они потратили бы, разворачиваясь в автоматическом режиме, оказалась бы сравнима с тем, что они вырабатывали. Мощность батарей в ясный солнечный день должна была составлять почти пятнадцать киловатт. Сейчас диаграмма на планшете показывала, что они не выдавали и одного.
Если добавить к этому генератор, получалось меньше четырех киловатт в светлое время суток. Этого явно не хватало. Определенно, этого было недостаточно, чтобы подзарядить один багги, не говоря уж о двух, из чего следовало, что астронавты застряли у подножия вулкана до тех пор, пока погода не переменится.
Погода: подняв взгляд вверх, Фрэнк не увидел ничего, кроме кружащейся пыли. Розовато-голубое небо сменилось грязно-бурой пеленой, и солнце светило так тускло, что можно было смотреть на него не щурясь. На юге, за скрытой пылью вершиной, еще более темное небо озарялось молниями, отдаленные раскаты грома которых напоминали рычание чудовища.
«Ксеносистемы» открыто угрожали Фрэнку и экспедиции НАСА, если он раскроет существование М-2. И оставалась смутная тревога относительно того, что главной задачей М-2 было проследить за тем, что Брэк не переживет третий этап. Или же это подает свой голос мания преследования? Возможно, однако нельзя отрицать, что «Ксеносистемы» пытались устранить Фрэнка.
Но если Джима забрали астронавты М-2, что они хотят взамен? Продовольствие? Кров? Хорошо, наверное, Фрэнк сможет им это предоставить. Он может даже установить дополнительный модуль и расширить теплицу. Такое возможно, если экипаж М-2 состоит из порядочных людей, готовых вести честную игру. Какими бы соображениями ни руководствовались «Ксеносистемы», создавая вторую базу, они ее бросили, и приказали Фрэнку забыть о них. Астронавты М-2 должны быть признательны. Сколько бы их ни осталось в живых. Определенно кто-то остался.
Каким-то образом нужно все-таки определить квадратуру круга.
Упираясь кулаками в панель солнечных батарей, Фрэнк развернул ее к солнцу. В ближайшее время спасательную экспедицию снарядить нельзя, так? Если только не разрядить аккумуляторы базы, посадив ее на голодный паек. И еще потребуется два запасных ранца системы жизнеобеспечения, для него самого и для Джима. Для возможности того, что Джим еще жив.
Фрэнку не надо будет объяснять свои действия. Он уже столько раз прикрывался «коммерческой тайной», что это стало расхожей шуткой. Сама база, багги, электричество в аккумуляторах – все это принадлежит «Ксеносистемам». Возможно, если Фрэнк заберет на целый день багги, не сказав никому, куда он едет, это проделает брешь в заработанном с большим трудом доверии. Однако Люси не сможет его остановить.
Вернувшись, Фрэнк сможет снова все списать на дела компании. Разумеется, Люси вцепится ему в горло, требуя правды. Она тоже на взводе. Но до тех пор пока Фрэнк своими действиями не будет ставить под угрозу безопасность астронавтов НАСА, он чист. Если потребуется, он стерпит всю ругань в свой адрес, не сказав ни слова в свое оправдание.
Ему известно, где находится база. Но он не знает, в каком она состоянии.
Если все обитатели М-2 мертвы, можно никому ничего не говорить.
Если они живы, а Джима у них нет, тогда… можно ли просто оставить их загибаться? Смирятся ли они с тем, что останутся на базе и будут медленно умирать от голода и холода, сознавая, что спасение совсем близко, прямо за горой? Смирится ли с этим Фрэнк? Сможет ли хоть кто-нибудь с этим смириться? Нет, разумеется. Об этом нечего и говорить.
А если Джим там? Если можно будет забрать его назад на базу? Вероятно, Люси простит ему всё. Даже если он приведет с собой выживших с М-2.
Но как к этому отнесутся «Ксеносистемы»? Вряд ли хорошо.
Фрэнк понимал, как ему следовало поступить, где проходила кратчайшая дорога обратно на Землю: он должен просто пожать плечами и продолжать работать на ПМБ. Джим нарушил правила. Он пропал. И считается погибшим. Всем тяжело, но Джим повел себя глупо и совершил ошибку, стоившую ему жизни. Его забрал Марс. Остальным нужно двигаться дальше.
А Фрэнку нужно опустить голову и следующие тринадцать месяцев молить бога о том, чтобы М-2 больше не объявилась.
Если изложить все так, ничего ведь не получится, да?
Может быть, ему следует отправиться туда и посмотреть издалека, попробовать определить, в каком состоянии база. Если он не заметит никакого движения, можно будет подойти ближе, посмотреть, что да как. Если все обитатели мертвы, на том можно будет и остановиться. Фрэнк оставит их с чистой совестью.
Фрэнк нахмурился. Вот оно, то самое слово. Он ведь это сделает, ведь так? Ну разумеется, сделает.
Фрэнк обошел вокруг базы, проверяя, что консольные балки прочно закреплены на камнях, что натянутая, как воздушный шарик, наружная оболочка не провисла, что болты, скрепляющие всё вместе, не срезаны и не разболтались. Это была его работа. Однако после первой стадии притирки и отладки конструкция показала себя поразительно прочной и надежной. Собранные модули простоят… сколько? Несколько лет? И что дальше? Как возводить что-либо долговременное?
А дальше, если соединить точки, – дальше М-2. А потом, наверное, М-3. Каждая следующая база будет возводиться с учетом опыта эксплуатации предыдущей. Она станет более прочной. Более надежной.
И что это такое? Захват территории? На Марсе? Борьба за Марс?
Но этого же не может быть, правда? Такое никому не сойдет с рук. И тут нахлынули слова Юнь – повторение чужих слов. Если китайское правительство с таким энтузиазмом изучает возможность колонизации Марса и стремится до конца столетия закрепиться на Красной планете, почему бы «Ксеносистемам» не пойти по тому же пути? Быть может, компания хочет первой застолбить все лучшие места.
И, возможно, НАСА, само не ведая о том, заплатило «Ксеносистемам» столько, что хватило на создание не одной базы, а двух. Проклятие! Неудивительно, что «Ксеносистемы» стремятся любой ценой сохранить существование М-2 в тайне.
Фрэнк не мог ничего поделать, не мог ничего сказать, но, может быть, ему удастся как-нибудь намекнуть Луизе, что он наконец во всем разобрался. А пока у него были свои заботы.
Фрэнк подошел к яме, в которой размещался ядерный генератор. Крышку бака с горячей водой засыпало песком, и Фрэнк не знал, хорошо это – дополнительная теплоизоляция – или плохо – высококоррозийная почва, вступившая в непосредственный контакт с емкостью. Он обошел реактор с подветренной стороны и провел рукой по белой стенке бака, сделанного из корпуса грузовой ракеты. Краска отслоилась, покрыв перчатку белой пылью, похожей на тальк, и обнажив голый металл. Фрэнку довелось поработать на дробеструйной машине, и он сразу понял, что перед ним.
Поверхность оказалась ошкурена песчаной бурей. Из чего следовало, что открытые части модулей также пострадали.
Фрэнк двинулся с проверкой дальше. Больше всего досталось твердым поверхностям. Толстый пластмассовый чехол, призванный удерживать воздух внутри и не впускать Марс внутрь, остался практически нетронутым. Тем не менее нужно будет доложить Люси и «Ксеносистемам».
Спутниковая тарелка выглядела неважно. Но тут уже ничего нельзя было поделать, кроме как пытаться выправить ее молотком. Фрэнк с радостью взялся бы за работу, вот только он опасался, что таким образом наделает больше вмятин, чем исправит.
Он обошел вокруг базы. Снаружи ему делать больше было нечего, поэтому он вернулся через соединительный модуль, сперва потопав сапогами и отряхнув пыль со всех тех мест, куда мог дотянуться. Поднявшиеся в воздух розовые облачка растаяли, осев на землю, в дополнение к непрерывно струящемуся сверху песку. Подобно снегу. Подобно пеплу.
Внутри горело ночное освещение.
Фрэнк разыскал Люси. Командир сидела в центре управления и связи, глядя на включенный монитор, изучая в одном окне медленно уменьшающиеся запасы электроэнергии, а в другом прогноз погоды.
– Как у нас дела?
Она не обернулась, как будто только ее пристальное внимание не давало базе провалиться в ледяной мрак.
– Возможно, завтра-послезавтра выдастся небольшая передышка. – Люси вывела на экран снимок со спутника, на котором разными цветами была обозначена скорость ветра. – Юнь непрерывно общалась с Землей. С вероятностью сорок процентов буря отступит обратно за экватор к нулю часов завтрашних суток и с вероятностью шестьдесят процентов – следующих. Но также есть двадцатипроцентная вероятность того, что такое будет продолжаться всю неделю, а дальше уже чистые догадки. Не имеющие никакого отношения к науке.
– Если ты хочешь знать, как я бы поступил…
– Я знаю, что делать. Я откладываю это, поскольку сейчас, отключив все, кроме основных систем жизнеобеспечения и теплицы, мы вышли на положительный энергетический баланс. Что хорошо. Нам не придется оставлять базу. – Она нахмурилась. – Но мы не можем продолжать в полном объеме программу научных экспериментов. Впрочем, в настоящий момент к этому никто не стремится.
– Извини, – пробормотал Фрэнк.
Кажется, уже в сотый раз. Он не был ни в чем виноват, а может быть, и был, и ему хотелось все исправить, но он не мог.
Люси продолжала, не замечая его смущения:
– Вопрос в том, в какой степени нам нужно беречь запасы энергии. Я как раз подсчитываю, что нам нужно: один час в сутки работы спутниковой антенны, подзарядка планшетов, свет, отопление, пополнение запасов, даже отдых. Когда я закончу, я соберу всех.
Фрэнк рассказал про абразивное воздействие песка. Люси ответила, что похожий эффект наблюдается со скафандрами. Помутнение стекол шлемов обуславливалось не только пылью. Верхний слой многослойного плексигласа придется заменить у всех скафандров. Этой работой займется Фэн.
Фрэнк не обратил внимания на проблемы с видимостью. Он просто привык к этому и списал все на пыль, которую больше не мог вытирать.
– И еще я хочу немного вздремнуть, – сказал Фрэнк. – С базой все в порядке, пока что. Попозже я выйду наружу еще раз, очищу солнечные батареи и поверну их.
– Спасибо, Ланс. – Наконец Люси оглянулась и улыбнулась. Грустно.
Один человек погиб. Все научные эксперименты свернуты. Транспорта нет. Никто не может покинуть базу. Начало не лучшее.
– Дальше обязательно станет лучше, – заверил Фрэнк.
– Ничто не вернет Джима. – Люси снова отвернулась к экрану. – Центр управления мечет громы и молнии.
– Эти козлы никогда не бывали здесь.
– Да. Да, не бывали. – Она облокотилась о стол. – Тебе приходилось терять тех, за кого ты был в ответе?
– Да, – признался Фрэнк. – Приходилось.
Обернувшись, Люси посмотрела ему в глаза.
– И именно в этот момент мы свои самые лютые враги, правильно?
– Да, согласен.
Люси поджала губы, затем сказала:
– Поговори с Леландом. Именно для этого он здесь.
– Да я не из тех, кто любит говорить. – Фрэнк пожал плечами. – По мне проще что-то сделать.
– Замечание принято. Отправляйся спать. Если случится что-либо такое, о чем тебе нужно знать, я тебя разбужу.
Люси продолжила изучать цифры и диаграммы, а Фрэнк прошел через «двор» в жилой отсек. Задернув за собой шторку в свой закуток, он сэкономил базе пару ватт, не включив свет.
Протерев экран планшета, он включил его и уменьшил яркость, чтобы свет не резал глаза.
Пришел ответ от Луизы. Она постоянно находилась на дежурстве, какими бы ни были циклы день-ночь на Земле, и отвечала ему только она. Нет ли в этом оснований для тревоги? Фрэнк не тешил себя надеждой на то, что ему удалось создать свою команду в самом сердце машины «Ксеносистем», и все-таки можно ли рассчитывать на то, что построенные с Луизой отношения достаточно крепкие и можно попросить ее скрытно переправить ему кое-какую информацию?
«Мы были глубоко потрясены известием о гибели вашего товарища. Не сомневаюсь, вы переживаете эту трагедию так же остро, как и остальные астронавты, и совершенно естественно ваше стремление найти какие-либо свидетельства того, что в его гибели повинен не он сам, а кто-то другой. Я тоже очень скорблю по Джиму, но в глубине души вы понимаете, что произошел несчастный случай, следствие нарушения приказа. Ничем другим это не может быть, потому что больше там никого не было.
Мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам отыскать тело вашего пропавшего товарища посредством спутниковой съемки. Это все, что в наших силах, и здесь наши возможности лучше, чем у вас на Марсе. Целая команда наготове и только ждет, когда закончится буря.
Фрэнк, Джим погиб. Пожалуйста, не создавайте проблемы для себя и остальных членов экипажа ПМБ. Еще одну трагедию я не перенесу, особенно после всего того, что было. Вы должны живым и невредимым вернуться домой. Луиза».
Слова были замечательные, однако нельзя было сбрасывать со счетов следы колес, которые Фрэнк видел на вершине. Астронавты М-2 бывали там, и совсем недавно, а раз так, они могут знать, что произошло с Джимом. В каждом сообщении Луиза упорно повторяла то, что можно больше не опасаться М-2, однако Фрэнк больше верил своим глазам.
И каковы в действительности возможности спутников «Ксеносистем»? Ибо Фрэнк считал, что разрешение на снимках, которые он каждый день видел на своем планшете, недостаточное для того, чтобы разглядеть скафандр. Впрочем, это можно было проверить прямо сейчас.
Открыв папку со снимками, Фрэнк перебрал несколько десятков архивов и нашел фотографию Вершины. Загрузив ее, он увеличивал масштаб до тех пор, пока изображение не рассыпалось на бессмысленные серые квадратики.
Это был абсолютный предел разрешения. Каждый квадратик в действительности имел в поперечнике около трех футов. Невозможно будет различить объект вдвое бо́льших размеров, но, быть может, удастся установить, что какой-то предмет занимает место, придавая ему окраску, отличную от окружающей местности.
Уменьшив масштаб, Фрэнк внимательно изучил фотографию ПМБ, сделанную с орбиты.
Модули были видны отчетливо – теплица, жилой отсек, «двор», все секции имели шестьдесят футов в длину и больше двадцати футов в поперечнике. И также они отбрасывали тени: спутниковую тарелку можно было определить по черному овалу на земле.
Ну а багги? Фрэнк знал, где их искать, и действительно ему с трудом удалось их различить. Однако марсоходы не были сплошными объектами. Сквозь ажурную раму проглядывала земля. Самыми заметными были колеса, сами по себе, а также благодаря тому, что они преграждали путь свету. Оставленные колесами следы представлялись темными полосами, смазанными и прерывистыми кроме тех мест, где была накатанная колея.
Человек в скафандре? Нет, невозможно. «Ксеносистемы» лгут либо насчет того, что помогут найти Джима, либо насчет качества разрешения своих снимков.
Но раз Луиза заверила его в том, что «Ксеносистемы» окажут посильную помощь, Фрэнк будет вести себя так, будто верит всему, чтобы спасти себя и своих товарищей. Верит в то, что с М-2 по-прежнему нет связи. В то, что все астронавты погибли. В то, что они не похищали Джима.
Однако Фрэнку требовалось отправить какой-то ответ. Определенно, он не собирался сообщать о том, что решил сделать. Пропал человек. Если существует хоть малейшая вероятность того, что он еще жив и находится на базе, чье существование Фрэнк не имеет права раскрывать, значит, ему самому предстоит проложить дорогу между правдой и ложью.
«Полагаю, нам остается только дождаться окончания бури и посмотреть, что вы сможете увидеть. Не знаю, захочет ли Люси продолжать поиски. Возможно, захочет, а это означает продвижение на юг, в направлении М-2. Но если в живых не осталось никого, можно не беспокоиться о том, что мы на кого-нибудь наткнемся», – вот какой текст в конечном счете набрал Фрэнк. Отправив сообщение, он выключил планшет.
Фрэнк остался сидеть в темноте.
Дальше все будет зависеть от того, как выпадут фишки. При первой же возможности он отправится на южный склон вулкана.

Глава 23

От: Каролина Соледад &lt;cmsoledad@usach.cl&gt; Кому: Мигель Аверадо &lt;maaverando@usach.cl&gt; Дата: воскресенье, 7 марта 2049 года, 08.43:41 -0300 Тема: ответ на: проект лавовых каналов

Не знаю, как это понимать. Я обвела область красным. Пожалуйста, вы можете объяснить, что это такое?
Каролина

[приложенное изображение «Хай-Райз-2» 22° 39’ 02” N 97° 45’ 10” W от 27.02.2049, с комментариями]
* * *

Небо прояснилось. Сорок процентов, о которых говорила Юнь, сбылись. Буря поутихла и повернула на юг. С противоположной стороны от экватора поверхность Марса по-прежнему оставалась укутана пеленой висящей в воздухе красно-бурой пыли, которая могла вернуться обратно. Но Фрэнк смог поставить багги на подзарядку на целый день, не беспокоясь о том, что оставит базу без электричества, а благодаря излишкам мощности солнечных батарей аккумуляторы были заряжены практически полностью.
Ночью в какой-то момент Фрэнк задремал. Но это был не сон. По крайней мере к трем часам ночи, тому времени, на которое он наметил тронуться в путь, он уже не спал. Фрэнк никому ничего не сказал. Ни Луизе, ни Люси.
Ни Айле.
Он никак не мог разобраться в том, что это означало. И означало ли вообще что-нибудь. Произошло ли это на самом деле. Или пригрезилось ему. Сама Айла ни словом не обмолвилась о случившемся. И Фрэнк также собирался хранить молчание. И не то чтобы он мог забыть это или хотел забыть, как какие-то другие вещи. Просто… а как он должен был поступить?
Когда Фрэнк вышел наружу, было еще темно. Он был абсолютно убежден в том, что никого не разбудил. Фрэнк заранее спрятал два полностью заряженных запасных ранца систем жизнеобеспечения в шлюзовой камере лазарета, и сейчас он вошел в нее снаружи и забрал их, после чего пристегнул к раме багги.
До аванпоста он доберется за полтора часа; там он заменит систему жизнеобеспечения и дальше направится прямиком к М-2. Точную дорогу он не знал, и движение будет замедляться тем, что ему придется полагаться исключительно на свет фар.
Фары окажут дополнительную нагрузку на энергетический бюджет, но их можно будет погасить, как только станет достаточно светло, незадолго до восхода солнца. До конечной цели он доберется… скажем, к семи утра. Это даст ему какое-то время, чтобы осмотреться на месте. Если только астронавты М-2 не выйдут на открытое место на своем багги, они не заметят его появления: база находится в пещере, в глубокой канаве. Фрэнк рассчитывал, что сможет разведать, что к чему, не выдавая себя. И на основании того, что он узнает, можно будет решить, как быть дальше.
Хотя Фрэнк до сих пор не определился с тем, что именно собирается сделать. Ему придется импровизировать на ходу, что ему совсем не нравилось. Плохим было уже само решение ехать – опасное, безрассудное, возможно, бессмысленное. Все прежние опасения насчет обитателей М-2 и того, что они могут сделать, нахлынули с новой силой.
По-прежнему было темно. Фрэнк посмотрел на юг, в сторону скрытой вершины Керавнийского купола, в сторону аванпоста, в сторону М-2. У него в груди все сжалось, ему пришлось сглотнуть подступивший к горлу комок и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Он должен это совершить. Он единственный, кто сможет.
Забравшись в багги, Фрэнк завел двигатель, и когда машина развернулась к темной громаде горы, зажег слабый свет фар. Земля искрилась инеем; она хрустела под пластинами вгрызавшихся в нее колес.
Фрэнк направился вверх по Санта-Кларе и, завернув за первую излучину реки, включил фары на полную мощность. Так стало лучше. Препятствий на плоском дне реки, теперь еще больше сглаженном слоем песка, было немного, однако дорогу осложняла сама пыль. Фрэнк подрегулировал отклик покрышек, сделав их более широкими и не такими пружинистыми.
У него в памяти всплыли те поездки, когда он бежал от постоянного давления базы. Тогда почти все его товарищи еще были живы; Фрэнк ездил по горам, наслаждаясь открывающимися сверху видами: бескрайнее небо, кратер Рахе, громада Уранского купола в отдалении. Несколько минут спокойствия, после чего спуск обратно. Это было еще тогда, когда Фрэнк не знал, какую судьбу уготовили ему «Ксеносистемы».
Наконец он поднялся на плоскую вершину, и там, вопреки его опасениям, стоял аванпост, с виду нетронутый и непострадавший. Хотя Фрэнк умом понимал, что ветер не мог оказать на стенки модуля сколько-нибудь существенное давление, его личные ощущения во время пылевой бури говорили обратное. Если бы он обнаружил там лишь обломки пластика, кое-как уцелевшего на искореженном металле, он бы не удивился. Но, быстро обойдя модуль вокруг, Фрэнк убедился в том, что все болты на месте, что внутри воздух, что все работает. Воздух был чистый – не такой, как после дождя, но достаточно прозрачный, а холод, по-видимому, помог осесть той пыли, которая еще оставалась. Взглянув на термометр, Фрэнк увидел, что по сравнению со вчерашним температура опустилась больше чем на сто градусов.
Подветренная сторона модуля была выше наветренной. Скопившиеся там пыль и песок смерзлись в сплошную глыбу. С противоположной стороны все было выметено до каменного основания. Все следы колес и ног исчезли.
Алюминиевые опоры и кольца в тех местах, что оставались открыты ветру, были отшлифованы буквально до зеркального блеска – Фрэнк смог различить свое отражение. Фонарик на шлеме и бледное пятно лица. Но разобрать черты было невозможно.
Сняв с багги один из ранцев системы жизнеобеспечения, Фрэнк занес его в шлюзовую камеру. Наружная поверхность люка стала более гладкой. Отдельные неровности выровнялись. Уплотнитель внешне также изменился, став из толстого и округлого тонким и сморщенным. Ну да ничего, есть запасной. Нужно будет его заменить, пока не произошла беда.
Однако шлюзовая камера сохранила герметичность и заполнилась воздухом. Поскольку Фрэнк был один, ему пришлось выбраться из скафандра, чтобы заменить ранец. В старом оставался еще запас на добрых шесть часов. Наверное, на обратном пути его нужно будет снова заменить; Фрэнк просто хотел получить дополнительный резерв, который предлагала свежая система жизнеобеспечения.
Проклятие, как же здесь холодно! Настолько холодно, что мокрые от пота ноги примерзали к полу. Следовало бы предусмотреть это. Все, к чему прикасался Фрэнк, имело температуру ниже минус ста градусов. Он мог получить обморожение. Главная база никогда не остывала до такой степени. Даже когда еще не было отопления. Будет очень глупо, если он сейчас переохладится или что-нибудь себе отморозит. С его стороны непростительная беспечность. И опасная.
Значит, всё нужно делать быстро. Схватить куртку, которую носили астронавты, расстелить ее на полу и встать на нее, чтобы отсоединить старый ранец от разъемов и подключить свежий, после чего как можно быстрее забраться в теплоизолированный скафандр. Ткнув кнопку «закрыть» на панели управления, Фрэнк стал ждать, когда снова начнет циркулировать нагретый воздух, притоптывая на месте и хлопая руками, чтобы восстановить кровообращение.
Когда они с Зевсом притащили шлюзовую камеру на равнину к востоку от Рахе, чтобы забрать последние два заблудившихся грузовых контейнера, менять систему обеспечения в тесном пространстве, на холоде, было очень трудно. Но сегодня, когда Фрэнк будет возвращаться обратно, уже будет день, наружная температура повысится до точки таяния, и все будет в порядке. Определенно, не так плохо, как было только что Фрэнку. Он пострадал из-за собственной непредусмотрительности.
Фрэнк шевелил пальцами ног, сжимал руки в кулаки. Чувствительность сохранялась, что было хорошо, но он буквально сжег на ледяном холоде кончики пальцев и подошвы ступней. Да, он приобрел опыт, и он остался жив. Черт возьми, определенно, впредь он так больше никогда не поступит, не предприняв соответствующих мер.
Снаружи стало еще холоднее. И, наверное, представление о том, насколько здесь может быть холодно, можно было получить из того соображения, что Фрэнк сейчас находился выше Эвереста. Замерзшие предметы становятся хрупкими. Нужно соблюдать предельную осторожность, поскольку из-за сломавшейся пластины покрышки, или того хуже, подшипника он застрянет здесь, а это чревато большими неприятностями. Впрочем, маршрут был определен однозначно: если бы Фрэнк решил объехать вокруг подножия горы, дорога в оба конца составила бы свыше двухсот миль, о чем не могло быть и речи.
Фрэнк забрался в багги и запустил мотор, после чего направился сначала к кальдере, чтобы пересечь долину следующей реки. Затем он повернет на юг, объедет кратер СТ-Б и последует за потоками лавы вниз в долину. Перед пещерой, перед пересеченной местностью к юго-востоку, образованной при падении крупного метеорита, простирается широкая полоса ровной земли.
Фрэнк ехал вперед, ощущая руками и спиной вибрацию, передающуюся от колес, подпрыгивающих на неровностях мерзлой земли. Он смягчил подвеску, рассудив, что сейчас ему необходимо максимальное сцепление. После бесконечной дороги вокруг обширного кратера на вершине Фрэнк почувствовал, как ремни безопасности, удерживающие его на сиденье, впились в грудь. Начался спуск вниз.
Так далеко Фрэнк еще никогда не отъезжал. Он уже давно покинул пределы района, в котором велись поиски в песчаную бурю. Никаких следов, но также не было и тела астронавта, окруженного кольцом наметенного песка. Свет фар делал тени глубже, превращая их в нечто осязаемое, но Фрэнк все же различал встречавшиеся на пути значительные препятствия, которые требовалось объехать.
Яркий свет фар, а также напряженное всматривание в освещенную полоску земли впереди напрочь лишили Фрэнка способности видеть в темноте, но он все-таки разглядел один из спутников Марса, промелькнувший по темному небу, и первые проблески зари на востоке – лишь намек, чуть порозовевший непроницаемый мрак. На равнине, простирающейся от подножия вулкана до самого горизонта, смутно обозначились первые детали.
Заряд аккумулятора… в порядке. Подъем в гору всегда требовал много энергии, и, хотя сейчас багги катил вниз, на обратном пути этот спуск превратится в подъем. Лучше присматривать за этим. Но со скафандром все было в порядке, и температура, теперь, когда Фрэнк уже спустился с самой вершины, немного повысилась, хотя значение ее и оставалось до сих пор трехзначным отрицательным. Времени ровно пять часов утра. Рассвет где-то через час.
Фрэнк ехал все дальше и дальше. Отдаленные ориентиры нисколько не приближались, хотя земля быстро мелькала под колесами. Но постепенно становилось светлее, и наконец Фрэнк полностью погасил фары багги. Он находился так далеко от дома, и местность вокруг выглядела совершенно незнакомой, даже по марсианским меркам.
В конце концов Фрэнк спустился до самого низа. Один последний толчок – колеса соскочили с подтека лавы в песчаное море – и до цели осталось всего двадцать миль. Час туда, час обратно до этой точки. Времени без двадцати шесть. Он доехал сюда довольно быстро.
Дальше он будет оставлять за собой столб пыли, но по-прежнему еще очень рано, и маловероятно, чтобы кто-либо бродил сейчас в непосредственной близости от М-2. Фрэнк проверил запас кислорода, затем снова заряд аккумулятора. Скафандр был в полном порядке. А вот аккумулятор? Фрэнк быстро произвел прикидки. Если он сможет подняться к кратеру вулкана, никаких проблем не будет. Оттуда он спустится к Вершине, даже если дальше придется идти пешком. Пока что такая опасность еще не угрожала, но все равно нужно будет быть внимательным.
Из-за горизонта вырвалось солнце. Тени, серые и размазанные, приобрели четкие очертания, а земля на какое-то мгновение стала розово-красной. Тотчас же начал испаряться иней, землю затянуло туманом, настолько густым, что Фрэнк остановился, дожидаясь, когда он немного рассеется.
Когда туман рассеялся, стала отчетливо видна холмистая местность вокруг большого метеоритного кратера в нескольких милях к юго-западу. Так что мимо канавы, которая была ближе, более или менее строго на юг, он точно не промахнется. Пока что все шло хорошо.
И не было никаких признаков того, что его заметили.
Характер вибрации, передающейся на руки, изменился после того, как Фрэнк покинул долину и оказался среди разломов и завалов. Тонкий слой наметенного песка скрывал разбросанные тут и там крупные камни. Порой казалось, что багги едет по выщербленному асфальту, поэтому имело смысл выбирать более глубокие наносы песка.
Вот, наконец, то, что искал Фрэнк. Местность перед ним словно оборвалась. Еще несколько ярдов – и он увидел впереди противоположный край, крутой обрыв с полосами обнаженных скальных пород, подтеками черной лавы и зажатыми в промежутке более светлыми пластами. Остановившись, Фрэнк медленно спустился с багги, разминая затекшие члены.
Подойдя к обрыву, он увидел, что оказался ближе к пещере, чем предполагал. И это была самая настоящая пещера – за нависающей над входом полкой виднелась арка, чуть ли не высеченная в скале рукой камнетеса. Гладкие стены и плавный изгиб к основанию канавы, где она, очевидно, продолжалась. Труба была не круглая, а овальная, в ширину больше, чем в высоту, но даже несмотря на то, что нижнюю часть прохода заполнила застывшая лава, до свода все равно было добрых сто футов.
Недавно здесь произошел обвал. Большие куски потолка, некоторые размером с многоквартирное здание, лежали перед входом в тоннель, там, где упали, однако дорогу они не перегораживали. Конец пещеры был не виден. Возможно, она вскоре заканчивалась. А может быть, уходила под землей на многие мили. Определить это снаружи было совершенно невозможно.
Но Фрэнк увидел верхушку спускаемого аппарата, совершившего посадку прямехонько в канаву, в двухстах футах от входа в пещеру, на битый камень, занесенный песком. Судя по внешнему виду, он практически не пострадал. Возможно, аппарат чуть наклонился вбок, однако местность была не идеально ровная.
А рядом, на участке открытой земли, стояла небольшая солнечная батарея – по прикидкам Фрэнка, от силы три-пять киловатт, – безмолвные панели уже повернулись к восходящему солнцу, озарившему красноватым светом с востока на запад канаву. ПМБ на начальных этапах имела батарею мощностью десять киловатт, а теперь с появлением новых панелей мощность возросла до пятнадцати.
И произошло это потому, что «Ксеносистемы» не опровергли Фрэнка, решившего, что панели для М-2 на самом деле предназначались для ПМБ. Ну разумеется, поскольку М-2 официально не существовало.
Как «Ксеносистемы» собираются скрывать существование новой базы? Она же здесь, у всех на виду. Определенно, это относилось к спускаемому аппарату. Возможно, Фрэнк различал в глубине пещеры бледный изгиб стенки жилого модуля, а может быть, ему это только казалось. Царапины от песка на стекле шлема не позволяли разглядеть мелкие детали.
Радиочастоты были мертвы. Фрэнк перепробовал все каналы, в том числе общий, которым пользовались во время наладочных работ. Никакого обмена. Ни сообщений, ни несущих частот. Лишь беспорядочные щелчки и треск. Ничего осмысленного. Нет связи, сказал тот астронавт. Нет связи. Если эти люди действительно захватили седьмую метеостанцию, им не хватило или деталей, или опыта.
База выглядела мертвой. Никакого движения.
Фрэнку не оставалось ничего другого, кроме как подъехать и изучить базу вблизи.
До начала канавы было четыре мили на восток, а вход в пещеру находился в пяти милях к западу. Фрэнк снова проверил запас воздуха и заряд аккумулятора: да, пожалуй, он может потратить час на то, чтобы осмотреться по сторонам, после чего нужно будет возвращаться на аванпост.
Спуск в канаву оказался широким и пологим, изрытым маленькими кратерами, засыпанными песком. Постепенно он сузился, стены поднялись, превратившись в скалы. Дно было усеяно осыпавшимися камнями, не все из которых докатились до центрального углубления. К тому времени как Фрэнк поравнялся со спускаемым аппаратом, по обеим сторонам уже возвышались отвесные стены канавы, а впереди черной дырой зиял вход в пещеру.
Наконец-то. С огромным трудом Фрэнку удалось разглядеть один-единственный модуль, стоящий торцом. Предположительно, другие модули отходили от него вглубь пещеры. Если они были. Если астронавты смогли наполнить их воздухом и обогреть, имея столь скудные ресурсы энергии. Фрэнк не мог предположить, как считаными ваттами обеспечить работу теплицы, а никаких признаков ядерного генератора он не видел.
Астронавты погибли. Все до одного. Он напрасно потратил время, едва не разоблачил себя, возможно, навлек на себя гнев «Ксеносистем» и тем самым поставил под угрозу экспедицию НАСА. Выжить с таким минимальным объемом оборудования невозможно. Сколько времени провели здесь астронавты «Ксеносистем»? Почти четыре месяца?
Фрэнк уже был готов развернуться и уехать. Но он проделал такой большой путь; нужно довести дело до конца и всё проверить, для полной гарантии. Чтобы наконец успокоиться. И, может быть, выспаться.
И вдруг… Одинокая фигура, бредущая к панелям солнечных батарей. Фрэнк застыл неподвижно. Похоже, астронавт не заметил ни его, ни багги. Он его и не высматривал; его внимание было поглощено другим.
На неизвестном был скафандр не «Ксеносистем», не такой, в какой был облачен Фрэнк. В каком был член экипажа М-2, которого встретил Фрэнк. Это был… проклятие!.. скафандр НАСА. Фрэнк находился достаточно близко и смог различить цветную нашивку на груди.
Джим. Это скафандр Джима!
Фрэнк пустил багги вперед. Когда до астронавта оставалось футов тридцать, марсоход наконец оказался в поле его зрения. Фигура повернулась, блеснув солнцем, отразившимся в стекле шлема. Остановилась. Отступила назад.
Неуклюже расстегнув ремень, Фрэнк выбрался из кресла и, спустившись вниз, побежал по песку с криками:
– Джим! Черт возьми, Джим, как же я рад…
Но это был не Джим. Это был тот астронавт, которого Фрэнк уже встречал. Который, естественно, его узнал. Однако на нем определенно был скафандр Джима. Нашивка с именем. Маленький американский флажок. На рукаве эмблема экспедиции. Фрэнк не ошибся.
– Где Джим? – непроизвольно выпалил он.
Но связь не работала. В эфире ничего. Общаться придется по-другому.
Астронавт посмотрел на Фрэнка через такое же поцарапанное стекло. Выглядел он… выглядел он дерьмово. Если раньше он был только исхудавшим, то теперь он стал к тому же еще и старым. Сморщенный старик, постучавший себя по шлему двумя пальцами.
Фрэнк знал, как ему поступить, но он колебался. Это была М-2, и, на первый взгляд, база была необитаема. Этот тип – эти типы? – должны были давно погибнуть. Если они здесь, чтобы застолбить заявку на Марс, получается это у них неважно, – едва ли они представляют ту угрозу, какую мысленно приписал им Фрэнк.
Но на этом человеке скафандр Джима. И Фрэнк должен был выяснить, откуда он у него.
Показав жестом, что им нужно поговорить, он осторожно шагнул вперед. Незнакомец был не с пустыми руками. Он держал в руке гаечный ключ. Да, ключ легкий, однако весь вес сосредоточен в конце. У Фрэнка был гайковерт: придется довольствоваться этим.
Вот уже они могли дотянуться друг до друга рукой. Вот шагнули еще ближе. Похоже, неизвестный нервничал так же, как и Фрэнк при первой встрече. Определенно, он понимал, о чем его спросят?
Они соприкоснулись шлемами. Фрэнк постарался встать так, чтобы ему был виден гаечный ключ.
– Джим Замудио. Где он?
– Внутри.
Проклятие! Значит, он все-таки жив.
– Ты в его скафандре.
– Он сказал, что я могу его одолжить. С моим скафандром возникли проблемы, понимаешь?
– Конечно. Он там? – Фрэнк указал на модуль. – Как он вообще сюда попал?
– Я поднялся на вулкан. Встретил его. Он заблудился. В общем, он в модуле. Зайди, посмотришь.
Неизвестный разорвал контакт, но Фрэнк решительно восстановил его, стукнувшись плексигласом о плексиглас.
– Вы находились наверху вулкана. И от безопасного места вас отделяло – сколько, десять минут? Однако Джим позволил отвезти его сюда. Почти три часа пути.
– Я не понимаю, о чем ты. Десять минут?
– У нас на вершине модуль. Там есть воздух и рация. Джим мог бы проводить тебя до него.
– Ну, он находился в плохом состоянии. Ничего не соображал.
– Ты сказал, что он заблудился. Воздуха у него было достаточно. Столько же, сколько у меня. – Как-то это не стыковалось.
– Скафандр был неисправен, понятно? Просто зайди в модуль, и сам все увидишь. Мне пора возвращаться, а из-за тебя я впустую трачу воздух.
Неизвестный снова оторвался от Фрэнка, более решительно, указывая в сторону модуля. Губы у него шевелились, однако звук больше не распространялся.
Фрэнк ухватил его за руку, притягивая к себе.
– Скафандр Джима был неисправен, однако сейчас ты в нем. Кажется, ты говорил, что неисправен был твой скафандр.
И тут включился тюремный опыт. Нужно что-то обсудить – просто отступи в сторону, где тебя не будут видеть охранники и видеокамеры. Фрэнк непроизвольно отступил назад, хотя до того именно он привлекал неизвестного к себе.
Его шлем зазвенел словно гонг, и внезапно он оказался на земле. Подножка. Толчок. И над ним склонилась фигура с занесенным над головой гаечным ключом, готовая что есть силы обрушить его на панель управления скафандра Фрэнка.
Фрэнк лягнул, целясь астронавту в голень, после чего тотчас же неловко перекатился в сторону и поднялся на ноги. Его противник также встал и двинулся вперед, размахивая гаечным ключом, однако он наперед выдавал все свои движения, и Фрэнку не нужно было думать о том, как увернуться. Он просто пятился назад.
Он отошел назад слишком далеко. Теперь неизвестный оказался между ним и багги. Он бросил во Фрэнка гаечный ключ – бросок оказался неприцельным, ключ лишь задел твердый панцирь плеча скафандра, пролетев мимо, – и полез по раме багги на сиденье.
Что он задумал? Угнать багги? Нет. Очевидно, помешать Фрэнку уехать. Прыгнув вперед, Фрэнк схватил своего противника за ногу и что есть силы дернул. Вторая нога неизвестного сорвалась с колеса, на которое опиралась, и он повис на раме на руках, а Фрэнк повис на нем. Неизвестный попытался отпихнуть Фрэнка ногой, но промахнулся, потому что тот резко сместился в сторону, не разжимая своих объятий. Тогда он попробовал залезть на раму на одних руках, и, несмотря на свой изможденный вид, в яростном усилии протащил Фрэнка по песку, после чего попытался еще раз стряхнуть его с себя, ударив ногой.
Фрэнк ощутил толчок в грудь, мощный удар, который, однако, оставил лишь отпечаток сапога на белом пластике. Схватив ступню, за которую он цеплялся, он выкрутил ее больше чем на девяносто градусов. Фрэнк почувствовал, как что-то хрустнуло, и человек, облаченный в скафандр Джима, обмяк. Теперь Фрэнк легко оторвал его от багги, и шлем Джима ударился о землю.
Гаечный ключ отлетел слишком далеко, поэтому Фрэнк снял с пояса свой гайковерт и развернул распростертого астронавта лицом вниз. Он ударил гайковертом его по шлему один раз, два, три – достаточно, чтобы донести смысл своего сообщения, но все же не настолько сильно, чтобы разбить прочный пластик.
Ему пришлось обернуться, чтобы проверить, что никто не собирается напасть на него сзади. Он ничего не слышал. Он не видел ничего за пределами узкого окошка прямо перед собой. Но они с неизвестным в скафандре Джима по-прежнему оставались одни. Люк шлюзовой камеры модуля был закрыт.
Опустившись на корточки, Фрэнк наклонил голову, соприкоснувшись шлемами. Он услышал стоны, однако сейчас это волновало его меньше всего.
– Что вы сделали с Джимом?
Ответа не последовало.
Взяв гайковерт, Фрэнк снова ударил по шлему.
– Что вы с ним сделали?
– Убирайся к черту!
Ну хорошо. Фрэнк чуть сместился, так, чтобы надавить всем своим весом неизвестному на щиколотку.
– Последний раз! – крикнул он, перекрывая пронизанные болью вопли. – Где Джим Замудио? Он жив или мертв?
Фрэнк поднял ногу, ослабляя давление. Ему было слышно тяжелое дыхание мужчины в скафандре Джима.
– Он… он…
Неужели так трудно сказать слово «жив», если Джим действительно жив? Вцепившись в эмблему НАСА на рукаве скафандра, Фрэнк оторвал ее и убрал в кармашек на поясе. Закрепив гайковерт, он оглянулся на вход в пещеру. Фонари на скафандрах. Один. Другой. Проклятие! Они приближались. Быстро.
Забравшись на сиденье багги, Фрэнк не стал тратить время на то, чтобы пристегнуться, и ухватился за ручку управления. Колеса провернулись, затем пластины обрели сцепление, багги рывком тронулся и помчался к выходу из канавы, мимо спускаемого аппарата, подпрыгивая на камнях. Тряска усилилась настолько, что Фрэнк убавил скорость и застегнул ремни.
Также он включил камеры заднего вида. Крошечный экран показал то, чего он опасался. Столбы пыли. Два. Прямо позади.

Глава 24

От: Мохаммед Азиз &lt;m.aziz@jpl.nasa.gov&gt; Кому: Джей Фредерикс &lt;jgfredericks@berkley.edu&gt; Дата: воскресенье, 7 марта 2049 года, 23.26:21 -0700 Тема: на вмешательство

Привет, Джей!

Смею заверить, что эти передачи были не от ПМБ, СА, МОК или МПК (межпланетного корабля). Все эти объекты проходят полный диагностический контроль, и никаких утечек не было. Да, знаю наперед, каким будет твой следующий вопрос, и нет, я понятия не имею, откуда эти сообщения. Я с тобой свяжусь, как только мы изучим этот вопрос. В настоящий момент мы им занимаемся. Не сомневаюсь, ты понимаешь, что для нас это сейчас не главная задача.
Мохам

* * *

Даже несмотря на то что Фрэнка посадили за убийство, а не за угон машины, он все равно стремился оторваться от своих преследователей, поскольку что еще ему оставалось? Разделить судьбу Джима? Какой бы она ни была.
Направив багги на вершину Керавнийского купола, Фрэнк затянул подвеску. Ему придется непросто. Сильная тряска, постоянная, перемежающаяся частыми толчками, когда колесо наезжало на камень, не позволяла смотреть в камеры заднего вида. Фрэнку удавалось что-то увидеть мельком, но если он не сбросит скорость, он не узнает, где багги М-2. Развернуться на сиденье Фрэнк не мог. Разворачивать багги, чтобы получить обзор за пределами стодвадцатиградусного сектора, он не собирался. Звуки погони он также не услышит.
Ему нужно просто крепче держаться за руль и надеяться на то, что этого будет достаточно.
Внезапно передние колеса сорвались с гребня, и багги взмыл в воздух. Система контроля торсионного усилия замедлила вращение колес, и приземление оказалось жестким. Фрэнку потребовалось какое-то мгновение, которого у него, вероятно, не было, чтобы снова набрать скорость, до тех пор пока это не повторилось еще раз. И еще. А может быть, он поедет быстрее, если сбросит скорость? Меньше будет подлетать и больше катиться по поверхности? Фрэнк этого не знал. Он не мог принять решение. Вот Марси знала бы. Марси смогла бы вытащить его из беды, потому что она была профессионалом, а не бездарным дилетантом, как он.
Равнина. Это уже лучше. Песок глубже, камней меньше.
Багги клюнул передом вниз, вгрызаясь в красную землю, затем нырнул в только что образовавшуюся яму.
Фрэнк вынужден был признать, что, несмотря на длительное пребывание на Марсе, он не был готов к гонкам на машине. Улиц нет, зданий нет и никаких других машин. Можно ехать как угодно и куда угодно.
Фрэнк мельком взглянул на трясущуюся картинку на экране камеры заднего вида. Ничего. Он увидел только горизонт вдалеке. Означало ли это, что обитатели М-2 отказались от погони, что он обливается по́том от страха, спасаясь от тех, кто и не думает его догонять? Можно ли вильнуть влево, вильнуть вправо, чтобы получить возможность оглянуться назад? Пока что Фрэнк еще не мог на это решиться.
Он попытался прикинуть, когда преследователи сдадутся. Когда Фрэнк доберется до подножия вулкана? Поднимется до середины склона? До самой вершины? Если они решили гоняться за ним до тех пор, пока аккумуляторы их багги разрядятся наполовину, то в таком случае он ничего не может сделать. Если они попытаются преследовать его до самой базы, то в этом случае у них закончится воздух. Никто не щадил свои машины, неэффективно расходуя запасенную энергию. Дальность действия уменьшалась быстрее, чем рос счет пройденным милям.
Блин, нужно что-то придумать, но что?
Итак, обдумать все факты. Он возвращается домой. Ему нужно беспокоиться только о том, хватит ли у него киловатт и воздуха в баллоне, чтобы добраться до ПМБ. Преследователи наоборот удаляются от своей базы, поэтому им нужно беречь запасы, чтобы вернуться назад, и чем дальше они отъедут, тем больше ресурсов им понадобится для возвращения. Также Фрэнку достаточно быть впереди, в то время как преследователям нужно его остановить. Это означает, что они должны перекрыть ему путь домой. Или по крайней мере зажать его с двух сторон. У них нет раций, но, возможно, они могут переговариваться между собой, как это делают скафандры НАСА на близком расстоянии. А в этом случае они смогут координировать свои действия.
Фрэнк весьма отчетливо представлял себе, какой финал ему уготовлен, если он проиграет эту гонку. На кону стоит его завоеванная с таким трудом свобода, пусть и ограниченная. Его возвращение на Землю. Возможно, даже его жизнь. И, возможно, жизнь остальных астронавтов НАСА. Фрэнк до сих пор не знал, кем считать Джима – живым или мертвым.
Какие ставки в этой игре у его преследователей? Что им от него нужно? Скафандр? Багги? Он сам? Фрэнк не знал, но он не намеревался отдавать им это без боя.
Краем глаза Фрэнк заметил какое-то движение. Он повернул голову и увидел лишь внутреннюю стенку своего шлема. Фрэнку пришлось развернуться всем туловищем.
Проклятие! Один из преследователей поравнялся с ним и ехал слева, футах в пятидесяти. Фрэнк посмотрел вправо, но, насколько ему было видно, ничего не обнаружил. Он взглянул на экран камеры.
Прямо позади. Прямо. Позади. Фрэнк метнулся влево, затем вправо, однако второй багги как привязанный держался прямо за задними колесами его марсохода.
– Так, я не представляю себе, как это работает, но ты все равно отправляйся к черту!
Фрэнк на мгновение расслабил пальцы, снимая давление с клавиш управления моторами, и второй багги промчался мимо. Фрэнк снова надавил на клавиши, и теперь уже он оказался сзади.
Колеса первого багги поднимали в воздух мельчайшую пыль, похожую на аэрозоль, и Фрэнк нырнул в нее. Он потерял способность видеть. Фрэнк чуть повернул ручку управления и оказался в узкой полосе чистого воздуха между двумя хвостами пыли. Багги преследователей не имели фар. А также домкратов и камер заднего вида. Для того типа, который теперь ехал впереди, Фрэнк бесследно исчез.
Из чего следовало, что он вот-вот развернется и постарается снова его найти.
Фрэнк снова чуть замедлился, увеличивая расстояние до первого багги до десяти, затем до двадцати футов. Второй багги, едущий слева, начал описывать широкую дугу, все еще оставаясь впереди, но забирая вправо. Его водитель предупредит своего напарника, однако Фрэнк об этом не узнает. Водитель первого багги вот-вот повернет. Влево или вправо?
Влево. Багги круто накренился, едва не опрокинувшись. Водитель резко затормозил, собираясь войти в поворот, и колеса поднялись в воздух, вращаясь быстро и бесполезно с той стороны, которая была обращена к Фрэнку. А он что есть силы надавил на газ, благодаря небо за то, что предусмотрительно пристегнулся.
Он протаранил багги М-2, ударив передом в заднее колесо, оберегая колеса своего багги от удара. Металлическая рама врезалась в пластины покрышек, одна оторвалась и, крутясь, взлетела высоко в воздух. Фрэнк ощутил толчок столкновения, скрежет покрышки по металлу, надрывный вой двигателей.
Пригнувшись, он максимально увеличил площадь пластин своих собственных покрышек для наибольшего сцепления с землей. И надавил на газ. Второй багги накренился и поднялся на два колеса. Теперь Фрэнк оказался чуть ли не под ним, и оба багги продолжали двигаться. Если повернуть ручку управления влево, другой багги придавит сверху, и Фрэнк станет неподвижной мишенью для второго багги М-2. Поэтому нужно повернуть ручку вправо.
Выше. Еще выше. Сейчас! Фрэнк потянул ручку что есть силы, и багги М-2 повалился набок, пополз по песку, мельтеша бешено вращающимися колесами, и – должно быть, он налетел на камень, – подлетел в воздух. Пролетев какое-то расстояние, он перевернулся и рухнул на землю, чтобы тотчас же подскочить снова и покатиться. Наконец багги остановился вверх колесами; водитель повис на ремнях безопасности, безвольно протянув к земле руки.
У Фрэнка не было времени на то, чтобы изучать повреждения своего багги. Третий марсоход завершил разворот и стремительно приближался.
Фрэнк отъехал от опрокинутого багги, гадая, как ему быть дальше. Очевидного решения не было. Если он сейчас ошибется, возможно, все погибнут здесь. Если же сделает правильный выбор, может быть, ему удастся вернуться домой.
Домой. Неужели ПМБ стала ему домом? Копаться в этих мыслях прямо сейчас не было времени. Фрэнк посмотрел на столб пыли, который теперь двигался прямо на него.
Храбрый ли он? Если честно, совсем не храбрый. Он снова и снова доказывал это, раз за разом выбирая путь наименьшего сопротивления, пока, наконец, его не доводили до крайности. Брэка он убил только потому, что в противном случае ему пришлось бы дать убить себя. Все произошло как-то буднично. Фрэнк мог сражаться за других. Но не за себя самого.
Багги М-2 остановился. Фрэнк поступил так же. Его больше никто не преследовал, ни сзади, ни вокруг. Они были здесь вдвоем. Никто не станет свидетелем того, что сейчас произойдет, кроме, быть может, спутников на орбите и бога, но в бога Фрэнк не верил. Он взглянул на запасы горючего и воздуха. Впритык. Даже воздух. Ему пришлось дышать часто, и он израсходовал больше, чем предполагал. Добраться до аванпоста хватит. Сзади в багги имелся еще один полностью снаряженный ранец системы жизнеобеспечения, но для того чтобы его заменить, нужен воздух. Такое не сделаешь, когда за тобой гонятся.
Фрэнк тронулся вперед, постепенно наращивая скорость до пятнадцати миль в час. Второй багги стоял на равнине, в полумиле от него, у подножия вулкана. Он также начал движение, поднимая за собой пыль, быстро падающую на землю, словно вода.
У Фрэнка мелькнула мысль, догадался ли второй водитель, какую игру они ведут.
Марсоходы сближались, оба на весьма небольших скоростях. Так дело не сделать. Тут либо пан, либо пропал. Или столкновение, или один из них даст деру. Только так. Конечно, в самое последнее мгновение можно отвернуть, но все-таки это не даст никакой гарантии, что они останутся в живых, если все же врежутся друг в друга.
Сорок, пятьдесят миль в час – это еще недостаточная скорость. Возможно, оба останутся в живых. Но машины будут разбиты вдребезги. И им придется умирать от удушья, без надежды на помощь. Вот в чем соль.
На Марсе существует столько разных способов умереть.
Ближе. Теперь Фрэнк уже мог разглядеть светлый скафандр водителя. И тот тип, вне всякого сомнения, уже видел его скафандр. Спрятаться негде. Пора сразиться в открытую. Надавив что есть силы на газ, Фрэнк почувствовал, как откликнулся багги, и снова сделал подвеску предельно жесткой. Колеса запрыгали по камням, отзываясь вибрацией в костях.
Скорость нарастала. Двадцать миль в час. Двадцать одна. Двадцать две.
Багги сближались. Фрэнку отчетливо был виден водитель, склонившийся над органами управления, безликий, практически неподвижный, такой же, каким был сам Фрэнк, напряженный, сосредоточенный. Ожидающий удара.
И тут все вдруг закончилось, не успев толком начаться.
Второй тип моргнул первым. Потянув ручку, он свернул в сторону и остановился в глубоком песке, а Фрэнк промчался мимо, направляясь к подтекам лавы, выплеснувшимся на равнину.
Мокрый от пота, он рассмеялся. Проклятие, ему удалось! Трус. В скафандре. На Марсе.
Подъехав к вулкану, Фрэнк сбросил скорость и развернулся, чтобы бросить взгляд на оставшуюся к югу долину, перед тем как повернуть на север и начать подъем.
Там, вдалеке, оставались два багги, один только что подъехал к тому месту, где остановился опрокинувшийся второй. Фрэнк был уверен, что водитель не погиб: защитные дуги приняли на себя удар, однако ему все равно пришлось несладко. По крайней мере случившееся заставило задуматься. Фрэнк мог вывести второй багги из строя. Он не знал, какой запас прочности у марсохода, но вряд ли машине пошло на пользу то, что она опрокинулась и несколько раз перевернулась. Конечно, ломаться особо нечему, но если погнулась одна из осей, возможно, починить это не удастся.
Теперь преследователи не имели возможности продолжать погоню. Им нужно было вернуться на свою базу. А вот о том, как они поступят дальше, оставалось только гадать.
Но теперь решился, наконец, вопрос о том, рассказывать ли о случившемся Люси. Фрэнк расскажет ей все. То есть абсолютно все. У него есть нашивка с рукава скафандра Джима – доказательство того, что в тот день обитатели М-2 были на горе. Доказательство того, что они нашли Джима. Больше Фрэнк пока что ничего не мог сказать. Но Джим может находиться в М-2, живой. И для увиливаний уже не осталось времени. О да, можно выбросить нашивку, промолчать, но… Фрэнк изменился. Он не мог сказать, что это означало: что-то еще сломалось или, наоборот, встало на место; он просто больше не был тем Франклином Киттриджем, которого отправили на Марс.
Он в долгу перед Люси. Он в долгу перед всеми. И в том числе перед Джимом.
«Ксеносистемам» это не понравится. Быть может, пока он будет делать признание, имеет смысл вырубить спутниковую тарелку, как он уже сделал один раз, чтобы помешать Брэку «позвонить домой». Дать всем возможность обдумать, что говорить, что делать.
Фрэнк не рассчитывал на то, что известие об обмане, устроенном им совместно с «Ксеносистемами», будет воспринято с воодушевлением. У Люси будет полное право надеть на него наручники и вытолкнуть его из шлюзовой камеры. И все же Фрэнк надеялся, что она этого не сделает, поскольку все они люди порядочные, определенно лучше его самого, и, может быть, они поймут, что и он здесь также жертва.
А может быть, он ошибался. Задача Люси – обеспечивать безопасность членов своего экипажа. Она узнает, со слов Фрэнка, о том, что на базе находится убийца. Разгуливает на свободе. Живет среди них.
Возможно, решение будет не таким простым.
Но, по крайней мере, Фрэнк вернет себе свое настоящее имя, перестанет пользоваться именем человека, который пытался его убить. Ему больше не нужно будет выдавать себя за того, кем он не является. Он не бесстрашный, целеустремленный первопроходец на переднем крае науки, а осужденный, убийца, лжец, последний оставшийся в живых член экипажа из заключенных.
Когда Фрэнк сдался полиции после того, как убил торговца, снабжавшего наркотиками его сына, он знал, чего ожидать. Ареста. Допросов. Задержания. Суда. Приговора. Тюрьмы. Развода. Смерти. Этот путь был однозначно предопределен ему в то самое мгновение, когда он нажал на спусковой крючок и всадил пулю в голову наркодилеру. Который был всего на несколько лет старше Майка.
Проклятие, Фрэнк, ты здорово наломал дров!
Фрэнк решил оставить решение за Люси. Хватит сидеть без дела и тратить запасы воздуха. Нужно вернуться назад, чем бы ему это ни грозило. Развернувшись, Фрэнк направил багги вверх по склону к вершине вулкана. Подъем, даже на небольшой скорости, изрядно подъел заряд аккумулятора, и когда Фрэнк наконец достиг вершины, ему уже приходилось беречь каждый ватт. Он прикинул, что ему хватит, чтобы доехать до противоположного конца, без необходимости спешиваться и толкать багги. Скорее всего. Имелся режим, в котором можно отключить все двигатели и дать возможность колесам свободно вращаться, предназначенный специально для такого случая, когда придется буксировать неисправный багги: этим режимом можно будет воспользоваться, чтобы спускаться вниз по склону накатом. Но если нужно будет слезть на землю и идти пешком, Фрэнк так и поступит. Второй багги должен быть полностью заряжен. Вернуться за первым марсоходом не составит никаких проблем.
Но надо будет снова заменить систему жизнеобеспечения. В том ранце, который Фрэнк оставил на аванпосте, воздуха еще примерно на шесть часов; в том же, который на нем сейчас, осталось меньше чем на два.
– Ланс! Ланс Брэк! Ответь! Прием.
Фрэнк понял, что оказался в радиусе действия ретранслятора аванпоста. Сигнал был слабый, с помехами, но разобрать слова было можно. Значит, глубокий вдох.
– Я здесь. Связь плохая. Прием.
– …пропадал, черт возьми? Прием.
– Понятно. Если я и могу что-либо ответить, то только то, что это «коммерческая тайна». Я выполнял задание «Ксеносистем». Прием.
– …предупредить нас. Ты должен был нас…
– Кто это говорит? Прием.
– …си.
– Так, Люси, я не слышу и половины того, что ты говоришь. Я выполнял задание «Ксеносистем». – Фрэнк сознавал, что все, переданное в эфир, попадет прямиком в базу данных, откуда это может быть извлечено «Ксеносистемами». То, что он собирался сказать Люси и остальным, он скажет им лично – или вообще не скажет. Определенно, это нужно делать не в такой обстановке, как сейчас. – Я вернусь на ПМБ через полтора часа. Тогда и поговорим.
– …просто гадали… куда ты отправился. Прием.
День у Фрэнка и без того выдался трудный, а был еще только полдень. Сигнал был отвратительным, то ли потому что ветер повредил ретранслятор, то ли вследствие разряженных аккумуляторов, то ли еще по какой-либо причине, и у Фрэнка просто не было сил спорить.
– Если тебя не устраивает такой порядок, ты знаешь, кому жаловаться. Конец связи.
Фрэнк подумал было о том, чтобы отключить рацию, однако эфир оставался пуст. Посмотрев вправо, Фрэнк смог заглянуть внутрь кальдеры: значит, до аванпоста рукой подать.
Он объехал вокруг кальдеры, держась на почтительном расстоянии от края, пересек открытое пространство, после чего направился на северо-запад к одинокому модулю. Теперь он выглядел совсем иначе, чем в темноте, иначе, чем в разгар пылевой бури. Просто модуль, потрепанный ветром и песком, стал розовее обыкновенного из-за пыли, заполнившей микроскопические углубления в пластиковых стенках. Солнечные батареи, всего в один киловатт, стоявшие направленными вверх, теперь лежали на земле, опрокинутые ветром.
Остановившись рядом с ними, Фрэнк спешился, поднял их, стряхнул с них песок и снова установил на ножках. Затем он проверил, что кабель надежно подключен, как и кабель телескопической антенны ретранслятора. Нужно будет приехать сюда еще раз, полностью осмотреть модуль, довести давление воздуха внутри до нормы и убедиться в том, что ни один элемент не откажет внезапно. Возможно, этим придется заняться завтра, если только ему позволят покидать базу. Надо будет использовать это как дополнительный аргумент.
Прежде чем войти в шлюзовую камеру – а Фрэнк предположил, что открывать ее предстоит вручную, – он обернулся и посмотрел на багги. Ранец системы жизнеобеспечения, закрепленный ремнями позади водительского сиденья, явился наглядным свидетельством того, что он потерпел неудачу. Он отправился, чтобы найти Джима, привезти его обратно к товарищам. Пусть даже мертвого.
Но не смог. Такой дальний путь, столько опасностей, и все ради того, чтобы показать оторванную нашивку.

Глава 25

От: Марк Бернаберг &lt;mbernaberg@lpl.arizona.edu&gt; Кому: Джей Фредерикс &lt;jgfredericks@berkley.edu&gt; Дата: понедельник, 8 марта 2049 года, 05.12:15 -0700 Тема: на вмешательство

Привет, Джей!
Кажется, я могу помочь тебе разобраться с этой странной радиопередачей. Вот это обнаружил один чилийский аспирант на юго-восточном склоне Керавнийского купола. Ты знаешь, что «Ксеносистемы» запретили нам снимать район Рахе в ходе возведения ПМБ из-за «вопросов, представляющих коммерческую тайну», но если ты сравнишь этот снимок с фотографиями СА, публикуемыми в открытой печати… в общем, кошка вырвалась из мешка.
Это корабль «Ксеносистем»; если я ошибаюсь, я угощаю тебя ужином.
Марк

* * *

Бо́льшую часть пути вниз по Санта-Кларе Фрэнк ехал накатом. У него остались считаные ватты, чтобы проехать последние полмили по Вершине к ПМБ, но аккумулятор еще за пять минут до этого уже сигнализировал о том, что он полностью разряжен. Поставив багги рядом с мастерской, Фрэнк тотчас же подключил его к электричеству.
После чего изучил полученные повреждения. Передняя часть марсохода, которую он использовал в качестве тарана, была поцарапана и помята. С правой стороны пластины колес второго багги содрали краску, обнажив сверкающий металл. Покрышки багги Фрэнка были помяты сильнее, чем прежде. Сам Фрэнк в данных обстоятельствах легко отделался. Слабое обморожение рук и ног. Наверное, еще и несколько седых волос.
Фрэнк вошел через шлюзовую камеру соединительного модуля, держа в каждой руке по ранцу систем жизнеобеспечения, и, как он и предполагал, там его уже ждала Люси. Она ничего не сказала, пока Фрэнк вылезал из скафандра, ставил на подзарядку систему жизнеобеспечения и надевал слишком маленький комбинезон.
Натянув шлепанцы, он вытянулся перед Люси.
– Ты должен объясниться, – сказала та. – Перед всеми нами. Идем на камбуз.
– Я так понимаю, «коммерческая тайна» больше не прокатит.
– Больше не прокатит, Ланс. Проходи, садись за стол. Нам нужно поговорить.
– Из твоих уст это ничуть не лучше, чем от моей жены.
Люси непроизвольно бросила взгляд на безымянный палец левой руки.
– Жены?
– Бывшей жены. По крайней мере дайте мне приготовить себе кофе.
– Кофе тебе приготовят, Ланс. – Она шумно вздохнула. – Просто… идем.
Прикрываясь тем, будто он прикрепляет к поясу планшет, Фрэнк переложил нашивку со скафандра Джима из кармашка в комбинезон и направился следом за Люси по коридору. На камбузе собрались все. Айла и Фэн напротив, Люси заняла свободное место между ними, предоставив Фрэнку сесть между Юнь и Леландом. Люси едва заметно кивнула Леланду, и тот встал и налил горячей воды в кружку с гранулами растворимого кофе. Поставив кружку перед Фрэнком, Леланд вернулся на место.
Опустив голову, Фрэнк наморщил лоб.
После того как все заняли свои места, наступила тишина. Все молчали. Наконец Люси подалась вперед.
– Ланс!
– Да, Люси.
– Мы доложили о твоем исчезновении в Центр управления. Ничего другого нам не оставалось. «Ксеносистемы» в ответ вывалили целую гору информации. О твоем психическом расстройстве. Галлюцинациях. О бессвязной ночной переписке с какой-то «Луизой». О том, что ты на самом деле считаешь себя неким Франклином Киттриджем. Преступником, осужденным за убийство и в наказание отправленным на Марс. Это… это правда?
Фрэнк поднял взгляд. Проклятие! Такого он не предвидел.
Гениальный ход, твою мать. Теперь никто не поверит ни единому его слову. Он может отсюда до завтра доказывать, что он не сумасшедший, тем самым только еще больше подкрепляя рассказ «Ксеносистем».
Фрэнк рассмеялся.
– Что тут смешного, Ланс?
Успокоившись, Фрэнк отхлебнул глоток кофе. Кофе оказался чуть теплым, но все же он был лучше того пойла, которое давали в тюрьме Сан-Квентин. И тем не менее до настоящего напитка ему было еще очень далеко.
– Я сдаюсь, – сказал Фрэнк. – У меня больше не осталось сил. Можете делать со мной все что хотите.
Люси бросила взгляд на Леланда. Похоже, такой реакции они не ожидали.
– Ты вышел наружу с двумя ранцами системы жизнеобеспечения, – поерзав на стуле, сказал Леланд. – Среди ночи. Ты отсутствовал несколько часов. Где ты был?
– Искал Джима.
И снова среди собравшихся за столом пробежал недоуменный ропот: опять не тот ответ, которого все ждали.
– Ты его нашел?
– Нет. Однако я достал вот это. – Сунув руку в карман, Фрэнк швырнул на стол нашивку с эмблемой.
Все долго молча смотрели на нее. Наконец Фэн потянулся и придвинул ее к себе. Он изучил нашивку – оборванные нитки, торчащие из краев, пыль, впитавшаяся в поверхность, белая обратная сторона, – после чего передал ее Люси.
– Где ты это взял? – спросила та, размахивая нашивкой.
– Вы не поверите ни одному моему слову, так что я даже не знаю, какой мне смысл что-либо вам объяснять. – Фрэнк увидел, что Люси стала еще более холодной, еще более сосредоточенной. – Но поскольку это касается Джима и того, где он, вы просто заткнетесь и будете слушать меня до тех пор, пока я не закончу.
Он обвел взглядом сидящих за столом, дожидаясь, пока все не опустят глаза. Айла… какое выражение было у нее на лице? Фрэнк не знал.
– Договорились?
– Выкладывай, – сказал за всех Леланд. – Мы не будем перебивать.
Фрэнк сжал пальцами переносицу.
– Итак, есть еще одна база «Ксеносистем», в восьмидесяти милях к югу отсюда. Ее называют М-2.
– Обитаемая база?
– Черт возьми, Фэн!
– Прошу прощения. Продолжай.
– Она находится на Марсе уже месяца три-четыре. – Фрэнк остановился. – Послушайте, будет очень трудно объяснить вам это без всей предыстории, но я попробую изложить основные моменты. Половина оборудования, которым мы пользуемся, принадлежит этой базе. У этих астронавтов полностью отказала связь, и они не могли найти грузовые контейнеры. Но я смог, а «Ксеносистемы» так хотели сохранить существование М-2 в тайне от меня, что сказали, будто все это предназначается для ПМБ. Я ни о чем не подозревал до тех пор, пока не наткнулся на одного из астронавтов на равнине к востоку от вулкана, еще до вашего прибытия сюда. «Ксеносистемы» взяли с меня клятву молчать. Сказали, что вы ничего не должны знать. Что они готовы обречь на гибель М-2 и всех ее обитателей, если это потребуется для того, чтобы скрыть ее существование.
А у меня имелись свои собственные причины не стремиться отправиться туда, в которые вы не поверите, поскольку «Ксеносистемы» успели и сюда подсыпать яду. Так что давайте перескочим сразу к исчезновению седьмой метеостанции. Меня заверили в том, что М-2 погибла, однако я знал, что именно эти люди похитили станцию. Я уже тогда собирался рассказать вам об М-2. Но «Ксеносистемы» пригрозили, что в этом случае нарушат работу ПМБ, и если кто-либо погибнет, виноват в этом буду я. Поэтому я ничего не сказал.
Люси искоса посмотрела на него. У нее уже начали формироваться какие-то слова, но она сжала рот и промолчала.
– Потом исчез Джим. Возможно, вы были правы. Возможно, это было как-то связано с пещерами, льдом и прочим. Возможно, у него отказал скафандр. Возможно – черт, не знаю, он просто ушел, куда глаза глядят. Случаются такие дни, когда очень хочется это сделать. Но когда мы его так и не нашли, я решил съездить к М-2. Посмотреть, правда ли все погибли, как утверждают «Ксеносистемы». Как оказалось, это не так.
Снова затянулось неловкое молчание.
Наконец Люси положила оторванную нашивку на стол.
– Ты хочешь сказать, что нашивку со скафандра Джима тебе дал какой-то астронавт с этой другой базы, с М-2?
Фрэнк почесал лицо.
– Я бы не сказал «отдал». Там снаружи был один тип – тот самый, которого я уже встречал на восточной стороне, – в скафандре Джима. Он сказал, что Джим внутри, в модуле, и пригласил меня зайти. Я почувствовал что-то неладное, и когда он понял, что я никуда не пойду, попытался вышибить мне мозги гаечным ключом. Мы… подрались.
– В скафандрах?
– Естественно, мы дрались в скафандрах, твою мать! Он попытался захватить мой багги. Я сломал ему щиколотку и оторвал нашивку с рукава скафандра, после чего бросился наутек. Они погнались за мной. Багги помят. – Фрэнк снова почесал щетину на подбородке. – Мне удалось уйти. Я вернулся сюда. В общем-то вот и все. Если не считать все остальное.
– Знаешь, это…
– Конечно. – Фрэнк залпом допил остатки кофе. Уже совсем холодного. Он поморщился. – И что вы собираетесь делать дальше?
Люси беспомощно пожала плечами.
– Речь идет о безопасности базы и экипажа. Я в ответе за это. Ты скрылся, прихватив важное оборудование экспедиции, никого не предупредив… А если добавить то, что прислали «Ксеносистемы»? Да, нам ничего не говорили, пока мы были в пути и сразу же после приземления: компания объясняет это тем, что после нашего появления тебе вроде бы стало легче. В настоящий момент это моя проблема. Фэн и Леланд проведут полный медицинский осмотр. И я собираюсь сделать так, чтобы ты его не прошел.
– Не думаю, что тебе придется заставлять их лгать, – заметил Фрэнк.
Юнь, молчавшая до сих пор, тихо произнесла:
– Ланс, что ты сделал с Джимом?
– Я ничего не сделал с Джимом. Я не знаю, жив ли он, на М-2 или… нет. Я только видел его скафандр. Если вам нужны ответы, спросите у М-2. Но, похоже, там не горят желанием отвечать. Я уже пробовал.
– Когда мы только потеряли его, ты отправился искать его один, на вершине вулкана. Ты его нашел? И именно тогда оторвал нашивку? Джим еще был жив?
– Я его не нашел.
– М-2 существует на самом деле? Или это…
– Юнь, твою мать, я могу показать на снимке из космоса. И ты своими собственными глазами увидишь долбаный спускаемый аппарат!
– Если так, то…
– Достаточно, – остановила ее Люси. – Речь идет о Джиме. Где ты достал эту нашивку?
– Я уже объяснил. Как бы ни хотелось мне замять все это дело, как бы ни хотелось мне вернуть Джима, этого не произошло. Я попытался сделать доброе дело и, похоже, не преуспел в этом. Но прежде чем вы вышвырнете меня прочь, хочу напомнить, что угрозы «Ксеносистем» в отношении меня и вас по-прежнему в силе. Мы дышим воздухом «Ксеносистем». Пьем их воду. Полагаемся на их компьютер, управляющий всем. Общаемся с Землей через спутниковую тарелку «Ксеносистем», через спутник «Ксеносистем». Так что вам следует помнить об этом.
– Фэн, Леланд, делайте то, что должны. Можете не спешить.
Леланд положил руку Фрэнку на плечо, но тот стряхнул ее.
– Я знаю дорогу в лазарет.
Когда они уходили, Юнь подалась вперед и начала с жаром что-то шептать Люси. Фрэнк не разобрал слов, а поскольку у него за спиной стояли Леланд и Фэн, он не смог задержаться. Астронавты провели его через соединительный модуль в лазарет.
– Сюда? – спросил Фрэнк, указывая на смотровой кабинет. – На всей базе это единственная дверь, запирающаяся на ключ.
– Ланс, успокойся, – сказал Леланд. – Мы просто хотим тебя осмотреть.
– Ну да. – Фрэнк распахнул дверь и улегся на кушетку. – Делайте что хотите. Вы все равно не сможете сделать мне хуже того, что мне уже сделали и что сделают.
Он вытянулся на кушетке, чувствуя, как хрустят и скрипят суставы. Дело сделано. Все кончено. Он попытался сыграть эту партию и проиграл. Просто он проявил мягкотелость: поставил возможность спасения Джима выше своего собственного. Если бы он оставил все как есть, никому бы ничего не сказал, ничего бы не сделал, возможно, он остался бы в живых. Вернулся бы домой. Снова увидел Майка.
Но он вышвырнул все эти надежды из шлюзовой камеры. И проиграл. Он не продумал все до конца. В том, что Джим пропал, его вины не было, – в этом был виноват сам Джим. И вместо того чтобы с этим смириться, он решил вмешаться и устранить проблему. История повторялась. В свое время Фрэнк решил избавить своего сына от наркотической зависимости, и это закончилось тем, что он оказался за решеткой. Это неправильное решение может закончиться тем, что он окажется за наружным люком шлюзовой камеры без скафандра.
Окажет ли он сопротивление? Или же он слишком устал? Фрэнк не мог сказать.
– Ты ничего не имеешь против того, что я тебя осмотрю? – спросил Фэн.
– На самом деле ты спрашиваешь, не собираюсь ли я завалить тебя и вырваться отсюда? Я построил эту базу своими собственными руками. Если я захочу, я знаю, какое маленькое усилие нужно, чтобы выбить эту дверь. – Сев на кушетке, Фрэнк скинул ноги на пол и начал расстегивать комбинезон. – Валяйте, осматривайте.
– Комбинезон сидит неважно, да? Это ты подрос? Или он сел?
– Да это даже не мой комбинезон.
Расстегнув молнию, Фрэнк стянул комбинезон до лодыжек, затем стряхнул его на пол. Он опустил взгляд на свои длинные трусы.
– Даже не твой, – повторил Леланд. – Чей же он тогда?
– Вам известен тот рассказ, который я сочинил, будто я заключенный по имени Франклин Киттридж? – Кушетка была холодной, и Фрэнка охватила дрожь. – Не знаю, как донести это до вас, но суть примерно такая.
– Значит, это вещи Франклина.
– Нет, это вещи Брэка. А я Франклин. Фрэнк. – Он посмотрел на реакцию. – Леланд, не надо удивленно поднимать брови.
Полностью раздевшись, Фрэнк увидел, как Фэн нахмурился.
– Это что такое у тебя на груди?
– Отсюда я вырезал датчик. Он измерял пульс, частоту дыхания. Так же, как выяснилось, действовал как маячок и микрофон, поэтому Брэк слушал все наши разговоры, даже когда мы думали, что остались наедине.
– Мы? – Леланд склонился над Фрэнком рядом с Фэном.
– Я был одним из команды. Семеро заключенных. Один охранник, Брэк.
– Вас было восемь человек, – сказал Леланд. – Семеро… заключенных?
– Давай сейчас займемся осмотром. – Фэн натянул латексные перчатки, оставив висящую в воздухе белую пыль. – Ты сам вырезал этот датчик?
Стерильный пластырь давно оторвался, но на груди у Фрэнка оставался свежий шрам. Включив для дополнительного освещения фонарик на голове, Фэн раздвинул волоски у Фрэнка на груди, чтобы исследовать рану.
– Шрамов два.
– Один – когда датчик вживляли, второй – когда я вытаскивал. Когда я его выреза́л, я торопился, поэтому просто сделал надрез.
– Вообще-то, на рану нужно было наложить швы.
– Мне бы пришлось зашивать себя самого. Знаю, людям приходилось проделывать кое-что и похуже, но меня на такое не хватило. Никакой подготовки у меня нет, помимо основ оказания первой помощи.
Фэн нахмурился. Он подвинулся, освобождая место Леланду.
– Первый шрам бледный. Ему пара лет.
– Я хотел убедить Брэка в том, будто погиб в поножовщине с Зеро. Поэтому вырезал датчик. И пулю. – Но для его слушателей это были лишь пустые имена. Приукрашивающие бредовые фантазии.
Фэн перешел к руке Фрэнка. Ну а этот шрам? Вид у него был отвратительный. Края сморщенные, посреди вмятина, все еще рубиново-красный, страшный.
– Это тебя зацепило соединительным кольцом, правильно?
– Нет, но мне пришлось так вам сказать. На самом деле в меня выстрелил Брэк.
– В тебя выстрелил Брэк. Из…
– Из пистолета. Переделанного.
Проклятие! Пистолет. Он по-прежнему лежит под камнями неподалеку от базы. Единственный невыполненный пункт третьего этапа. Вещественное доказательство того, что Фрэнк, возможно, все-таки не сумасшедший.
Фэн долго изучал шрам, нажимал на кожу, глядя, как она проминается и меняет цвет.
– Что ты сделал с пулей?
– Вытащил медицинскими щипцами.
– А потом?
– Положил в спускаемый аппарат вместе с прочим хламом. Брэк должен был навести порядок после того, как избавится от всех нас.
– Если я не прошу Леланда сейчас лезть тебе в мозги, мне также не нужно, чтобы и ты этим занимался. Это наружный осмотр, понятно? Я занимаюсь телами. – Крякнув, Фэн поднял руку Фрэнка, опустил, отвел назад и вперед. – Ну, это определенно похоже на пулевое ранение, – наконец сказал он.
– Много довелось повидать?
– Пять лет проработал в «Скорой помощи» в Майами. Пока я здесь, можно осмотреть тебя всего?
– Врачи «Ксеносистем» никогда не просили так вежливо.
Достав инструменты своей профессии, Фэн не торопясь послушал Фрэнку сердце и легкие, осуществил пальпацию внутренних органов. Посветил в глаза, заглянул в уши, в горло. Закончив, он стащил перчатки и бросил их в мусорную корзину. Все это время Леланд стоял в углу, скрестив руки на груди, и молча наблюдал.
– Сколько тебе лет? – спросил Фэн.
Фрэнк уставился в потолок.
– Пятьдесят три года.
– Дата рождения?
– Двадцатого января. Девяносто шестого года.
– Почти ровесник тысячелетия.
– Пожалуй.
– Рискну предположить, что для тебя это первый полет в космос, правильно?
– Ну да, – нахмурился Фрэнк.
– Нам всем по тридцать с небольшим. А тебе, когда ты начал подготовку, было уже далеко за сорок?
– Меня готовили всего шесть месяцев. Когда в Сан-Квентин заявился тот холеный тип в костюме, мне только-только исполнился пятьдесят один год. Фэн, ты должен уяснить следующее: этих людей интересовало только то, что, во-первых, перенесу ли я анабиоз в холодильнике и, во-вторых, проживу ли достаточно долго, чтобы выполнить свою работу. Я и остальные члены экипажа были расходным материалом. Знаешь, как нас называли?
– И как же вас называли? – спросил Леланд.
– Макаками. Вот как нас называли. Не в глаза, ибо это могло бы навести нас на мысль о том, какая судьба нам уготовлена. Но за спиной. Макаки.
– И это вызывает в тебе злость, так?
– Послушай, я знаю, что в своей жизни принимал кое-какие весьма дерьмовые решения. Худшим из которых было то, что я застрелил одного наркоторговца. Возможно, это в своем роде возмездие за ту жизнь, которую я отнял. Но остальные? Особенно Ди. Да он сам был еще ребенок! Они этого не заслужили.
И опять пустое имя. Ему не верят. Зачем тогда вообще тратить силы?
– Возможно, вы слышали об Алисе, – сказал Фрэнк. – О докторе Алисе Шепард.
Фэн поджал губы.
– Это имя кажется мне смутно знакомым. Леланд?
– Принудительная эвтаназия. В свое время это наделало много шума.
– Она самая, – сказал Фрэнк. – Она была здесь, на Марсе, вместе с нами. Она была нашим врачом.
– Алиса Шепард сидит в тюрьме.
– Если вы проверите по документам, как и я. Впрочем, возможно, я недавно скончался.
Фэн отступил назад.
– Ты совершенно здоров. Учитывая твой возраст, ты в хорошей физической форме. С разрезом на груди сейчас уже поздно что-либо делать. Вот мазь для него и для… дыры в руке. А вот что у тебя в голове, это уже совершенно другое дело. – Замявшись, он оглянулся на Леланда, затем снова повернулся к Фрэнку. – Ланс, в чем дело? Тут что-то не стыкуется.
– Можно, теперь я займусь им? – вмешался Леланд.
Но Фэн остановил его.
– Знаю, знаю. Я не лезу не в свою епархию. Просто… у меня есть одно предчувствие. Это ведь пустяки, правильно?
Дверь открылась, на пороге стояла Айла.
Она увидела Фрэнка, голого, сидящего на кушетке. Фрэнк даже не шелохнулся, не попытался скрыть свою наготу. В тюрьме он не мог и мечтать ни о какой неприкосновенности частной жизни; к тому же Айла все это уже видела. Заморгав, она уставилась на пол.
– Фэн, Люси хочет поговорить с тобой.
С этими словами она ушла, оставив дверь открытой.
– Леланд, – сказал Фэн, – твоя очередь. Я сейчас вернусь.
Уходя, он бросил взгляд на Фрэнка, и тот понял. В его глазах были сомнения. Серьезные сомнения. Нужно будет поработать над этим.
– Ланс, предлагаю тебе одеться, – сказал Леланд, – после чего мы сможем начать.
Натянув на себя комбинезон, Фрэнк снова улегся на кушетке.
И рассказал Леланду. Он рассказал ему всё.

Глава 26

[Служебная записка: от Центра управления ПМБ Бруно Тиллеру, 08.03.2049 (расшифровка бумажной копии)]

Запущена процедура полной ПУ (потери управления). Мы уже сообщили в НАСА о том, что потеряли связь с ПМБ и делаем все возможное для ее восстановления. Какое-то время мы сможем искажать информацию, поступающую в НАСА, однако делать это будет все труднее и труднее. Есть ли у нас какая-либо стратегия отступления?
[конец расшифровки]

* * *

В какой-то момент Фэн вернулся. Когда Фрэнк закончил свою исповедь, врач попросил Леланда отойти в сторону и подошел к изголовью кушетки.
– Ланс, мы изучили твой планшет. В нем ничего нет.
Фрэнк перевел взгляд с потолка на Фэна.
– Этого следовало ожидать. «Ксеносистемы» позаботились обо всем.
– Были удалены не только все файлы данных. Юнь говорит, что не составило бы никакого труда – по крайней мере ей, – восстановить их в том или ином виде. Но стерто все. Даже операционная система. Полностью вычищена. Остались одни нули. Все, что было на планшете, безвозвратно уничтожено. Это твоих рук дело?
– Пусть я и калифорниец, но я не из Силиконовой долины.
– Он говорит, что он строитель, – вставил Леланд.
– Это ты стер информацию со своего планшета?
– Да я даже не знаю, с какой стороны к этому подойти!
Фэн стиснул край кушетки.
– Ладно, а как тебе нравится вот это: мы искали эту другую базу. Фотографии также исчезли. Все, что находится в секторе двадцать градусов к югу от Керавнийского купола. Мы попросили, чтобы нам их загрузили снова, и сейчас ждем ответа.
– Но когда вы получите новые снимки, они уже будут отредактированы. Они знают. «Ксеносистемы» знают.
– Что они знают, Фрэнк? То, что ты удалил всю информацию, записал вместо нее нули, что ты стер снимки со спутников, которые показали бы, что ты неправ? – Фэн склонился над Фрэнком. – Нет ничего и нигде, что подтверждало бы твою версию событий. Все то, о чем ты говоришь, имеет и другое объяснение. Даже твои шрамы. Но я буду крайне признателен, если ты скажешь – если ты это знаешь – где Джим, потому что мы собираемся вернуть его на базу, несмотря ни на что.
Фрэнк уселся на кушетке, оказавшись лицом к лицу с Фэном. Впервые он в полной мере прочувствовал, какой же врач большой. Высокий, широкоплечий, сильный. Крепкий.
– Я сказал вам правду. Я сказал всё.
– Но ведь может быть, что ты, когда отправился в одиночку искать Джима, нашел его и оставил там, где он был, оторвав нашивку?
– Нет, Фэн.
– Или ты обнаружил его живым? Без сознания? И каким-то образом твои представления о случившемся наложились на то, что произошло в действительности?
– Нет. Даже не думай.
– У тебя была нашивка со скафандра Джима – пока это единственное существенное доказательство.
Фрэнка отделяли от Фэна какие-то считаные дюймы.
– Я лишь хотел вернуться домой. Только и всего. Вот ради чего я держался. А теперь это никогда не произойдет.
– Почему?
– Потому что теперь вы считаете, что я убил Джима. Как поступите вы с Леландом? Будете держать меня под снотворным целый год? И дальше, во время перелета домой? Такого не будет. Если Люси не выставит меня из шлюзовой камеры, вам будет постоянно угрожать опасность. И ты прав, однако не по той причине, как ты полагаешь: «Ксеносистемы» постараются избавиться от меня, потому что я слишком много сказал, и им наплевать на то, сколько при этом погибнет вас.
– Знаешь, когда человеку кажется, будто его хотят убить, это имеет научное название?
– Я не сумасшедший. – Фрэнк уставился на свои колени. – Я прошу только об одном, прежде чем вы примете окончательное решение. Пусть кто-нибудь съездит к М-2 и сам во всем убедится. Точнее, о двух вещах. И вторая гораздо проще, чем первая.
– Ты хочешь, чтобы мы нашли пистолет, – догадался Леланд.
– Он здесь, совсем рядом. Под грудой камней. Разбирая завал, задайтесь вопросом, зачем человеку, который на Марсе совсем один, мог понадобиться пистолет. И кто позволил ему захватить его с собой сюда. – Вскинув голову, Фрэнк повернулся к Фэну. – Понимаю, пока что для меня все выглядит плохо, но ты понимаешь, что существует вероятность того, что я говорю правду. И дело не только в том, что Джим может быть жив.
Он почувствовал на своей коже дыхание врача.
– Леланд полагает, что ты окончательно свихнулся.
– Я еще не высказал свое профессиональное мнение, – поспешно поправил его Леланд. – Мне понадобится какое-то время. До тех пор я помолчу.
– Я знаю, что вы хотите вернуть Джима. И я хочу того же. Именно этим я и занимался. – Фрэнк опустил взгляд на стиснутые кулаки Фэна. – Ты же ведь не собираешься избить старика, да?
Положив руку Фэну на плечо, Леланд вонзил в него пальцы и потянул врача назад.
– Это не поможет. Мы придумаем что-нибудь получше.
– Черт возьми, что здесь происходит? – Фэн повернулся к Леланду. – Я больше не знаю, чему верить!
– Мы ученые. Все мы ученые. Мы смотрим на факты, мы смотрим на теорию и находим, какая версия лучше им соответствует. Вот чем мы занимаемся.
– А что если он прав? – понизил голос Фэн. – Что если он прав, по крайней мере насчет этой базы М-2? Разве нам не следует отправиться туда и выяснить, нет ли там Джима?
– Это решать Люси. Дорога туда дальняя. Она сопряжена с опасностями. А в настоящий момент у нас только один полностью заряженный багги. Такая дальняя поездка – Люси потребует, чтобы продублировано было все.
– Но он-то это сделал! – ткнул пальцем во Фрэнка Фэн. – Он ездил туда один.
– Это он так говорит. Никаких доказательств у нас нет.
– Как ты можешь быть таким… таким рассудительным? Джим ведь… пропал.
– Я в команде именно потому, что я рассудительный. Идем, поговорим с Люси. – Леланд обхватил врача за плечо. – Ланс, ты побудешь здесь?
– Если вы так хотите. Я бы предпочел отправиться в теплицу. У меня там много работы.
– Не сомневаюсь, Люси не захочет даже слышать об этом. Теплица имеет жизненно важное значение для нашей экспедиции. Тебе нужно принести поесть? Попить? В уборную?
– Я очень устал. Пожалуй, я просто немного подавлю подушку.
– Как скажешь. Я вернусь, если будут какие-либо новости.
Фрэнк лег на кушетку и закрыл глаза. Он услышал, как закрылась дверь, а через какое-то мгновение щелкнул замок. Все в порядке. Он сделал все возможное. Но он не знал, будет ли этого достаточно. Теперь же ему оставалось только ждать. И надеяться.
И тут вдруг Фрэнк поймал себя на том, что проваливается в сон. Подсознательно он даже успел удивиться, насколько быстро это происходит. «Я сейчас засну». Он так долго ждал этого.
Но вот уже Фрэнк снова проснулся. Слабый свет, проникающий через стенки модуля, стал другим. День близился к вечеру. Рядом с кушеткой стоял Леланд.
– В чем дело?
– Нам нужно кое о чем поговорить. На камбузе. – Он… сдерживался. Фрэнку захотелось узнать, в чем дело.
– Хорошо, через минуту буду готов.
– Обедать будешь?
– Пожалуй, буду. Осужденный не имеет права выбора.
– Пока что никакого решения не принято. – Леланд встал у открытой двери. – Как только ты будешь готов.
Фрэнк пришел на камбуз. Весь экипаж снова собрался здесь, на тех же местах. Перед каждым лежал планшет, а также остатки еды и кружка. А перед Люси еще и два пластиковых пакета в марсианской пыли.
– Не желаешь присесть? – предложил стоящий за спиной у Фрэнка Леланд. – Я тебе что-нибудь приготовлю. Кофе?
– Непременно. – Опустившись на стул, Фрэнк двинул его вперед. – Значит, нашли.
– Нашли. – Люси пододвинула пакеты к себе, подальше от Фрэнка. – Мы просто не понимаем, что это означает.
– Вы сообщили об этом «Ксеносистемам»?
– Нет. Нет, не сообщили.
– Можно спросить, почему?
– Спросить можно. Только я, скорее всего, не отвечу.
Фрэнк улыбнулся, затем пожал плечами.
– Ладно.
Юнь пододвинула к нему свой планшет. На экране был снимок со спутника.
Взяв планшет, Фрэнк отстранил его от глаз, чтобы изображение стало резким. Это был Керавнийский купол. Фрэнк уже много раз видел его. Наверху Рахе, внизу равнина.
– Значит, вам вернули карты, – сказал он.
– Да, – подтвердила Юнь. Нагнувшись, она пальцем переместила изображение так, чтобы в центре экрана был южный склон вулкана. – Ты можешь показать, где, как тебе кажется, находится вторая база?
Фрэнк чуть сместил изображение и увеличил масштаб, показывая канаву.
– Вот здесь. Спускаемый аппарат находится у западного конца, в паре сотен футов от пещеры.
Юнь увеличила масштаб еще больше, и Фрэнк догадался, что ее планшет синхронизирован со всеми остальными: собравшиеся видели то же, что и она.
– Ты имеешь в виду эту частично обвалившуюся лавовую трубку?
– Совершенно верно. Модуль находится под нависающей крышей. К югу от входа стоят панели солнечных батарей.
– Как ты сам можешь видеть, здесь ничего похожего нет.
– «Ксеносистемы» отредактировали снимок. Я предупреждал об этом.
Юнь кивнула.
– Поэтому я стала искать детали, указывающие на то, что изображение подверглось обработке. Повторение одних и тех же фрагментов. Размытые границы. Неестественные стыковки разных участков. Различия в оттенках.
– И ты что-нибудь нашла?
– Нет. – Она склонила голову набок. – Однако… Эти изображения составные. Собранные из отдельных полос, сделанных при очередном проходе спутника по орбите. Как ты сам можешь видеть. – Юнь переместила все изображение на восток и продемонстрировала более светлую полосу марсианской поверхности, зажатую между более темными границами. – Можно также отметить, что все полосы совпадают с направлением движения спутника. Это следствие перемещения камеры относительно поверхности. Мы наблюдаем такое постоянно и принимаем как должное. Если взять какой-нибудь слой и обозначить направление линий, отметив их… – Взяв электронное перо, Юнь выделила северный и южный концы линий. – Получится кое-что весьма любопытное. Все это едва различимо. Но я сейчас буду постепенно удалять этот слой, а ты посмотри на то, что под ним.
Фрэнк склонился к самому экрану. Сначала он ничего не понял. Затем до него дошло.
– Вот эта линия. Она прерывается. Не проходит целиком от начала до конца.
– Верно. Хотя это одна линия. Я не могу утверждать, что оригинальное изображение не содержало ошибок. Но, возможно, это указывает на то, что кто-то очень умело наложил на это изображение фрагмент другого. Больше никаких других неточностей я не заметила. Речь идет всего об одном, максимум двух пикселях.
– Но именно здесь и находится спускаемый аппарат!
– Само по себе это интересно, но недостаточно для категорического заключения. Но есть еще кое-что.
– Ты нарочно тянешь? – спросил Фрэнк.
– Я ничего не тяну, – ответила Юнь. – Я просто объясняю, что делаю.
– Ты нашла что-то или нет?
Юнь состроила гримасу.
– Нет. Но я нашла отсутствие чего-то. – Она прокрутила изображение на север, почти до самой вершины кратера, после чего увеличила масштаб до предела, так, что отдельные пиксели превратились в квадратики, сделав картинку зернистой. – Можно с большим трудом различить нашу вторую метеостанцию по тени от панелей солнечных батарей. Я выведу ее на отдельный слой, вот так.
Юнь очертила контур станции с характерным выступом штанги.
– А вот здесь должна быть восьмая станция.
Юнь уменьшила масштаб, прокрутила изображение и снова увеличила картинку. На ней не было ничего кроме голого подтека лавы.
– Это указывает на то, что «Ксеносистемы» прислали нам новые изображения, не совпадающие друг с другом по времени. Я точно знаю, что здесь было изображение восьмой станции. Я сама ее видела, когда уточняла ее географические координаты. Итак, возможно, в спешке, перезагрузив удаленные файлы, кто-то допустил ошибку и взял более старое изображение. Я попрошу «Ксеносистемы» повторить, использовав более свежие снимки.
– Давай пока что не будем с этим торопиться, – сказала Люси, откидываясь на спинку стула. – Моей первоочередной задачей являются безопасность и благополучие всех находящихся на этой базе. В настоящий момент я не знаю, как лучше добиться этого. С одной стороны, мне сказали, что у Ланса психический припадок и он представляет серьезную опасность для окружающих. С другой – Ланс дал показания, и Леланд заключил, что они связные и не имеют внутренних противоречий, однако они не могут быть правдивыми, просто потому, что это чудовищно абсурдно.
– Спасибо, Леланд, – криво усмехнулся Фрэнк.
– Всегда пожалуйста.
– А с третьей стороны, налицо кое-какие тревожные нестыковки. Мы нашли пистолет. Спусковая скоба на нем спилена. Присутствие оружия на Марсе не поддается объяснению. Мне прекрасно известно, что первые космонавты имели с собой ножи, сигнальные ракеты и даже огнестрельное оружие на случай приземления во враждебное окружение, и на космических станциях также было оружие. Но я ума не приложу, зачем мог бы понадобиться пистолет на Марсе. Меня также не поставили в известность о том, что на ПМБ есть пистолет. А должны были. И я не знаю, почему он был спрятан снаружи.
Дальше. То, о чем нам только что рассказала Юнь. Ошибка? Возможно. Дефект изображения? Возможно. Все остальное просто нелепо. Сама мысль о том, что на Марс одновременно отправлена еще одна экспедиция, о которой мы ничего не знаем, в основе своей абсурдна. За горой находится другая база…
Ланс попросил не принимать окончательного заключения о его психическом состоянии до тех пор, пока кто-то не съездит туда и лично не увидит канаву, где якобы находится М-2. Я долго думала об этом. Нет абсолютно никаких оснований поддержать эту затею. Мы смотрим на снимки со спутников и ровным счетом ничего не видим. Однако по-прежнему остается вероятность – на самом деле это даже не вероятность – того, что Джим там. Наш пропавший товарищ. Поэтому завтра я сама отправлюсь туда, чтобы раз и навсегда решить этот вопрос. С собой я возьму Айлу. Ланс, для тебя это последний шанс сказать, что я напрасно теряю время.
– Ты не напрасно потеряешь время. Просто будь осторожна.
Люси строго посмотрела на него.
– Ты разбил багги.
– Они пытались меня протаранить. Я ответил им тем же.
Она опустила голову.
– Я все сказала. Вот как мы поступим. Все остальное приостанавливается до нашего возвращения. Понятно?
Фрэнк не сдержался.
– Ты предупредишь Центр управления о том, куда вы отправитесь?
Люси посмотрела ему прямо в глаза.
– В это положение мы попали потому, что не соблюдали правила. Впредь мы будем неукоснительно их соблюдать.
– Однако про пистолет ты не собираешься говорить.
– Я пока что не решила. Не дави, Ланс.
– Я высказался.
Фрэнк покосился на тарелку с овощами, которую поставил на стол Леланд. До сих пор он ее не замечал. Придвинув стул к столу, он взял тарелку. И стоящую рядом с ней кружку кофе.
– Охрану можете не выставлять. Но, наверное, этого требуют правила.

Вернувшись в смотровой кабинет, Фрэнк сел на кушетку, вслушиваясь в звуки базы. Он построил ее своими руками. И этим можно гордиться.

Глава 27

[Служебная записка: Центр управления ПМБ Бруно Тиллеру, 08.03.2049 (расшифровка бумажной копии)]

Если вы заново просмотрите последние сообщения, то поймете, что у нас есть примерно двенадцать (12) часов на то, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Если мы запретим поездку, последуют вопросы. Если разрешим, М-2 будет обнаружена. Лучшим для нас является третий вариант, «не сейчас», однако такое решение будет лишь временным.
Сэр, мы ждем ваших указаний.
[конец расшифровки]

* * *

Фрэнк проснулся от оглушительного грохота, донесшегося снаружи: казалось, рухнули стеллажи, выплеснув свое содержимое на пол. Сбитый с толку, не имея понятия, сколько времени прошло, он продрал глаза и окликнул:
– Эй, как вы там?
Поскольку в ближайшие мгновения ответа «все в порядке» не последовало, Фрэнк спрыгнул с кушетки и приложил ухо к двери.
Там что-то происходило.
Внезапно дверь содрогнулась. Фрэнк едва успел отскочить в сторону, как дверь, сорванная с петель, отлетела к противоположной стене, оставляя в ней вмятину. За дверью последовал Фэн, беспомощно раскинув руки и ноги. Налетев на выбитую дверь, он опрокинул стол и сполз на пол.
В кабинет вошел кто-то в скафандре «Ксеносистем», сжимая в поднятой руке обрезок трубы, готовый обрушить его на распростертого Фэна.
– А вот хрен тебе!
Оторвавшись от пола, Фрэнк набросился на неизвестного и, схватив его за плечи, заломил ему руки за спину. Не удержав равновесия, человек в скафандре повалился на пол к ногам Фрэнка.
Ухватив обрезок трубы обеими руками, Фрэнк крутанул его что есть силы. Кисти человеческих рук не предназначены для того, чтобы так изгибаться. Фрэнк вырвал обрезок трубы у неизвестного. Теперь у него появилось оружие, и, черт возьми, он без колебаний им воспользовался. Фрэнк изо всех сил ударил обрезком трубы по шлему, не для того, чтобы его проломить; просто он хотел, чтобы внутри шлема загромыхало. Он заглянул в стекло. Не тот тип, что был в прошлый раз; впрочем, Фрэнк удивился бы, если бы он в ближайшее время смог бы передвигаться самостоятельно. Человек другой, но те же самые полные отчаяния волчьи черты лица.
Неизвестный в скафандре попытался подняться, покачиваясь из стороны в сторону на выпуклости ранцевой системы жизнеобеспечения, чтобы опереться об пол. Фрэнк знал, что ни в коем случае нельзя дать ему встать.
Фэну удалось выбраться из завала: оглушенный, задыхающийся, он ничем не мог помочь Фрэнку, однако тот уже знал, как разобраться с противником, облаченным в полужесткий скафандр, и понимал, что лицом к лицу эту задачу не решить.
Напоследок еще раз хорошенько врезав обрезком трубы по шлему, Фрэнк переключил свое внимание на панель управления, оказавшуюся прямо перед ним. Развернув трубу концом вниз, он резко опустил ее. Распростертый на полу человек увидел это и перевернулся на бок, принимая удар жестким панцирем. Воспользовавшись моментом инерции, Фрэнк помог ему перевернуться до конца, и теперь неизвестный оказался ничком, а по голове его колотили металлической трубой, которую он сам же и принес.
Фэн уселся на полу, шумно дыша, и Фрэнк бросил ему обрезок трубы. Для следующей операции ему требовались обе руки. Погрузив пальцы в заднюю панель скафандра, он откинул крышку и щелкнул тумблером ручного отключения системы жизнеобеспечения. После чего держал неизвестного, пока тот задыхался, беспомощно хлопая руками по пластиковым плитам пола, тщетно цепляясь за них скрюченными пальцами, брыкаясь ногами. На это потребовалось больше времени, чем полагал Фрэнк.
– Фэн, как ты? – спросил он, когда конвульсии наконец затихли.
Фэн, прижимая руки к груди, втянул воздух и молча кивнул.
– Этот тип заявился сюда не один…
Фрэнк оттащил тело в сторону, чтобы добраться до двери. Леланд – он лежал на полу, коробки, ящики и их содержимое вокруг него и на нем, а под головой натекла огроменная лужа крови. Никого больше не увидев, Фрэнк просунул голову в смотровой кабинет.
– Леланд наверное без сознания, он ранен. Делай свое дело, а я отправляюсь искать остальных.
Фэн протянул ему обрезок трубы, но Фрэнк покачал головой. Врач понял его без слов.
Фрэнк вышел в коридор и осторожно выглянул за угол в соединительный модуль. Он увидел в обрамлении двери в жилую секцию силуэты – люди, стулья, какие-то предметы, всё в шумном хаотичном движении. В самом соединительном модуле никого не было. Никто не стоял на карауле. Сколько всего нападавших? Фрэнк не знал. Но ему было все равно. Если потребуется, он разберется со всеми.
Проходя мимо стеллажей с системами жизнеобеспечения, Фрэнк прихватил кислородный баллон, поскольку знал, что баллон тяжелый и окажет большее воздействие на скафандр. Хотя теперь в игре был пистолет. Как поступила с ним Люси? Впрочем, сейчас не было времени думать об этом. Фрэнк бросился вперед.
Все были вооружены импровизированным оружием. Умнее всех поступила Люси, схватившая кухонный нож. Айла держала стул, готовясь его бросить. Трое нападавших подготовились лучше. У одного гаечный ключ, у другого узел из парашютной ткани с камнями внутри, у третьего самодельное копье, пластмассовая труба, обрезанная наискосок, чтобы получилось острие. В случае чего этой штуковиной можно было пробить стенку модуля.
Люси и Айла прижимались спиной к кухонной технике, окруженные со всех сторон, однако у того из нападавших, что сжимал гаечный ключ, на руке были порезы.
– Уходите, уходите, уходите! – кричала Люси, когда Фрэнк налетел на нападавших сзади и, воспользовавшись моментом инерции, сбил, словно кегли, двоих из них.
Выпрямившись, он вскинул кислородный баллон, встречая опускающийся узел с камнями, и тотчас же отпрянул назад, увертываясь от метнувшегося вперед острия копья. А дальше последовала всеобщая драка. По крайней мере Фрэнк знал, кто его противники. Люси вспарывала ножом воздух перед собой, Айла отбивала стулом гаечный ключ, а Фрэнку удалось сблизиться с тем нападавшим, который был вооружен копьем, и что есть силы врезать ему дном баллона из углепластика по стеклу шлема, пока тот судорожно цеплялся за свое копье, тщетно пытаясь направить острие во Фрэнка.
Потребовалось три хороших удара, чтобы разбить прозрачный плексиглас, и после каждого Фрэнку приходилось делать шаг вперед, чтобы не удаляться от своего противника. Трещина прошла через все стекло справа налево. Обладатель скафандра уставился на нее, вместо того чтобы смотреть на Фрэнка, и тот, воспользовавшись этим, выбил копье у него из рук.
Обезоруженный, в неисправном скафандре, нападавший оттолкнул Фрэнка и бросился к шлюзовой камере. Снаружи его ждало суровое испытание, независимо от того, нарушилась ли герметичность скафандра.
Теперь расклад сил изменился, их стало трое против двух противников. Вместо того чтобы обороняться, Айла перешла в наступление, выставив вперед стул, приглашая нанести ответный удар, и наконец заполненный камнями рукав беспомощно обмотался вокруг ножки. Тут Айла отпустила стул, толкнув нападавшего, и тот упал навзничь, все еще пытаясь освободить свое оружие. Фрэнк снова опустил баллон со всей силы, как и раньше, ударив по шлему, разбив его так, что во все стороны полетели кружащиеся осколки плексигласа.
Противник Люси развернулся и бросился бежать, а та, не собираясь останавливаться, устремилась в погоню. Нападавший первым добежал до шлюзовой камеры соединительного модуля и включил его.
– Ланс, надевай скафандр! – крикнула Люси. – Надевай скафандр! Выходи наружу и ищи Юнь!
– Юнь снаружи?
Люси права. Нужно срочно облачиться в скафандр.
– Свяжи его, – бросил Айле Фрэнк. – Фэн вместе с Леландом в лазарете. Ты как?
Айла слабо кивнула. У нее было несколько кровоточащих порезов.
– Ступай!
Снова подхватив кислородный баллон, Фрэнк поспешил к своему скафандру.
Люси действовала быстро. Фрэнк действовал еще быстрее, однако когда он включил электропитание скафандра, то услышал лишь призывы Юнь о помощи, прозвучавшие прямо в ухо. Смесь английского и, как предположил Фрэнк, китайского. Юнь отбивалась от нападавших. Она дралась отчаянно.
Фрэнк и Люси вместе втиснулись в шлюзовую камеру. Выскочив наружу, они не столько забыли про проверку скафандров, сколько отмахнулись от нее, и устремились к открытому пространству позади модуля управления и связи. Оттуда в направлении Санта-Клары отъезжал багги; сзади виднелись какие-то фигуры, однако пыль и расстояние не позволили рассмотреть, что там происходило. Нападавшие похитили Юнь? Из-за модуля мастерской выехал второй багги, на нем были по крайней мере двое – нет, только два человека. Один из них спрыгнул, чтобы отключить от зарядки марсоход ПМБ.
Суть радио в том, что неважно, на каком удалении находится передатчик. Сигнал в ушах принимающей стороны оставался постоянным. Яростные крики Юнь, требующей освободить ее, сменившиеся мольбой о пощаде, – Фрэнк слышал всё, словно находился там. Рядом с ней. Он хотел, чтобы Юнь продолжала сопротивляться, и в то же время хотел, чтобы она сдалась. Но ублюдки с М-2 собирались угнать багги Фрэнка. А этого нельзя было допустить.
Подобрав камень, Фрэнк швырнул его, не особо целясь в противника, а просто желая предупредить его о том, что его заметили. Он думал в первую очередь не о том, чтобы схватиться с нападавшим, а о том, чтобы отпугнуть его от багги.
Ударившись о пластину колеса, камень отлетел в ранец системы жизнеобеспечения. Неизвестный выпрямился, увидел бегущего к нему Фрэнка, бросил кабель. Он застыл в нерешительности. Забраться на багги и попытаться его угнать или бежать? Неизвестный словно прирос к месту, а Фрэнк вонзал сапоги в рыхлую марсианскую почву, пожирая разделявшее их расстояние. Лишь в самое последнее мгновение неизвестный развернулся и бросился бежать.
Фрэнк ударил его сзади, сбив с ног и отправив в полет – в самый настоящий полет, неизвестный развернулся в воздухе, судорожно болтая руками и ногами. Резко затормозив, Фрэнк не удержал равновесие и упал на плечо. Он начал подниматься на ноги, но в этот момент багги М-2, завершив разворот, поехал прямо на него.
Но достаточно медленно, и Фрэнк успел отползти в сторону, скользнув на ранце системы жизнеобеспечения. Багги сбросил скорость, второй астронавт забрался на него, и багги снова рванул вперед, обдав Фрэнка дождем камней и песка, прежде чем скрыться вслед за своим товарищем по направлению к руслу реки. Юнь продолжала звать на помощь. Ее голос по-прежнему звучал у Фрэнка в ушах.
– Ланс, как там у тебя?
Перевернувшись на спину, Фрэнк открыл панель управления скафандра. Все лампочки горели зеленым.
– Порядок. Юнь! Юнь, мы обязательно придем к тебе на помощь! Держись!
– Юнь? – послышался голос Люси. – Даю тебе слово: мы вернем тебя домой. Обязательно!
– Их было слишком много! Их по крайней мере шестеро. Я старалась. Извините. Пожалуйста, поторопитесь! Пожалуйста!
Поднявшись на ноги, Фрэнк посмотрел на удаляющиеся столбы пыли.
– Люси, если мы едем, нужно ехать немедленно!
Командир пропустила его слова мимо ушей.
– Юнь, слушай внимательно! Чем отчаяннее ты сопротивляешься, тем больше кислорода расходуешь. Пусть они тебя заберут. Мы за тобой приедем. Мы разберемся с этой базой. Запросим помощь у Земли. Тебя освободят. Мы привезем тебя обратно.
– Они уезжают! – воскликнул Фрэнк.
– Мы ничего не можем поделать! Мы не готовы действовать. Абсолютно не готовы. И это – это на твоей совести, Ланс, Франклин или как там тебя!
– Если бы я с самого начала сказал вам правду, «Ксеносистемы» расправились бы со всем экипажем, чтобы расквитаться со мной. Я заговорил, как только смог. Однако вы предпочли мне не поверить. – Фрэнк подобрал кислородный баллон, лежавший на песке. – Проклятие, Юнь, я сожалею, что все так получилось!
– Приезжайте и спасите меня! Пожалуйста! Пожалуйста, мне страшно!
– Мы тебя спасем, – сказала Люси. – Обещаю. Скоро, Юнь. Крепись!
– Если эти подонки откроют ее скафандр, твою мать, уже не будет иметь значения, насколько она крепка!
– Всё, хватит! Я закончу здесь, а ты возвращайся внутрь. – Люси стояла у спутниковой тарелки. – Уходи! Пока не сказал ничего такого, о чем потом пожалеешь. Это ведь открытый канал.
– Я тебе не подчиняюсь.
– В настоящий момент ты или член экипажа, или проблема, которую нужно устранить. Решать тебе. Но если ты сейчас сядешь на багги и поедешь за Юнь, это определит твой выбор, потому что тем самым ты навлечешь на Юнь еще бо́льшую опасность. Может быть, «Франклин», мы придем к какому-нибудь новому соглашению, так, чтобы при этом больше никто не погиб. Что ты на это скажешь? – Люси принялась выключать предохранители антенны, двигаясь по щитку. – Ты хочешь помочь Юнь? Или ты хочешь чего-то другого?
Фрэнк уже с трудом различал два багги, ползущих вверх по склону вулкана, то и дело скрываясь в складках местности. Маленькие облачка пыли. И больше ничего.
– Юнь! – сказал он. – Мы тебя обязательно вытащим. Если Джим там, передай ему, что мы придем и за ним. – Фрэнк отключил рацию. Больше он ничего не услышит. Ему было все равно, собирается ли Люси сказать ему что-нибудь. Снова включив багги на подзарядку, он решительным шагом направился к соединительному модулю.
Повесив свой скафандр, Фрэнк позволил себе на одно мгновение прижаться лбом к прохладным гудящим механизмам устройства выработки кислорода, после чего отправился убеждаться в том, что с базой все в порядке.
Тип с М-2, которого уложили Фрэнк и Айла, лежал на полу во «дворе», связанный обрезками кабеля по рукам и ногам, подальше от тренажеров. Он повернул голову на проходящего мимо Фрэнка, и они встретились взглядами.
Неизвестный смотрел сквозь разбитое стекло шлема. Осколок плексигласа ободрал ему щеку. Худой. Изнуренный. Глаза желтые, кожа нездорового серого цвета.
– Простите, простите!
– Пошел ты… – бросил Фрэнк.
Взяв на камбузе нож, он проверил жилой отсек, верхний и нижний уровни, включая шлюзовую камеру. Заглянув внутрь, Фрэнк убедился в том, что там никого нет, и, выходя, оставил наружный люк распахнутым настежь. Как поступал, когда остался здесь один.
Вернувшись во «двор», он поступил так же и с этим шлюзом, после чего проверил центр связи и расположенный под ним центр управления. На некоторых консолях мигали лампочки. Но пусть с этим разбирается Люси.
Обратно во «двор».
– Послушайте, меня заставили!
– Заткнись, твою мать! Живо!
Фрэнк прошел по теплице, по верхнему и нижнему уровням, убеждаясь в том, что никто не прячется между стеллажами или за высокой пышной зеленью. Разобравшись со шлюзовой камерой, ведущей наружу, он даже опустил руку в аквариум с тилапиями, просто чтобы проверить, что и там никого нет.
Рыбы тыкались мордами в его руку, но кроме них в воде никого не было.
Фрэнк проверил нижнюю палубу соединительного модуля, и, наконец, подошел черед того, чего он боялся больше всего: надо было возвращаться в лазарет.
Фэн склонился над каталкой, стиснув кулаки. Айла стояла рядом, обняв его руками. На каталке лежало что-то, имеющее очертания человеческого тела, накрытое зеленой простыней. Фрэнк поискал взглядом Леланда. На том месте, где Леланд упал, заваленный опрокинутыми стеллажами, царил разгром, однако Леланда там больше не было. Остались только кровавые пятна, снова испачкавшие пол в лазарете.
– Твою мать!
Развернувшись, Фрэнк увидел Люси, вошедшую в модуль через шлюзовую камеру. Открыв свой скафандр, она задом выбралась из него.
– А ты молотил во всю силу, – заметила командир.
– Просто я…
– Тот, кого ты ударил, он что, выскочил через шлюз тренажерного зала?
– Это неважно…
– Стекло шлема разбито. Он мертв.
– Люси, просто…
– В чем дело?
– Леланд. Он… Просто пройди в лазарет. Просто пройди. – Фрэнк указал на брошенный на пол скафандр. – Я займусь этим.
Люси бросилась в лазарет, и, пока Фрэнк убирал скафандр и ставил на стеллаж систему жизнеобеспечения, в коридоре звучали отголоски боли и невосполнимой утраты. Когда она вышла из лазарета и направилась на камбуз, Фрэнк преградил ей дорогу.
– Пропусти меня!
– Нет, не пропущу.
– Я должна получить кое-какие ответы!
– Ты их получишь. Но только не так. Этот мерзавец скажет тебе все, что ты хочешь услышать. Но если тебе нужна правда, тебе придется подождать. – Разведя руки в стороны, Фрэнк пятился назад, полностью перегораживая проход.
– Франклин – тебя ведь так зовут, да? Так вот, Франклин, до тех пор пока я не определю, как с тобой быть и каков твой статус в нашей экспедиции, я просто не желаю тебя слушать!
– И как ты намереваешься поступить? Подраться и со мной?
– Если придется. Я сделаю всё, что потребуется для обеспечения безопасности моего экипажа!
– Например, ты отключила спутниковую тарелку. Отрезав «Ксеносистемы» от главного компьютера. Я всё видел.
Люси стиснула кулаки.
– Уйди с дороги!
– Нет, мэм.
– Тебя даже не должно здесь быть!
Фрэнк заморгал от внезапной боли.
– Думаешь, я этого не знаю? Я сам твержу себе это каждый божий день. Эти ублюдки убили всех моих товарищей. Теперь они расправляются с твоим экипажем. Ты и я – мы с тобой на одной стороне, твою мать! И так было всегда. Я пытался – проклятие, я делал все возможное, чтобы вас защитить, но «Ксеносистемы» нас достали!
Он отступил в сторону, показывая, что Люси может пройти. Однако та не двинулась с места, учащенно дыша.
– Иди! Вытягивай из него все что сможешь. Отвесь ему затрещину, если хочешь, подвергни пыткам. Ты получишь лишь гору конского дерьма, не имеющего никакого смысла. Я все это уже видел. А после того как ты вышвырнешь его в шлюзовую камеру, все, что он знал, уйдет вместе с ним, и тебе останется только гадать, что из сказанного им правда, а что ложь. – И снова Фрэнк указал на камбуз. – Делай с ним все что угодно.
– Что еще мне остается?
– Я могу заставить его сказать правду.
– Это вернет Юнь? Вернет Джима?
– Не знаю. Если я все испорчу, ты всегда сможешь заняться им сама. – Подойдя к шлюзовой камере теплицы, Фрэнк заглянул внутрь. Вид растений успокоил его. Частично ослабил чувство страха. Чувство ярости. – Ты служила в военной авиации.
– Да, участвовала в боевых действиях.
– Тебе доводилось проходить допрос с пристрастием?
– Ну, по крайней мере, я осталась жива.
– Что из тебя выбили? Что ты сказала?
– Имя. Звание. Номер части, – ответила Люси.
– Так поверь старому зэку: я могу лаской вытащить из стукача больше, чем ты – угрозами.
Люси отступила в опустевший коридор.
– Сколько ты просидел за решеткой?
– Восемь лет. Из ста двадцати, без права на условно-досрочное.
– Что ты сделал?
– Это был девятнадцатилетний парень-наркодилер, и я застрелил его в упор. – Фрэнк пожал плечами. – Если хочешь выразить сочувствие, прибереги его для родителей. Я этого не хочу, мне это не нужно. И я, черт возьми, определенно этого не заслуживаю. Я сделал плохое дело и не могу его исправить. Дай мне минут десять-пятнадцать. Я сяду так, чтобы иметь возможность подать тебе сигнал, что у меня сработало, а он не сможет тебя видеть. И еще мне будет нужно, чтобы Фэн сделал кое-что, хотя ему это совсем не понравится. Но кроме него это никто не сделает.
Фрэнк объяснил Люси, что ему нужно, и обстоятельства были таковы, что та кивнула и отправилась говорить с Фэном.
Взяв со стола кухонный нож, Фрэнк, небрежно помахивая им, прошел в жилой отсек. Присев на корточки рядом со связанным нападавшим, он перевернул его на бок. На пол вывалились осколки стекла, и Фрэнк смахнул их в сторону.
Пепельно-бледный астронавт М-2 широко раскрыл глаза. Какие мысли мелькнули у него в голове относительно того, как с ним поступит Фрэнк? Что он намеревался сделать с Фрэнком, раз предположил, что с ним самим поступят так же?
– Ты знаешь, кто я?
Пленный покачал головой. На пол со стуком упали новые осколки.
– Как тебя зовут?
– Джерри.
– С одним «р» или двумя?
– С двумя.
– Джерри. Иеремия. – Встав, Фрэнк пододвинул себе стул. Сев, он откинулся назад. – А я Фрэнк, Джерри. И ты пытался убить моих товарищей.
– У нас не было выбора.
– Тут я тебя остановлю, Джерри, потому что это неправда, а в настоящий момент меня интересует только правда. Нет времени на игры, нет времени на чушь. Когда ты говоришь, что у вас «не было выбора», на самом деле ты имеешь в виду, что вы «не ожидали, что мы дадим отпор». Я прав?
– Ты не понимаешь, что это такое!
– Не понимаю? По-моему, это приглашение послушать новую порцию чуши. Но что бы ты мне ни сказал, я тебя не пожалею. К настоящему моменту у нас числятся пропавшими геолог и специалист по атмосфере, а в лазарете лежит мертвый мозговед. У тебя хреновые дела.
– Но ты ведь человек «Ксеносистем», разве не так?
– О, Джерри, Джерри, Джерри! Человек «Ксеносистем» мертв. Я его убил. Я один из макак. Вот кто я. Я расходный материал, который отказался безропотно лечь и умереть. – Фрэнк внимательно смотрел на Джерри – если это было его настоящее имя, в чем он сильно сомневался. Искра озарения, после чего пленный отпрянул назад, насколько это было возможно со связанными руками и ногами. Фрэнк понял, что на М-2 знали о третьем этапе. – Если ты считаешь меня человеком «Ксеносистем», смею тебя заверить, ты ошибаешься.
– Что тебе от меня нужно?
– Что мне нужно? Мне нужно то, что мне обещали «Ксеносистемы». Чтобы вы оставили нас в покое. Чтобы меня вернули домой. Вот чего я хотел, а теперь? Теперь я уже не знаю, чего хочу. Вы похитили Джима, вы похитили Юнь, вы убили Леланда. Наверное, я просто хочу прикончить всех вас.
– Как я могу заставить тебя передумать?
– Даже не знаю, чем…
Крик. Скорее, вопль, перешедший в жалобные всхлипывания. Фрэнк изобразил удивление, однако на самом деле все получилось весьма правдоподобно.
– Что это было? – испуганно спросил Джерри.
– Это наш врач проводит операцию без наркоза. Ты не единственный, кого мы захватили.
Джерри поперхнулся.
– Ты шутишь, – наконец выдавил он.
– А я не думаю, что это была шутка. Ты со мной не согласен?
– Что он с ним делает?
– Несмотря на все те мерзости, что вы здесь сотворили, я не пойду к нему спрашивать. – Протянув руку, Фрэнк положил нож на стол. – Похоже, мне это не понадобится.
– Что ему нужно?
– Он хочет узнать, что произошло. Зачем вы на Марсе. Разрешили ли вам «Ксеносистемы» напасть на ПМБ. Что сталось с Джимом. Что будет с Юнь.
Точно по сигналу новый крик. Этот показался Фрэнку переигранным, однако Джерри был уже не в том состоянии, чтобы оценивать актерское мастерство.
– Я вам расскажу. Я вам всё расскажу!
– Вряд ли это повлияет на то, что сделает с тобой наш костоправ. Он очень разозлился.
– Я расскажу вам всё!
– Всё я слушать не хочу. Пустая трата кислорода.
– Тогда задавай вопросы, и быстрее.
– Как я уже говорил, – сказал Фрэнк, – не знаю, будет ли от этого какой-либо толк. У меня здесь нет никакого веса. Больше нет.
– О господи, ты должен попытаться!
И снова крик, на этот раз оборвавшийся удушливым бульканьем. Лучше, определенно лучше.
Фрэнк изобразил недоумение.
– Знаешь, даже если у нас ничего не получится с этим типом, все равно время потрачено не напрасно. Ладно, я попробую. Просто я не знаю, сколько у нас времени. Все зависит от того, как долго там будет продолжаться.
– Просто спрашивай! О чем угодно! Пожалуйста!
Неужели все так просто или, наоборот, так сложно? Каким себя ощущал Фрэнк, чистым или грязным? Но в настоящий момент он был выше подобных соображений.
– Хорошо. Давай поговорим, зачем вы на Марсе и почему обосновались совсем рядом с нами, всего за горой.

Глава 28

[Стенограмма экстренного совещания в Центре управления экспедицией «Арес-IV», Лаборатория реактивного движения, Пасадина, штат Калифорния, 09.03.2049]

Дж. Т.: Что мы имеем? Начальник отдела связи и слежения (ОСС)?
М. А.: «Ксеносистемы» доложили о полном выходе из строя главной антенны. Они говорят, что пытаются воспользоваться запасными каналами, однако и низкочастотная, и высокочастотная радиостанции также не работают. Несущая частота отсутствует. Эфир пуст.
Дж. Т.: Начальник отдела оперативного планирования (ООП)?
Т. Я.: Отдел оперативного планирования и Отдел работы вне герметичных модулей (ОРВГМ) зафиксировали, что в последний раз согласованные работы за пределами ПМБ осуществлялись в 622-е марсианские сутки, когда пять (5) членов экипажа и сотрудник «Ксеносистем» на двух (2) марсоходах отправились на вершину Керавнийского купола на поиски Джеймса Замудио. Вся техника и личный состав благополучно вернулись на ПМБ. После этого больше ничего не происходило.
Дж. Т.: Начальник отдела внешних сношений (ОВС)?
Л. С.: Я уже доложил о ситуации китайскому правительству. После нашего совещания я снова с ним свяжусь. Пока что мне пятки не поджаривают, за что я признателен.
Дж. Т.: Начальник отдела контроля окружающей среды и систем жизнеобеспечения (ОКОССЖ)?
П. О.: Работа собственной системы жизнеобеспечения ПМБ контролируется главным компьютером через Внутреннюю сеть интерфейсов и данных (ВСИД). То же самое справедливо относительно функционирования систем электроэнергии, обогрева и освещения. Однако в случае выхода из строя главного компьютера управление данными системами можно осуществлять в ручном режиме.
Дж. Т.: Начальник отдела ВСИД?
У. М.: Мы проверили регистрационные журналы. Нигде не обнаружено никаких признаков отказа аппаратных средств или сбоя программного обеспечения. Правда, сеть работала с полной нагрузкой. Я не могу исключить катастрофический отказ основных систем, но в то же время и не могу утверждать, что он имел место.
Дж. Т.: Итак, мы ждем, когда наши товарищи восстановят связь. А пока, дамы и господа, хочу предоставить вашему вниманию вот это. Мне прислал это директор «Хай-Райз-2», с наилучшими пожеланиями.
П. О.: Это действительно то, о чем я подумал?
Дж. Т.: Предлагаю вам поделиться с нами своими мыслями, и затем мы продолжим обсуждение.
[конец стенограммы]

* * *

Фрэнк и остальные члены экипажа снова собрались за столом на камбузе. Пленник, без скафандра, сидел на стуле в дальнем конце «двора», надежно связанный пугающе эффективной Айлой – которая научилась этому, когда спутывала коров и лошадей на ферме своих родителей.
Тела Леланда и его безымянного убийцы по-прежнему лежали в лазарете. Третьего нападавшего, которому Фрэнк разбил стекло шлема, оставили там, где он умер, у трапа шлюзовой камеры соединительного модуля. В настоящее время нужно было в первую очередь думать о живых.
На столе стояли миски с сушеными ягодами, приготовленными Фрэнком. Он расставил их так, чтобы все могли дотянуться. Пока что никто к ним не притронулся. Ну а после того как Фрэнк изложит то, что ему рассказал Джерри, желания есть уж точно ни у кого не возникнет.
Протянув руку, Фрэнк взял пригоршню нарезанной клубники и один за другим отправил ломтики в рот. После чего откинулся назад и шумно выдохнул.
– Мы можем спасти Юнь? – спросила Люси.
Обдумав ответ, Фрэнк выдал то, что знал.
– Возможно. Я на это надеюсь. Если мы грамотно возьмемся за дело.
Фэн взял ломтик клубники, покрутил его в руке и откусил крошечный кусочек.
– Как насчет Джима?
– Да. Насчет Джима. – Фрэнк почувствовал, как у него стиснуло грудь. – Надеюсь, с Юнь этого не случится.
– Я прилетела сюда с пятью членами экипажа, – прорычала Люси, глядя на пленника. – Теперь у меня осталось всего двое. Двое!
– Франклин, что произошло с Джимом? – спросила Айла.
– Знаете что? Он сам может вам всё рассказать. Мне надоело быть посыльным «Ксеносистем».
– Кто он такой? Что он вообще здесь делает?
– Ладно. – Фрэнк наморщил лоб. – Хорошо. Итак, он говорит, что его зовут Джерри. Может быть, это правда, может быть, нет, но на самом деле это не имеет значения. Они высадились на Марсе в середине ноября 2048 года. За три месяца до вас. Их переправили в морозильниках, в состоянии анабиоза, как и нас. Посадка произошла в автоматическом режиме, все в порядке, именно там, где и должна была быть, чего нельзя сказать про нас. Но, проснувшись, они обнаружили, что спускаемый аппарат поврежден во время приземления. Отказала связь. Полностью выгорела. Они не могли ничего передать и ничего принять. Они не могли переговорить с «Ксеносистемами», и «Ксеносистемы» не могли переговорить с ними.
Айла нахмурилась.
– А как же грузовые контейнеры?
– Они столкнулись с той же самой проблемой, что и мы, но только многократно хуже. Часть грузовых контейнеров приземлилась там, где нужно. Но бо́льшая их часть оказалась разбросана по южной и восточной долинам. Ядерный генератор они установили быстро, это спасло им шкуру, но также позволило осознать, в какой же они заднице. У них два модуля, однако энергии недостаточно, чтобы запитать оба. Устройства выработки воды нет: им пришлось смастерить грубое приспособление из подручных средств. Теплицы нет. Связи нет. Солнечных батарей нет. Между тем временем, когда я впервые наткнулся на одного из них, и настоящим моментом им удалось найти всего один грузовой контейнер с продовольствием. Второй я к тому времени уже забрал. Я видел местонахождение контейнеров на карте, а они не видели, и «Ксеносистемы» сознательно держали меня в неведении. Так что это я забрал их оборудование. И где-то там валяется еще один контейнер: в нем устройство, чтобы изготавливать кирпичи из грунта, и трехмерный принтер, но этого не… Продовольствие у них есть, но они не имеют возможности выращивать его сами. Они провели на голодном пайке почти три месяца. У них недостаточно воды, воздуха и электричества.
– Ну а «Ксеносистемы»?
– Понятия не имели, в каком станция состоянии. Им было известно только то, что они видели из космоса и что говорил я.
Прижав тыльную сторону ладони к губам, Люси задумчиво склонила голову.
– Но зачем? Мы здесь ради науки. А зачем здесь они?
– Колонизация. Захватить землю. Застолбить участок. Называйте как хотите. Черт, вы сами за это заплатили.
– Заплатили за что?
– Вы заплатили за это. На те средства, которые НАСА выделило на ПМБ, «Ксеносистемы» смогли возвести на Марсе две базы. Это нам известно. Подробностей я не знаю.
– Эти люди именно поэтому не обратились к тебе за помощью? Они ведь знали, что ты здесь, так?
– Разумеется, знали. Тот тип, которого я встретил на равнине, даже назвал меня Брэком. Но по счастливой случайности одним из последствий отказа связи стало то, что они даже не знали, какой сегодня день. Я сказал, что вы уже прилетели, и этот тип купился на мои слова. Он явно был из «Ксеносистем», и я предположил, что им предстояло заменить меня в качестве Брэка, – вот почему вы, прибыв сюда, застали меня в таком ужасном состоянии. Я на протяжении двух месяцев спал, положив пистолет под подушку, опасаясь, что базу возьмут штурмом, а меня вышвырнут из шлюзовой камеры.
– Но…
– Вы не должны были узнать о существовании М-2. Они больше не могли передвигаться, даже если бы захотели. А экипаж ПМБ теперь состоял из шестерых здоровых, сытых астронавтов и меня – Брэка, бывшего военного, только что прикончившего семерых заключенных, потому что ему так приказали. У экипажа М-2 просто не было необходимых сил. Воздуха и электричества им также не хватало, поэтому они были вынуждены сосредоточиться на грузовых контейнерах. Для чего они прочесывали Марс без карт.
– Чем все это время занимались «Ксеносистемы»? Они не просили тебя съездить на М-2?
– Я послал их ко всем чертям.
– И они не стали настаивать.
– Да.
– Но это означает, что «Ксеносистемы» хотели гибели М-2, – сказала Люси, – и всех, кто на ней находился.
– Послушай, если ты хочешь узнать, о чем думали «Ксеносистемы», можешь спросить их сама. Получается, моя ложь была лучшим, что я мог сделать при данных обстоятельствах.
– Что ты имеешь в виду? – проворчал Фэн.
– Эти люди… – Фрэнк отодвинул от себя миску с клубникой. – Они сорвались с катушек. Хуже. У них там сейчас настоящий дурдом.
– Дурдом?
– Психушка.
– У них проблемы с психикой?
– У некоторых. Определенно, у командира. Они дерутся между собой, выясняя, кто будет работать, а кому достанется еда. Самые слабые выполняют всю работу и едят меньше всех, если вообще едят. Так продолжается с тех пор, как они поняли, что им не удастся построить базу, пригодную для жизни. Они похитили седьмую метеостанцию и разобрали ее на части, чтобы соорудить передатчик и связаться со спутником. Судя по всему, что-то им удалось, но только они не придумали, как отправить сообщение. Это стало последней каплей. Их босс Джастин наконец решил, что им, для того чтобы остаться в живых, нужно захватить ПМБ. И прикончить тех, кто уже там находился.
– Когда у нас была солнечная буря? – обратился к Люси Фэн.
– Седьмого ноября. Мы провели десять часов в изолированной капсуле в середине корабля, – добавила та для Фрэнка.
– Достаточно для того, чтобы оказать воздействие на системы корабля. Вывести из строя связное оборудование. Возможно, при этом также что-то произошло и с морозильниками. – Фэн, по-прежнему державший в руке ломтик сушеной клубники, посмотрел на него так, словно видел первый раз в жизни. Он бросил его в миску. – Технология еще не отлажена. НАСА отказалось отправлять нас в таком виде.
– Тогда как «Ксеносистемам» было насрать на то, что может произойти с нами.
– Я не имел никакого отношения к этому решению, – напомнил Фэн, и Фрэнк вынужден был признать, что обращает свой гнев на невиновного.
– Ну хорошо. Итак, эти люди рассудили: сейчас или никогда. У них заканчивалось продовольствие. Мощностей систем жизнеобеспечения было недостаточно. Они чувствовали, что я расскажу всю правду. И у нас стало на одного человека меньше. Не знаю, что сказал им Джим до того как… – Фрэнк перевел взгляд на Джерри, связанного, одинокого. – Поговорите с ним сами. Я закончил.
Люси отодвинула стул назад, поднимаясь на ноги, и Фэн и Айла последовали ее примеру. Они остановились перед Джерри: Люси – подбоченившись, Фэн – скрестив руки на груди, Айла – прижимая пальцы к верхней губе, чтобы случайно ничего не сказать.
Отстранив ногой свой стул в сторону, Фрэнк отошел к стене, наблюдая за происходящим.
– Тебя зовут Джерри, так? – спросила Люси.
– Да.
– Я командир экспедиции Люси Дэвисон. Я хочу, чтобы ты рассказал, что случилось с Джимом Замудио.
– Вот он… – Джерри кивнул на Фрэнка, поскольку только этой частью своего тела и мог пошевелить, – обещал, что меня не тронут…
– Что бы он тебе ни обещал, он не несет ответственности за свои слова. Итак, что с Джимом Замудио.
– Повтори то, что ты рассказал мне, – сказал Фрэнк.
Взвесив все варианты, Джерри пришел к выводу, что у него нет выбора.
– Мы… мы поднялись на вулкан. Мы хотели узнать, нельзя ли стащить еще что-нибудь из вашего оборудования. Только и всего. Мы приехали туда только ради этого. И всё. Нам уже почти удалось наладить связь. Недоставало нескольких деталей. Точно. Нескольких деталей.
– А Джим?
– Он вдруг появился там. Мы завернули за скалу, а он стоял там, спиной к нам. Склонившись над каким-то камнем, разглядывая его вблизи. Нас он не увидел. Я хотел дать деру, но Джен… Она словно обезумела. Увидев вашего человека, она наехала на него. На большой скорости. Швырнула его на скалу. Он потерял сознание. Полностью отрубился.
– Это сделал не ты?
– Не я! – Облизнув губы, Джерри расслабил связанные руки. – Джен хотела снять с него скафандр и бросить его прямо там, но я за него заступился. Мы же ведь не могли его оставить, правда? Правда?
– Вы отвезли его на М-2.
– Ну да. Мы отвезли его на М-2. Я полагал, мы просто подержим его какое-то время, после чего отвезем обратно. Обменяем его на то, что нам нужно. Но Джастин…
– Ваш командир.
– Точно. – Тут Джерри заколебался. Фрэнк бросил на него выразительный взгляд, и он продолжал: – Жуткий человек. Просто жуткий. Мы делаем так, как он говорит, потому что иначе… в общем, никто не смеет ему возразить, понимаете?
– Что сталось с Джимом? – подался вперед Фэн.
Джерри ответил не сразу.
– Его больше нет, – наконец выдавил он. – Он умер. Он умер, точно. Он не вернется.
– Когда вы его забирали, Джим был жив. Как получилось так, что он умер?
– Это все Джастин! Это была его идея. Он нас заставил. Заставил всех нас.
– Говори! Говори немедленно, иначе я вышвырну тебя в шлюзовую камеру, и к черту клятва Гиппократа. Что вас заставил сделать этот Джастин?
– Съесть его…
Наступила абсолютная тишина. Никто даже не дышал, осмысливая эти слова.
Вдруг Фэн бросился вперед, но Фрэнку, готовому к этому, удалось перехватить врача и силой удерживать его, прижав к себе, до тех пор пока тот не обмяк у него в руках, всхлипывая и уткнувшись ему в плечо.
Однако какое утешение мог предложить тот, кто к настоящему времени убил уже пятерых? Фрэнк не чувствовал себя способным на сочувствие Фэну. Джим погиб, Юнь в ближайшее время разделит его судьбу, из шести членов экипажа в живых осталось лишь трое, и даже если они захотят смыться отсюда, МОК будет готов к полету не раньше чем через несколько месяцев. Похоже, не осталось никакой надежды.
За спиной Фэна Фрэнк видел Люси и Айлу. Обе были раздавлены этим известием. Фрэнк вспомнил, что такое же выражение было на лицах Деклана и Зеро, когда они собрались втроем, чтобы обсудить свое положение.
– Понимаю, это совсем не то, чего вы ожидали. Вы рассчитывали, что прилетите сюда, займетесь наукой, совершите кучу всяческих открытий, научитесь жить на Марсе, после чего вернетесь домой и расскажете всем, как это делать. Я понимаю ваши чувства. Сам я должен был прилететь сюда, построить для вас базу, обслуживать ее в течение оставшегося срока наказания, сознавая, что делаю в жизни что-то хорошее и что мой мальчик наконец, может быть, снова будет гордиться своим стариком. Я знал, что умру здесь, и не имел ничего против, поскольку считал, что это произойдет лет через десять-пятнадцать. Я не догадывался, что меня собирались прикончить через шесть месяцев. Вот и вы не знали, что «Ксеносистемы» отправят на Марс стаю тараканов, которые будут драться с вами за каждую крошку. Ни мне, ни вам не было предоставлено право выбора. Но мы должны жить с тем, что у нас есть.
Забрав Фэна у Фрэнка, Люси ласково проводила его за стол. Сев рядом, она положила руки ему на плечи, разминая их, а Фрэнк и Айла встали напротив.
– Фрэнк, твою мать, мы имеем дело с космическими людоедами! – Люси поморщилась. – Такой вариант в программе обучения не рассматривался…
– Так что давайте придумаем, как вернуть Юнь и, не знаю, что вы скажете на этот счет, как нейтрализовать угрозу.
– Так же, как ты нейтрализовал свою?
– Господи, Люси, как, по-твоему, я должен был поступить? Безропотно лечь и умереть? Проклятие, ты ведь была пилотом истребителя, правильно? Ты воевала? И сколько человек ты тогда убила? Ты сбилась со счета или просто не знаешь?
– Достаточно, Фрэнк! – вмешалась Айла.
– По крайней мере я смотрел своим жертвам в глаза, чего ты не могла делать с высоты двадцать тысяч футов.
– Достаточно! – Айла встала прямо перед Фрэнком, заслоняя собой Люси. – Ты прав, но только мысли свои ты излагаешь хреново! – Дождавшись, когда Фрэнк осознает смысл ее слов, она развернулась к командиру. – Люси, он прав. Мы должны вернуть Юнь. Должны сделать так, чтобы они больше никогда не вернулись сюда. Или же мы будем трусливо сидеть здесь и ждать, когда они заберут остальных. Это не то, чего мы хотели. Но мы это имеем.
Через минуту Люси бессильно упала на опустевший стул Фрэнка и пододвинула его к столу.
– Так что же нам делать?
Айла заняла свое место и ногой придвинула стул. Фрэнк тоже сел.
– Нас четверо, – сказал он.
Люси не шелохнулась.
– Из этих четверых трое вроде как должны быть очень толковыми. Может быть, нам удастся как-либо этим воспользоваться.
По-прежнему не шелохнувшись, Люси пробурчала что-то невнятное.
– У нас два багги. Электричества хоть завались. У нас есть скафандры, можно будет захватить запасные системы жизнеобеспечения. Мы знаем, где М-2. Знаем, сколько там человек.
– Знаем?
– Экипаж состоял из восьми членов. Двое мертвы. Одного мы взяли в плен. Осталось пятеро. Из них один едва ли сможет драться, потому что я, когда был там, скорее всего, сломал ему щиколотку.
– Франклин!
– Он пытался меня убить, и еще не забывай вот что: я осужденный убийца. Как я должен был поступить? Поиграть с ним в ладушки? – Подождав, будут ли еще возражения, Фрэнк продолжал: – Нам известна планировка базы, известно, что эти люди слабы. Они сожгли всё, чтобы захватить ПМБ. Все свои запасы. У них ничего не осталось. Мы знаем, что у них всего один модуль и спускаемый аппарат. Юнь находится или в одном месте, или в другом.
– Если она жива.
– Люси! – Теперь настал черед Фрэнка.
– Ну хорошо, хорошо. Фэн, Юнь могла добраться до… как мы будем ее называть?
– До М-2, – подсказал Фрэнк.
– До М-2 с тем запасом кислорода, который у нее был?
– Да.
– Ехать туда всего часа четыре – от силы четыре с половиной. Если Юнь сможет регулировать дыхание, она продержится. Другое дело – в данных обстоятельствах хорошо это или плохо…
– Фаньюэл! Мы пытаемся составить план действий. – Фрэнк потрогал обожженные кончики пальцев. – Скафандр у Юнь исправен. Мы вставим в него новую систему жизнеобеспечения.
– А что если его надел кто-то другой?
– Тогда мы заставим его снять скафандр. – Фрэнк обвел взглядом сидящих за столом. – Если кто-то из вас чересчур щепетильный, говорите сейчас. Потому что Юнь надеется на то, что мы вытащим ее оттуда, а для этого мы должны быть уверены в том, что никто не струсит.
– Франклин, ты хочешь, чтобы мы убивали людей, – сказал Фэн.
– Я только что не позволил тебе задушить Джерри.
– Я был в ярости.
– Если бы я потерял половину своих товарищей и не был бы разъярен, со мной явно что-то было бы не так…
Айла накрыла своей рукой руку Фрэнка, и тот умолк.
– Однако ты не разъярен, ведь так? – сказала она. – Ты никогда не теряешь выдержку. Ты просто решаешь, что нужно сделать, после чего делаешь это. И в настоящий момент ты решил, что М-2 должна исчезнуть. Мы не можем сосуществовать, и ты предпочитаешь остаться в живых, а не умереть.
Фрэнк убрал свою руку. Медленно, чтобы это было похоже на отлив.
– Что-то в таком духе. Порой решение убить кого-то является просто необходимым и единственно верным действием. Если только речь не идет об этой дурацкой рыбе. – Посмотрев на свою руку, он тряхнул головой. – Теперь вы. Мне вы, в общем-то, нравитесь. Вы хорошие люди. Даже если мне не суждено вернуться домой, вы этого заслуживаете. Но так мы ничего не добьемся. Мы должны быть готовы пойти на все, чтобы спасти Юнь. И неважно, что мы будем чувствовать потом.
– Принимается, – сказала Люси. – С кем нам придется иметь дело?
– Пять человек, один не может ходить. Запасы воздуха и электричества ограниченные. Достаточно для того, чтобы один раз преодолеть на двух багги восемьдесят миль и вернуться обратно, но, скорее всего, повторить это в ближайшее время они не смогут. Единой связи нет, но скафандры оснащены устройствами, позволяющими общаться друг с другом, в каких пределах? Ярдов тридцать, не больше.
– Оружие?
– В меня никто не стрелял, если ты это спрашиваешь. – Фрэнк задумался. – По крайней мере я думаю, что в меня никто не стрелял. Никто в меня не попал. Один тип набросился на меня с гаечным ключом, двое пытались протаранить на багги.
– А у нас есть пистолет.
– Мы можем сделать оружие, – предложила Айла. – У нас есть трубы, есть баллоны со сжатым воздухом. Смастерить пневматическую пушку не составит труда. Стреляющую камнями или болтами. Заостренное оружие из того, что у нас имеется здесь, и тупое из того, что есть снаружи. Щиты из крышек бочек. Нам придется сблизиться с противником. – Только тут она заметила обращенные на нее удивленные взгляды. – У меня было много братьев, родных и двоюродных, и доступ в мастерскую.
– Мы не можем потратить на подготовку много времени, – сказала Люси. – Нужно выступить в путь как можно быстрее.
– Если мы тронемся прямо сейчас, туда мы прибудем в темноте, – сказала Айла. – Фрэнк выехал рано утром и был на месте на рассвете. Мы можем поступить так же.
Она была настроена жестко. Оправившись от первого потрясения, Айла была готова действовать.
За столом наступила тишина. Первой нарушила ее Люси.
– Значит, это наш план? Мы вооружаемся, едем туда, убиваем всех, кто встанет у нас на пути, и спасаем Юнь? – Встав, она обвела взглядом собравшихся. – Хорошо. Если ничего другого нам не остается, мы это сделаем. Но как мы поступим с «Ксеносистемами»?
– Пока что не будем открывать крышку, – сказал Фрэнк.
– В долгосрочном плане так не получится, – заметила Люси.
– Для «Ксеносистем» никакого долгосрочного плана не будет.
– Нам придется ждать, когда МОК полностью зарядится. И мы должны сообщить в Центр управления о том, что произошло. Дать знать родным и близким Джима и Леланда, что они не вернутся. И, если мы останемся…
– Ты думаешь, тебе дадут связаться с Центром управления? Учитывая то, что ты знаешь? О миллиардах долларов, полученных обманом? О лжи насчет роботов? О том, что семерых человек отправили на верную смерть?
– Мы не можем оставаться без связи с Землей, Франклин. Фрэнк. Как только мы вернемся сюда вместе с Юнь, мы, оставшиеся в живых члены экспедиции, решим, как быть дальше. – Люси посмотрела на Фрэнка сверху вниз. – Мы потратили несколько лет на то, чтобы попасть сюда. И речь идет не только о восьмимесячном межпланетном перелете, но обо всей нашей предыдущей карьере, когда мы боролись за то, чтобы показать себя достойно, чтобы на нас обратили внимание. Да, ты прав: мы ждали совершенно другого. Я даже представить себе не могла, что мне придется решать такие проблемы. Но для нас будет «потом», и мне нужно подготовиться к этому.
Фрэнк оперся ладонями о стол и поднялся на ноги.
– Ты сама видела, что «Ксеносистемы» сделали с моим планшетом, с картами и снимками. Они просто удаленно всё стерли. Если их снова допустить сюда, они смогут сделать все что угодно.
– Фрэнк, не убьют же они нас, в самом деле!
– «Ксеносистемы» заботятся только о себе, на нас им наплевать. Разумеется, они без колебаний перебьют всех нас.
– И все-таки я должна переговорить с Центром управления.
– Как? Это можно сделать только через «Ксеносистемы». Нужно напрямую связаться с Землей. У вас есть такая возможность?
Люси вопросительно посмотрела на Фэна.
– Юнь что-нибудь придумала бы, – сказал тот. – Она в этом эксперт. А без нее? – Он пожал плечами. – Я не смогу.
– Значит, мы должны вернуть Юнь, – решительно произнес Фрэнк. – С «Ксеносистемами» мы общаться не будем.
– Фрэнк, командую здесь я, – непреклонно промолвила Люси. – Если нам нужно связаться с «Ксеносистемами», так мы и поступим. Быть может, нам нужно предоставить им возможность самим расхлебать эту кашу.
– Не пускай их сюда. Это все, что я хочу сказать. Ни в коем случае не пускай.
– Спасибо за совет.
– Так, твою мать. – Фрэнк посмотрел на одинокую фигуру, крепко привязанную к стулу. – Раз уж вы составляете планы, наверное, вам следует также определиться и с тем, как поступить вот с ним.

Глава 29

[Личный дневник Бруно Тиллера, запись от 09.03.2049, расшифровка бумажной копии]

Голд-Хилл всегда имел для меня особое значение, с тех самых пор, как мы только начали этот проект. Я приказал построить комплекс, и его построили. Приказал набрать людей, и их набрали. Я позаботился о том, чтобы все, кто здесь работает, были преданы мне. Мне лично, а не «Ксеносистемам». Поэтому понятно, почему сейчас я возвращаюсь сюда. Нам еще предстоит много работы. 
[конец расшифровки]

* * *

До рассвета оставался час. С помощью дисковой пилы Фрэнк сре́зал люки с грузового контейнера и, распилив их на куски, сделал для первого багги бамперы с боков и сзади, проследив за тем, чтобы они выступали из корпуса дальше колес. Спереди он прикрепил к раме с помощью лишних болтов, оставшихся после сборки модулей, бочку, намереваясь использовать ее в качестве тарана.
– Помощь нужна?
Сжимая в руке гайковерт, Фрэнк обернулся и увидел Айлу. Также он увидел, что спутниковая тарелка повернулась на восток, ловя сигнал.
– Кому пришла в голову эта замечательная мысль?
– Мы приняли решение, – сказала Айла. – Мы не можем обходиться без связи. Люси не рассказала всё. Только сообщила о нападении на нас.
– Какую часть фразы «существование М-2 необходимо сохранить в тайне любой ценой» вы упустили? – Склонившись к раме багги, Фрэнк затянул гайку. – Вы совершили огромную ошибку. С вами будут общаться лишь боссы «Ксеносистем», озабоченные только тем, как бы самим не оказаться в той самой тюрьме, из которой они меня вытащили.
– Иначе нам здесь не выжить.
– Вы ошибаетесь. Только и всего.
– Мы приняли решение, – повторила Айла.
– Хорошо, я понял.
– Фрэнк, нам нужно откуда-то получить помощь.
Взяв крышку бочки, Фрэнк поставил ее на место и закрепил ее запорами.
– Люси удалось переговорить с кем-либо из НАСА? Или она общалась только с «Ксеносистемами»?
Последовало молчание.
– Вы просто не можете до конца поверить в то, что «Ксеносистемы» сделали с нашим экипажем, поэтому собираетесь предоставить им еще один шанс сделать то же самое с вашим. Не тешьте себя надеждой на то, что принадлежность к НАСА вас защитит.
– «Ксеносистемы» не пойдут на это, – тихо промолвила Айла.
Фрэнк пошатал бочку, убеждаясь в том, что она закреплена надежно, и отступил назад, любуясь своей работой.
– А у меня нет такой веры в систему правосудия. Мне довелось насмотреться на уйму всякого дерьма, и я больше не считаю ее справедливой. Но все-таки я могу сказать точно: если случившееся когда-либо окажется известно присяжным, все руководство «Ксеносистем» отправится надолго за решетку. Оно этого не хочет. Тюрьма не для таких ребят. Поэтому они пойдут на любые ухищрения, лишь бы ее избежать. И если для этого потребуется прикончить вас, они сделают это не моргнув глазом.
– Фрэнк, просто… – Айла умолкла, и Фрэнк обернулся, проверяя, что с ней все в порядке. – Нам нужно что-то предпринять. Мы не можем просто прятаться в течение нескольких месяцев, не общаясь ни с кем на Земле.
– Вы наломали дров, Айла. И Люси сейчас делает только хуже, общаясь с «Ксеносистемами». Даже если она не скажет, что знает, что я не Брэк, она расскажет о том, что ей известно про М-2. Я не знаю, какой вариант предпочтительнее для «Ксеносистем»: то ли чтобы М-2 расправилась с нами, то ли чтобы погибли вообще все. Но в любом случае мы в живых не останемся.
– Ну, нам остается только ждать, и мы сами все увидим.
Подобрав с земли дисковую пилу, Фрэнк направился за следующим люком от грузового контейнера.
– Не хочешь поспорить? Ставлю сотню на то, что я прав. – На самом деле Фрэнк уже давно выпал из обоймы и понятия не имел, какую стоимость имеют сейчас на свободе сто долларов. – Черт возьми, я готов целый месяц обстирывать тебя.
– Ну а если ты окажешься прав, мне предстоит обстирывать тебя?
– Если я окажусь прав, нам с тобой уже будет не до чистого белья. Но, по крайней мере, я на последнем издыхании успею тебе сказать, что я был прав. – Включив пилу, Фрэнк поднес ее к изогнутой поверхности люка. Он ощутил вибрацию руками и через землю, однако услышал лишь тихое ворчание.
– Я вышла, чтобы тебе помочь, – запоздало спохватилась Айла.
– Ты можешь сделать пушку, о которой говорила?
– Вероятно. Если будет все необходимое.
– Я занимаюсь багги. Ты занимаешься пушкой. Сейчас у меня нет настроения болтать.
Айла удалилась на свалку, а Фрэнк, склонив голову, сосредоточился на работе. Она уже начинала доставлять ему удовлетворение – делать что-то полезное своими руками, даже если речь шла о подготовке багги к бою. Фрэнк отключился и просто работал, а когда закончил, ему стало хорошо. Не замечательно, поскольку он по-прежнему не мог избавиться от мысли, что умрет вместе с остальными членами экипажа, но в остальном неплохо.
Фэн и Люси оставались внутри. Им предстояло заняться двумя трупами. Еще один снаружи – нужно будет спросить у них, как они намереваются решать этот вопрос. А также есть Джерри, которого надо кормить и водить в сортир. Людоед.
О да, конечно, в свое оправдание Джерри утверждал, что он не хотел, что его заставили. Фрэнк не сомневался, как все произошло: предводитель шайки, этот Джастин, проследил за тем, чтобы каждый, абсолютно каждый встал в очередь за своей порцией, чтобы потом уже никому не было дороги назад. Он связал всех кровью, как при посвящении в банду. И теперь обратного пути нет.
Фрэнк едва сам не вышвырнул Джерри из шлюзовой камеры, услышав жуткое признание. И никто не обвинил бы его за неудержимый порыв совершить шестое убийство. Также не мог он сказать, почему остановил Фэна. Но он его остановил. Он сказал Джерри, что не даст отправить его под нож, и сдержал свое слово, даже если сам по себе нож был ложью.
Вот что происходило, когда Фрэнк поступал правильно: он только всё усложнял. Усложнял чрезмерно. Как должна поступить Люси с пленником, съевшим одного из ее товарищей? Но теперь принимать решение уже не ему.
Фрэнк отправился посмотреть, как успехи у Айлы.
Лучшим, что у них имелось под рукой, были пластиковые трубы. Конечно, прямой отрезок стальной трубы был бы гораздо лучше – он определенно выдержал бы большее давление, был бы более жестким и устойчивым к износу. Но они нищие, попрошайки, и вынуждены довольствоваться тем мусором, который есть под рукой.
Чем длиннее труба, тем точнее получится пушка. И тем больше она будет прогибаться. Однако эту проблему можно решить.
С одного конца Айла закрепила перепускной кран и бак, а также пару дополнительных устройств – обратный клапан и отдельный патрубок с краном. Также она потратила время на то, чтобы изготовить снаряды: марсианские камни, завернутые в парашютную ткань.
– У нас есть сжатый углекислый газ?
– Будет, только если разломать систему пожаротушения. Но ничего переносного.
– Жалко просто так тратить кислород.
– Ты хочешь, чтобы я принес тебе баллон с тем, что у нас есть, или же ты собираешься стоять сложа руки и ждать чего-нибудь другого?
– У тебя было время свыкнуться с происходящим. У меня нет. Так что хоть я и понимаю умом, почему ты на меня злишься, я говорю тебе, что это не поможет. Ничуточки.
Айла не смотрела на него. Просто отвинтила запорное соединение от казенной части и вставила в ствол завернутый в ткань камень.
– Я попрошу Фэна оставить баллон в шлюзовой камере, – сказал Фрэнк.
Вызвав центр управления и связи, он попал на Люси, и, когда он поднялся в соединительный модуль, в шлюзовой камере его уже ждал черный баллон.
Айла забрала у него баллон и подключила его к баку.
– Его может разорвать, – сказала она, открывая кран.
Бак, имевший кубическую форму, быстро раздулся, но и после того как Фрэнк перекрыл бы кран, Айла продолжала заполнять его воздухом.
– Ты говорила, его может разорвать… – с опаской напомнил Фрэнк.
– Я уже проделывала такое, – последовал ответ. Наконец Айла закрыла кран. – Ты будешь балластом. Я не хочу, чтобы моя пушка отлетела назад.
– Мне предстоит держать то, что может взорваться у меня в руках.
– Да, Фрэнк. Именно это тебе и предстоит.
Айла подождала, чтобы Фрэнк наклонился и обвил руками натянутый, словно барабан, бак, затем присела на корточки рядом с ним и положила руку на шаровой кран. Ствол импровизированного орудия, нацеленный на груду камней, поднимался чуть выше горизонтали.
– Не загораживай обратный клапан. Так: три, два, один!
Одним быстрым движением Айла повернула кран, и Фрэнк ощутил, как бак сильно лягнул его в плечо. Настоящая отдача. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть, как далеко улетел снаряд, и сквозь расширяющееся облачко тумана у дула орудия различил вдалеке черно-белый хвост: снаряд еще находился в воздухе.
– Твою мать!
Наконец траектория стала плавно понижаться, и камень, упав на землю, прокатился вперед еще футов тридцать-сорок.
Выпрямившись, Фрэнк постарался определить дальность выстрела. Теперь, когда камень наконец остановился, его уже не было видно.
– Четверть мили?
– Гораздо дальше, чем у нас получалось на Земле. Уменьшенная сила тяжести и практически полное отсутствие сопротивления воздуха. Дальность возросла на треть, а то и наполовину. – Закрыв кран, Айла отвинтила казенную часть. – Перестарались?
– Все зависит от того, чего мы хотим с помощью этого добиться. Но лично я не вижу, когда слабый удар будет лучше сильного.
– Если бы у нас были манометр и предохранительный клапан… Папа всегда требовал это. – Зарядив в ствол новый камень, Айла тщательно свинтила все части орудия. – И затвор. Да, понимаю, этих деталей у нас нет, как и нет времени, чтобы их изготовить. Ну а потом, будем надеяться, они нам больше никогда не понадобятся.
– Извини, – сказал Фрэнк. – Я искренне сожалею о том, что вы оказались в это втянуты. Не в моих силах изменить то, что произошло. Вы ничем не заслужили подобной участи.
– Нам нужно установить пушку на багги. Закрепить ее на раме. Быть может, также соорудить сиденье для наводчика. – Помолчав, Айла обернулась к Фрэнку. – Эти люди съели Джима. Как они могли на это пойти?
– Не знаю. – Фрэнк нагнулся, чтобы отсоединить баллон с кислородом. – Я провел в тюрьме достаточно времени и знаю, что люди и в лучшие времена принимают не самые хорошие решения. И мне доводилось видеть, что происходит, когда вертухаи отходят в сторону и позволяют бандам взять всё в свои руки, и получается, что человек вынужден примкнуть к какой-либо из группировок, просто чтобы остаться в живых. Там нет места для нейтральных. Так что рассказ Джерри похож на правду – главарь поступает так, это запрещено, но он запугивает остальных, утверждая, что это сделает его сильным и могучим. И вот тогда, когда много человек против одного, кто-то должен пойти наперекор, но всем страшно, твою мать, все боятся выступить против этого чудовища. Кто-нибудь видит, как все запуганы, и думает: «Пожалуй, и я тоже попробую», он тоже ест, и вот теперь их уже двое, и это их сближает. Эти ребята голодают, у них нет сил, они уже перепуганы до смерти, и вот теперь, когда им предстоит жить бок о бок рядом с людоедами, работать вместе с людоедами, спать с ними в одном помещении, им гораздо проще присоединиться к ним, чем сразиться с ними. Вот как такое происходит.
– Я всё понимаю, Фрэнк. Просто я не хочу это понимать.
– Да я уж вижу.
– Он был моим товарищем.
– Знаю. И поэтому сейчас мы должны попытаться сделать так, чтобы то же самое не случилось и с Юнь.
Подхватив бак, Фрэнк положил ствол-трубу на плечо и направился к багги, уже оснащенному для предстоящего сражения.
– Ну как ты можешь относиться к этому так спокойно?
– Потому что я уже сломлен, Айла. Твоя реакция нормальна. Именно эти чувства должны испытывать в подобной ситуации обыкновенные люди. Но то, что произошло со мной, уже нельзя исправить. Так что я лучше воспользуюсь этим, чтобы вам помочь. – Уложив пневматическую пушку на багги, Фрэнк подвигал ее туда и сюда по раме до тех пор, пока не остался удовлетворен ее положением. – Будь добра, передай мне стяжки.
Айла не шелохнулась, поэтому он сам взял их и принялся закреплять оружие на раме.
– Чтобы убить другого человека, требуется что-то особенное, – снова заговорил Фрэнк. – Даже солдаты, обученные делать это винтовками и штыками, по большей части никого не убивают. Они этого не хотят. И ты определенно этого не хочешь, черт побери. Какие-то подонки пытались прикончить тебя копьем и дубинкой в твоем собственном доме, а ты все равно не хочешь пырнуть их чем-нибудь острым. Это правильная линия поведения. Ты это понимаешь. Я все знаю, потому что когда-то был таким же, как ты.
– Фрэнк, что ты хочешь мне сказать?
– То, что вы хотите предоставить убивать мне. Вы забираете Юнь, как только у вас появится такая возможность, и уносите оттуда ноги. Остаетесь чистенькими. А мне придется разбираться с ублюдками из «Ксеносистем».
Затянув ремни, Фрэнк подергал пушку и пришел к выводу, что ее нужно подпереть снизу, чтобы ствол был направлен горизонтально. Пожалуй, для этой цели хватит крышки от бочки и хомута.
– Их там много, а ты один, – сказала Айла. – Или это и есть самое главное? Ты хочешь проявить себя большим героем, черт побери, чтобы можно было не беспокоиться насчет возвращения домой?
На самом деле главное было совсем не это. Причина была настолько нелепой, что Фрэнк не решался высказать ее вслух: просто он слишком долго пробыл среди убийц и преступников, и ему хотелось сберечь невинность Айлы – и остальных членов экипажа. Он совершит жуткие вещи, чтобы им не пришлось их совершать. Ну а если он вернется с М-2, если ему позволят подняться на борт МОК и вернуться на Землю… пусть даже сейчас уже крайне маловероятно, что он получит от «Ксеносистем» обещанный мешок с деньгами, ему предстоит так много времени провести перед присяжными, что к моменту завершения судебного разбирательства его срок, наверное, полностью закончится.
Поэтому Фрэнк сказал:
– Что-то в таком духе.
Он удовлетворился бы и этим, однако Айлу такой ответ не устроил.
– Так не пойдет, Фрэнк. Теперь ты один из нас.
– Я никогда не стану одним из вас, Айла. Взгляни на все трезво.
– Фрэнк, ты не хочешь просто выслушать меня?
– Нас ждут неотложные дела, Айла. Мы должны спасти Юнь. Нельзя терять времени, пока еще светло. Не мешай мне работать. Если ты хочешь поговорить, мы сможем заняться этим как-нибудь в другой раз. Я здесь далеко не самый главный.
Фрэнк собирался стать щитом. Щитом из человеческой плоти, который прикроет остальных. Первоочередная задача – вернуть Юнь, живой и невредимой. Он будет решать проблемы по мере их поступления, и он не собирается напрасно рисковать своей жизнью, потому что чем дольше он останется на ногах, тем больше будет вероятность успешного завершения спасательной операции.
Обернувшись, Фрэнк увидел, что Айла никуда не ушла. Какое-то время они смотрели друг на друга сквозь близкую к вакууму атмосферу Марса и стекла своих скафандров. Стекло скафандра Фрэнка помутнело, поцарапанное песком за время работ снаружи. Стекло скафандра Айлы было совершенно прозрачным. Его заменил на запасное Фэн, и она изредка протирала его куском парашютной ткани.
– Я закончу установку пушки, – сказала Айла. – А ты занимайся другими делами.
Фрэнк кивнул. С этой работой она справится. Фрэнк заключил, что их разговор временно закончен. Он направился к грузовым контейнерам, чтобы открутить еще пару люков.
– Фрэнк, не думай, что мы закончили.
Фрэнк замедлил шаг, едва не споткнулся. Но затем выпрямился и принялся за работу: он пилил, сгибал, закреплял, пока не стемнело, пока не подошел к концу запас воздуха в скафандре.
Все оружие, которое смастерил, Фрэнк отнес к шлюзовой камере, после чего снял панели управления с обоих багги, чтобы их было труднее угнать, и также убрал их в шлюз. Он был уверен в том, что у М-2 не хватит ресурсов, чтобы организовать новую вылазку в ближайшем обозримом будущем. Однако осторожность никогда не бывает лишней.
Солнце зашло. Температура быстро понижалась. Фрэнк устал как собака.
Всё, как в старые дни. Он зашел в шлюзовую камеру и закрыл за собой наружный люк.

Глава 30

[Стенограмма судебного заседания, состоявшегося 10.03.2049 под председательством судьи Трейнора Уильямса (2-й округ, Денвер, штат Колорадо)]

Т. У.: И вы полагаете, что серьезные нарушения Положения о коммерческих космических перевозках продолжались длительное время?
Первый сотрудник ФУГА (Федерального управления гражданской авиации): Да, ваша честь. Мы считаем, что имели место неоднократные нарушения статей четыреста четырнадцать (414), четыреста семнадцать (417), четыреста двадцать (420) и четыреста шестьдесят (460). Подписанные свидетельские показания однозначно подтверждают это.
Т. У.: Я ознакомился с ними. И все-таки я не могу поверить в то, что на Марс отправили людей, и никто об этом не знает.
Второй сотрудник ФУГА: Прошу прощения, сэр. Мы убеждены в том, что об этом было многим известно. Вот почему мы обратились за ордером на обыск.
Т. У.: Помолчите, юная леди! По-моему, за все свои сорок семь (47) лет работы в суде я ни разу не сталкивался ни с чем подобным, так что не мешайте мне выразить свое искреннее изумление. Так. Прошение удовлетворено. И да поможет вам господь, если вы ошибаетесь.
[конец стенограммы]

* * *

– «Ксеносистемы» хотят поговорить с тобой, – сказала Люси.
Фрэнк не торопясь повесил свой скафандр.
– Ты дашь мне какую-нибудь подсказку или мне предстоит начинать разговор в полном неведении?
– В «Ксеносистемах» знают о том, что ты рассказал нам про Брэка.
– Я так и думал. Это ты им сказала или они сами догадались?
– Я ничего не говорила.
– До того как ты отключила спутниковую тарелку, мы орали друг на друга благим матом. – Натянув комбинезон, Фрэнк вернулся в шлюзовую камеру за принесенными вещами. – Хорошо. Тайное стало явью. Так чего же хотят «Ксеносистемы»? Тебе все-таки удалось переговорить с НАСА или ты наткнулась на глухую стену?
– Я испробовала все методы, начав с вежливой просьбы и закончив категорическим требованием. Я не смогла поговорить с теми, с кем хотела. – Люси пожала плечами. – Меня накормили всяким утешительным бредом. О, разумеется, в «Ксеносистемах» сожалеют о том, что мы подверглись нападению. Очень сожалеют о том, что у нас в экипаже есть погибшие. Очень-очень сожалеют о том, что одного нашего товарища съели. – Ее губы растянулись в тонкую линию. Фрэнк молча ждал. Она снова пожала плечами. – Они утверждают, что никоим образом не виноваты в случившемся. Отрицают, что М-2 построена на деньги, выкроенные из средств, полученных по контракту на ПМБ. Они говорят, что потеряли контакт с экспедицией, еще когда межпланетный корабль совершал перелет, и не смогли его восстановить. В общем, «Ксеносистемы» не имеют никакого отношения к тому, что экипаж М-2 уже сделал и что творит сейчас. А в Центре управления полностью заменен весь обслуживающий персонал. И все бывшие сотрудники находятся под следствием.
– Они схватили Луизу. Проклятие! – Фрэнк поморщился. – Тут я ничего не могу поделать, ведь так? Ее бросят на растерзание волкам, как это сделали с нами.
– Быть может, нам удастся что-либо предпринять, когда я наконец свяжусь с НАСА.
– Да. Луиза слишком много знает. Как и все. Слушай, ты смогла вытянуть из них хоть что-нибудь полезное?
– Ничего. Ровным счетом ничего. Они обещали поставить в известность родственников Джима и Леланда. Связаться с НАСА, «ввести их в курс», что бы это ни означало. Я просто хотела получить хоть какое-нибудь подтверждение того, что в НАСА известно положение дел. Нам нужно, чтобы агентство вмешалось и взяло все в свои руки.
– И с чего ты взяла, что «Ксеносистемы» на это согласятся? Начнем с того, ты спрашивала, что вообще делает на Марсе М-2? – Открыв внутренний люк шлюзовой камеры, Фрэнк начал вынимать самодельные щиты и мечи.
– Господи, Фрэнк!..
– Концы заострены, как и изогнутый край. – Он протянул один меч Люси, и та первым делом убедилась в том, что не заденет лезвием стены модуля. – Мы за сто миллионов миль от Земли. Это единственное, что нас может защитить. Ну а М-2?
– Коммерческая тайна, – презрительно фыркнула Люси.
Забрав у нее меч, Фрэнк положил его вместе с остальным оружием.
– Почему бы нам не пообщаться с «Ксеносистемами» и не выяснить, чего они хотят?
– Мне сказали, что они хотят переговорить только с тобой одним. Что это также является коммерческой тайной.
– Проклятие, Люси, мне теперь глубоко насрать на то, что хотят «Ксеносистемы», и тебе также не должно быть никакого до этого дела. Теперь компания твой враг. Мой враг она уже давно. Ты хочешь присутствовать при моем разговоре с ней? Черт, ты обязана присутствовать. Быть может, ты наконец поймешь, как работают «Ксеносистемы».
Фрэнк вошел в центр связи и уселся в кресло. На консоли было открыто окно электронной почты, и он напечатал несколько букв, проверяя, как работает клавиатура.
«Это Фрэнк. Вы хотели мне что-то сказать».
Отправив сообщение, Фрэнк встал. В дверях стояла Люси.
– Придется подождать полчаса. Хочешь, я приготовлю ужин?
– Я сейчас не могу думать о еде.
– Ты хочешь свалиться в обморок? Послушай, не надо отрицать очевидное. Я уже прошел через все это. Лучше не станет. И уж точно это не вернет Юнь.
Вздохнув, Люси отступила в сторону.
– Ладно, принимайся за работу. Хуже не станет.
– Ты еще не пробовала мою стряпню.
– Не надо шуток. Пожалуйста.
Фрэнк убедился в том, что они по-прежнему одни.
– Ты должна держаться. Айла, Фэн, Юнь – все они полагаются на тебя.
– Избавь меня от дешевой психологии. Я знаю, что делать.
– Так делай это, черт побери! У тебя есть пистолет. Снаружи есть долбаная пушка. Полагаться на «Ксеносистемы» нечего – они думают только о себе. Для них лучший исход – это если М-2 сотрет нас в порошок. Другой вариант – если мы взаимно уничтожим друг друга. Так что рассчитываем только на себя, и ни на кого больше.
– Должен же быть какой-нибудь способ вернуть Юнь мирно.
– Ты хочешь, чтобы я отправился туда и попросил вежливо? Вот только я уже попробовал это один раз. С Джимом. И выяснил… что они… твою мать… его… съели!
– Это научная экспедиция.
– Это война!
Оба перешли на крик. Остальные могли их услышать. Фрэнку было все равно, однако он хотел другого.
– Итак, в ожидании ответа я приготовлю большую миску салата, замочу крупу, нарву свежей зелени и парочку перцев и посмотрю, как это будет всё вместе. После чего мы сядем и поедим, нравится нам это или нет. Спать мы ляжем рано, потому что нам нужно встать в два ночи, проверить снаряжение и загрузить его, а в разгар ночи очень  холодно. Если у тебя есть другой план, я с удовольствием его выслушаю. В противном случае уйди с дороги, черт побери.
– Я тебе не мешаю. – Люси по-прежнему стояла в стороне от двери.
– Это метафора.
– Когда что-нибудь придет в голову, я тебе скажу. А так иди.
Фрэнк вымыл руки, после чего порылся на камбузе в поисках мисок. Залив водой горсть пшеничной крупы, он поставил ее в микроволновку, а пока она разогревалась, отправился в теплицу за зеленью.
Он был предоставлен самому себе. Проходя мимо шлюзовой камеры, Фрэнк услышал доносящиеся из лазарета голоса и предположил, что это Айла и Фэн. Он не спрашивал о судьбе Джерри. Возможно, Люси решила вышвырнуть его наружу тогда же, когда решила переговорить с «Ксеносистемами». Можно ли оставить его в живых? И держать в качестве пленника? Или вообще поверить ему и отпустить на свободу? Согласится ли сам Фрэнк делить кров с этим человеком? Однако парадокс заключался в том, что «Ксеносистемы» с самого начала предупредили его о том, что марсианская база станет для него тюрьмой. Сам Фрэнк был в ней заключенным номер один. И этот тип просто станет вторым.
Ну да, он ведь работал вместе с убийцами, ворами и извращенцами. Чем Джерри хуже их?
Вернувшись на кухню, Фрэнк нарезал зелень и перемешал салат. Неплохо было бы раздобыть масло, чтобы было чем заправлять салат, но для этого нужен пресс, чтобы выжимать масло из арахиса, а у Фрэнка все никак не доходили руки изготовить его. Поэтому ему пришлось бросить в миску два целых ореха, после чего он размешал в крахмальной воде из-под крупы мелко нарезанный острый перец и кинзу и полил ею готовое блюдо.
В какой-то момент Фрэнк заметил выжидающе застывшую в конце стола Люси.
– Долго ты здесь стоишь?
– Минут пять. Смотрю, как ты работаешь.
– Могла бы накрыть на стол.
– Могла бы. Но мне пришлось бы накрывать на четырех человек, а не на семерых, и это напомнило бы мне о том, до чего мы дошли. Мне нужно держаться. Но я живой человек, а это были мои товарищи и я вправе скорбеть по ним.
– Я вовсе не учу тебя, как жить дальше, Люси. Ты делаешь то, что считаешь нужным. Я просто хочу дать тебе совет.
– Ты делаешь это чересчур настойчиво, Фрэнк.
– Я только стараюсь сделать так, чтобы не умереть здесь. Только и всего. По крайней мере не прямо сейчас.
– Они ответили.
Сполоснув руки в раковине, Фрэнк за неимением кухонного полотенца вытер их о комбинезон.
– И что они сказали?
– Не хочешь сам посмотреть?
Они вернулись в центр связи. Люси предложила Фрэнку кресло. Тот сел и придвинулся ближе к экрану.
Какое-то время он молчал, просто впитывая то, чему, вероятно, предстояло стать его последним общением с «Ксеносистемами». Оно было очевидно не от Луизы. Большие шишки полностью взяли под контроль обмен информацией. Отодвинув кресло, Фрэнк задумался над тем, что ответить.
– Ну, что ты скажешь? Просто «идите к такой-то матери» или что-нибудь более основательное?
– Ты полагаешь, это хорошая мысль? Да, я признаю́, что была неправа. У «Ксеносистем» нет ни малейшего желания сотрудничать с нами, но вступать с ними в открытое противостояние?
– Ты ведь прекратишь с ними всякие сношения после того, как я отправлю ответ, да?
– Не вижу иного выхода, – подтвердила Люси. – Но слова о том, что «твоей первоочередной обязанностью является забота об имуществе «Ксеносистем» на поверхности Марса», и угроза предъявить иск правительству Соединенных Штатов о компенсации стоимости поврежденного и испорченного оборудования – тут все понятно. Просто чтобы я была в курсе, намереваешься ли ты… – она провела по тексту пальцем, – «не позволять третьей стороне совершать какие-либо действия против принадлежащего «Ксеносистемам» оборудования без предварительного согласования, что будет являться прямым нарушением Закона о космическом пространстве от 1967 года»?
– Нет, можешь об этом не беспокоиться.
– Потому что в противном случае я бы сослалась на Соглашение о взаимопомощи от 1968 года, формально относящееся только к государственным ведомствам, каковым является НАСА, однако в данных обстоятельствах «Ксеносистемы» будут обязаны оказать нам помощь.
– У них больше нет никаких рычагов воздействия на меня. Своему сыну я не смогу помочь, что бы ни произошло. Но я могу помочь тем, кто рядом со мной здесь, на Марсе.
Поставив руки на клавиатуру, Фрэнк начал набирать ответ.
– Расскажи мне о нем.
– Родился он со светлыми волосами. Я никак этого не ожидал. Со светлыми кудряшками. Затем они все выпали, после чего выросли прямые темные волосы, как у его матери. Он был хорошим ребенком. Спортивным. Я целыми часами сидел на скамейке в тренажерном зале и смотрел, как он занимается. Но все пошло наперекосяк, когда он был уже в старших классах школы. Связался с дурной компанией. Забросил спорт, начались гулянки. Сама знаешь. Наверное, в юности все через это проходят. Я и сам в свое время совершил те же ошибки, вот только я ограничился тем, что пару раз покурил «травку» да попробовал кое-какие таблетки. О чем я думал, черт возьми? Можно было бы найти массу других занятий. Но я просто потерялся. А сына я как любил, так и люблю. И буду любить до конца жизни.
– И он не знает, что ты здесь?
– А откуда он мог это узнать?
– «Ксеносистемы» поступили с тобой подло.
– О да, тут ничего не скажешь. – Фрэнк снова посмотрел на набранный текст. – Ну, как тебе это нравится?
Перегнувшись ему через плечо, Люси прочитала:
«Уважаемые «Ксеносистемы», сделка расторгнута. Я выхожу из игры. Когда я вернусь на Землю – если вообще вернусь, – я сам как-нибудь разберусь с властями. И вам также придется разбираться самим. Если вы сделаете плохо Луизе, вы ответите и за это. Она единственная среди всех вас, мерзавцев, проявила ко мне сочувствие, и только благодаря ей я соблюдал соглашение с вами. И последнее: пошли вы… Фрэнк».
– В этой ситуации нам придется полагаться только на самих себя. Вопрос стоит так: или мы, или М-2. Все остальные слишком далеко и ничем не смогут нам помочь. Конечно, ты можешь сейчас сказать, что я вам не нужен.
– Я этого не скажу. Но как командир я должна буду объяснить своему начальству все решения, которые могут повлиять на безопасность экипажа. Насколько я понимаю, ты твердо решил и твой ответ окончательный. Ты его отправляешь, и мы разрываем связь.
– Как скажешь. – Фрэнк ждал. И ждал долго.
– Мы ведь ничего не теряем, так? Отправляй, Фрэнк. Отправляй, и пойдем ужинать.
Фрэнк нажал на клавишу и проследил, как сообщение прошло по системе, поступило на антенну и ушло в эфир.
– А теперь нам точно нужно отключить эту дрянь.
– Я сейчас выйду наружу и выдерну шнур. Больше никакого обмена информацией до тех пор, пока мы не наладим свой собственный защищенный канал.
Предоставив Люси отключать связь, Фрэнк отправился искать Айлу и Фаньюэла.
Они стояли у каталки, на которой лежал черный мешок для трупов, пугающе полный.
– Люси зовет вас поужинать, – сказал Фрэнк.
НАСА снабдило свой экипаж мешками для трупов. Чего нельзя было сказать про команду Фрэнка. Кто-то думал наперед, предусмотрел возможность несчастных случаев со смертельным исходом и зарезервировал в грузовом контейнере, отправленном на Марс, место для мешков для трупов, исходя из предположения, что эти трупы вернутся на Землю. Все члены экипажа знали, что могут погибнуть, но в то же время они знали, что даже в этом случае их не бросят на чужой планете, а вернут домой.
Почувствовав, как у него защипало в глазах, Фрэнк часто заморгал. Пожалуй, глупее глупого переживать по поводу того, что к трупу относятся с бо́льшим уважением, чем он, Фрэнк, у «Ксеносистем» удостаивался живым. И тем не менее вот сейчас он стиснул зубы, стараясь не расплакаться.
– Ступайте, – сказал Фрэнк. – Она вас ждет.
Он ощутил на плече мимолетное прикосновение теплой руки. Контакт с другим человеком, не являющийся прелюдией к нападению. После чего остался наедине с мертвецом.
Опершись кулаками на каталку, Фрэнк уставился на плотный черный пластик, на мощную молнию, проходящую вдоль всего мешка, на заполненную от руки бирку с указанием того, кто внутри – «ФИШЕР, Леланд, 08.03.2049». Две тысячи сорок девятый год. Черт побери, неужели на дворе две тысячи сорок девятый год? Мешок был оборудован разъемами и клапанами. Сбоку эмблема НАСА. Эмблема медицинской компании. Надпись «Возвращение тела» и серийный номер.
– Я должен был сделать больше, Леланд. Должен был сделать больше…
Однако что он мог сделать в действительности? Джим все равно погиб бы, М-2 все равно совершила бы нападение, и не было бы никакой разницы. Все могло бы пойти по-другому только в том случае, если бы он с самого начала сказал экипажу НАСА правду, – но и тут ему пришлось бы иметь дело с «Ксеносистемами», которые обязательно попытались бы опровергнуть его показания.
Благоприятный исход был бы возможен только в том случае, если бы экипаж М-2 нашел все свое снаряжение и не превратился в шайку голодных, мерзнущих людей, возглавляемых сумасшедшим. Тогда М-2 оставалась бы на одном склоне горы, а ПМБ – на противоположном. Они бы не пересекались между собой. И все было бы замечательно.
А вместо этого катастрофа. Полная катастрофа, твою мать.
Фрэнк вернулся на камбуз. Астронавты сидели за столом, перед ними стояли миски и стаканы с водой, лежали приборы. Все ждали Фрэнка.
– Так, вы должны подождать еще минутку, – сказал тот.
Вместо того чтобы садиться за стол, Фрэнк взял пустую миску и большой пластмассовой ложкой наложил в нее салат. Держа в руке нож, он вернулся в лазарет и, пройдя мимо тела Леланда, отпер смотровой кабинет. Дверь он починил сам.
Джерри, свернувшийся в дальнем углу клубком под одеялом, даже не шелохнулся, хотя он определенно следил за движениями Фрэнка. Увидев нож, он, скорее всего, предположил, что это конец.
– Пришло время пожевать, Джерри.
Недоуменно заморгав, Джерри перекатился и уселся, откинувшись спиной к переборке.
– Покажи мне свои руки.
– Что они намереваются со мной сделать?
– В настоящий момент «они» хотят предложить тебе ужин. Ну а что будет дальше, я не знаю. Это зависит не от меня.
– Меня отправят обратно?
– Обратно на М-2? Ты этого хочешь? Потому что мы можем взять тебя с собой и выбросить там, после того как спасем Юнь и заберем ваши багги, чтобы вы больше никогда не смогли нам навредить. Ты умрешь голодной смертью, в темноте и холоде. Может быть, быстро, может быть, медленно. Может быть, ты будешь есть, может быть, тебя съедят. Что ты думаешь на этот счет, Джерри?
– Я не хочу, чтобы меня отправили обратно.
– Так что покажи мне свои руки.
Сидя на полу, Джерри развернулся к Фрэнку спиной. Руки у него были связаны проволокой, и Фрэнк перерезал путы.
– Ты попал сюда в качестве осужденного преступника, верно? – Джерри потер запястья. – Быть может, то же самое пройдет и со мной. Я вам пригожусь.
– Ты съел их товарища.
– Я не хотел. Меня заставили.
– Никому нет никакого дела до твоих мотивов. Речь идет только о том, что ты сделал. Они порядочные люди и, в отличие от меня, не привыкли иметь дело с низменными проявлениями человеческой натуры. Любой из них может решить, что жить рядом с тобой слишком опасно, и вышвырнет тебя из шлюзовой камеры. Возможно, они просто решат так поступить, в холодном свете дня. Ты нам не нужен.
– Я много чего умею. По компьютерной части. Я эксперт! А еще разбираюсь в электрике и электронике. Я всё могу!
– Джерри, все это осталось в прошлом. Возможно, так было раньше, ты имел все эти сертификаты, дипломы и прочее. Поверь мне, я знаю, что это такое. Сам я был строителем. Хорошим строителем. У меня была собственная компания, я нанимал на работу людей, платил им вовремя, и вместе мы возводили дома. Затем я убил человека и стал просто убийцей. Вот и ты теперь просто людоед. Ты должен с этим смириться. Так тебе будет проще. – Фрэнк пододвинул ему миску. – Вот что мы едим. Хочешь – ешь, не хочешь – не ешь. Вилку ты не получишь – я как-то раз видел, что сделал с ее помощью один человек. Если ты выйдешь из этой комнаты, я сам тебя прикончу. Мы с тобой никогда не станем лучшими друзьями, но по той или иной причине сейчас я твоя единственная надежда на то, чтобы дожить до следующего дня. Так что не зли меня, не делай никаких глупостей.
– Хорошо, – кивнул Джерри. – Я тебя понял.
– Дверь будет заперта. У тебя есть ведро. Пользуйся им, потому что никто не собирается каждые пять минут проверять, как ты себя чувствуешь. Если ты попытаешься бежать отсюда, это станет последним, что ты сделаешь в этой жизни. А теперь я тоже собираюсь поужинать, а потом тебя, вероятно, снова свяжут. Так что не теряй времени. Никаких гарантий нет. Если Люси решит от тебя избавиться, я ничем не смогу тебе помочь.
Фрэнк закрыл за собой дверь. Повернув замок, он придвинул к двери пустую каталку. Если Джерри попытается выбраться из кабинета, все это услышат.
После чего Фрэнк вернулся на камбуз и сел за стол. Все выжидающе смотрели на него.
– Я его пожалел. Только и всего.
Взяв ложку, он положил себе салат. До сих пор никто не притрагивался к еде, и какое-то время так продолжалось и после.
Наконец Айла протянула руку и придвинула к себе миску. Она положила себе совсем немного, самую малость, но, судя по ее лицу, больше она все равно не смогла бы в себя запихнуть. Люси нехотя последовала ее примеру, после чего пододвинула миску Фэну.
Тот долго молча смотрел на еду.
– Это приказ, – тихо промолвила Люси.
У Фэна не хватило силы духа перечить ей. Боевой настрой покинул его, и он театрально постучал ложкой по краю миски, вытряхивая остатки разварившейся крупы.
Фрэнк обвел взглядом сидящих за столом и обнаружил, что все остальные занимаются тем же самым. Это бросалось в глаза и было до боли нелепо. Взяв вилку, Фрэнк покрутил ее в руке и сказал:
– Знаете что? Забейте на всё. Если мне суждено умереть, по мне лучше умереть с полным желудком. Не помешало бы выпить пару банок холодного пива, но какой-то болван решил, что на базе должен царить сухой закон.
Отправив в рот солидную порцию салата, он прожевал ее, проглотил и потянулся за следующей.
– Мои родители, – сказала Айла, – капли в рот не брали. Все было очень строго. Когда я приезжала на каникулы из колледжа домой, мне приходилось прятать пиво в сарае, а до ближайшего магазина, где можно было его купить, было миль пятьдесят. Каким же длинным мне казалось тогда лето! – Она принялась за еду. – Ты прав, Фрэнк.
После этого словно прорвало плотину. Последовали воспоминания о детстве, проведенном в больших городах и на островах, в прериях и на военно-воздушных базах. Обо всем том, что происходило. О полученных шрамах. О несчастной любви и покоренных сердцах.
Последний обыкновенный вечер, поскольку никто не знал, кто вернется домой завтра.

Глава 31

[Запись разговора сотрудника управления полиции Солт-Лейк-Сити Денни Крафта и диспетчера Джема Макинтайра, 10.03.2049]

Диспетчер: Все ушли?
Д. К.: Все до одного. Я хочу сказать, я знаю, что это место было городом-призраком еще до того, как они сюда пришли. Но все остается на своих местах. Кроме людей.
Диспетчер: Двери открыты?
Д. К.: Нет. Все заперто. А я не собираюсь разбивать окна без ордера на обыск.
Диспетчер: Никаких следов того, кто нам звонил?
Д. К.: Джем, здесь вообще нет никаких следов кого бы то ни было. Место полностью опустело. Мы с Питом обошли все вокруг, и такое ощущение, будто все провалились сквозь землю. Понимаешь?
Диспетчер: Подкрепление нужно?
Д. К.: Даже не знаю. Я хочу сказать, нет никакого преступления в том, чтобы вдруг встать и уйти, но речь идет о тысячах человек. И был еще этот звонок.
Диспетчер: Наверное, вам с Питом лучше вернуться в участок.
Д. К.: Раз уж мы здесь, мы подойдем к ограде и посмотрим, что можно рассмотреть внутри. Может быть, там есть кто-то, у кого можно будет спросить.
Диспетчер: Хорошо, Денни. Но только будьте осторожны.
[Конец записи]

* * *

Собираться среди ночи, в самое холодное время суток, когда повсюду сверкает иней, было очень трудно. Пластик стал хрупким, резина превратилась в сталь, скафандры были жесткими.
Фрэнк подцепил к багги прицеп, поставил на него бочки, и, когда они заполнились доверху – хомуты, веревки, ранцы систем жизнеобеспечения, баллоны с кислородом, в одной оружие, в другой щиты и даже скафандр Леланда, на тот случай, если окажется поврежден один из их скафандров или скафандр Юнь, – закрепил их. Они захватили с собой все, что только могло им пригодиться. Много самодельных зарядов для пневматической пушки. Парашютную ткань. Резиновые заплатки, полный медицинский набор, хотя найти герметичное помещение, где можно было бы им воспользоваться, будет в лучшем случае проблематичным. Однако если сейчас что-нибудь не взять с собой, потом вернуться за этим уже будет нельзя.
Ровно в три часа ночи Люси с Айлой, пристегнутой к стулу, захваченному на камбузе, тронулась в направлении Санта-Клары. Фрэнк последовал за ней с прицепом, замыкал маленькую колонну Фэн. Под пластинами покрышек хрустели и скрипели камешки, схваченные белым инеем.
База осталась позади. Свет внутри едва пробивался сквозь плотную обшивку модулей, спутниковая тарелка слепо смотрела в небо. Над головой подобно крошечным дырочкам в иссиня-черном покрывале горели звезды.
Потребовалось два часа, чтобы добраться до аванпоста. Там выяснилось, что все то, что не было надежно закреплено, пропало. Панели солнечных батарей, электронное оборудование, необходимое для научных исследований, очистители, кислородные баллоны или исчезли, или были выпотрошены. Забирать некоторые вещи просто не имело смысла: возможно, астронавты М-2 просто мстили своим коллегам из НАСА за изобилие.
Оставив остальных ждать снаружи, Фрэнк зашел внутрь модуля. Модуль оставался герметичным – давление воздуха в нем несколько понизилось, но в остальном все было в порядке. Внутри мог находиться кто-нибудь. В модуле царил лютый холод. Фрэнк пробирался сквозь завалы мусора, надеясь встретить здесь кого-нибудь с М-2, чтобы получить объяснение, зачем нужно было устраивать весь этот бессмысленный разгром.
Но тишина нарушалась лишь звуками его собственных шагов.
– Все в порядке, – доложил своим спутникам по рации Фрэнк. – Заходите внутрь, но ни к чему не прикасайтесь голыми руками и ногами, иначе сдерете кожу.
Все по очереди заменили системы жизнеобеспечения, после чего снова сели на багги и двинулись в путь. Теперь первым ехал Фрэнк. Он знал дорогу.
Голоса, изредка звучавшие у него в ухе, стали сначала неразборчивыми, затем полностью пропали. Скафандры НАСА по-прежнему оставались связанными между собой по радио, которое действовало на небольшом расстоянии. Скафандр «Ксеносистем», в котором был Фрэнк, такой рации не имел. Он покинул зону действия главной антенны ПМБ, а антенну, установленную на аванпосте, украли.
Это создаст трудности, когда они прибудут к М-2. Фрэнк мысленно выругал себя за то, что не подумал обо всем заранее. Впрочем, тут все равно ничего нельзя поделать. Можно было бы взять скафандр Леланда, однако Леланд был другого роста и телосложения. Так что придется ехать молча.
Фрэнк вел багги по твердому неровному склону вулкана. Заметить багги с зажженными фарами будет легко – но только в том случае, если кто-то за местностью наблюдает. На самом деле это легче сказать, чем сделать: нести дежурство снаружи, в ледяном холоде. ПМБ подверглась нападению среди бела дня, тем не менее Юнь не удалось предупредить тех, кто находился внутри.
Разгромить спрятанную в пещере базу совсем нетрудно. Трудно разобраться с ее обитателями, при этом не навредив Юнь – при условии, что та жива.
Вот в чем беда дальних поездок. Быть наедине с собственными мыслями, занятым лишь тем, чтобы вести багги, видя перед собой ландшафт, который не менялся десятки тысяч лет и не изменится еще десять тысяч. По большому счету, эта экспедиция ничего не решит. Ну да, конечно, кто-то погибнет, кого-то спасут, но будут другие экспедиции на Марс, будут другие марсианские базы. Когда будут писать историю освоения Марса, схватке ПМБ с М-2 уделят от силы один-два абзаца. И, наверное, не упомянут никаких имен.
Если разобраться, на карту поставлено совсем немного. Всего несколько человек, выясняющих отношения на поверхности необитаемой планеты, в то время как на Земле их миллиарды. Происходящее имеет значение для Фрэнка, однако по прошествии ста лет кому будет до этого какое-либо дело?
Ему удавалось держать колеса направленными на юг. Ради чего он ввязался в это? Месть? Да, черт возьми. Имеет смысл делать что-то, что разозлит «Ксеносистемы». И еще сострадание. Нельзя бросить Юнь в беде, оставить ее в руках сборища психопатов. Даже если уже слишком поздно, свершится правосудие. Что для Фрэнка было странно, поскольку он так долго пробыл по ту сторону закона.
Небо на востоке начало светлеть, и Фрэнк, подняв голову, увидел один естественный спутник, несущийся навстречу восходу, тогда как другой оставался словно нарисованным на небе над западным горизонтом. Местность постепенно менялась от холста голого к холсту, покрытому черными колодцами и серыми камнями. Затем, по мере того как повышалась температура, начал испаряться иней.
Видели ли раньше всё это остальные? Фрэнк видел не только во время своей предыдущей поездки к М-2, но в те несчетные дни, когда ему приходилось, словно нищему, жадно хватать световой день, чтобы потом бережно его расходовать.
Когда над поверхностью земли заклубился туман, Люси остановила свой багги. Струйки дыма спиралями поднимались вверх и исчезали, и вскоре представление закончилось и остались только отдельные укрытые от солнечного света низины, над которыми все еще вились облачка белого пара.
Это было похоже на Ад. Возможно, это и был Ад.
Первые косые лучи слабого солнца четко обрисовали тени от багги и трясущихся на них людей. Люси снова тронулась, спускаясь к подножию вулкана, и Фрэнк тронулся следом.
Они выехали на равнину, и вдалеке показался темный шрам канавы. Указав на ее восточный конец, Фрэнк чуть повернул колеса своего багги. Электроэнергии у него сейчас оставалось меньше, чем в предыдущий раз, вследствие дополнительных затрат на прицеп с грузом. Быть может, придется бросить прицеп на обратном пути – если, конечно, обратный путь будет. Можно даже оставить один багги на аванпосте. Позднее кто-нибудь его заберет.
Фрэнк всматривался вперед, пытаясь различить какое-либо движение, но не видел ничего. Просто мили песка, камней и кратеров, как и почти везде на Марсе. Кому захочется сюда? Ну да, разумеется, ученым, но чтобы застолбить место? Вступить в соревнование еще до того, как оно началось? Кому это нужно? Зачем выбрасывать деньги и человеческие жизни ради места, которое все равно мертвое, мертвое, мертвое?
Однако именно в этом заключался план «Ксеносистем»: в нем не было никакого смысла. Наверное, нужно потом спросить у Люси.
Теперь, когда багги выехали на равнину, Фрэнк различил следы колес, свои собственные и те, которые были оставлены гнавшимися следом за ним багги с М-2. Следуя по ним, легко добраться до входа в канаву; гораздо труднее заставить себя сделать это, сознавая, что ждет в конце пути.
Наконец они оказались у начала канавы длиной пять миль, которая плавно понижалась, исчезая в темноте под сводом в противоположном конце. Отчетливо был виден спускаемый аппарат, белым перстом указывающий вверх, однако модуль скрывался в полумраке пещеры.
Фрэнк остановился, и Люси остановилась рядом с ним. Они спустились на землю и соприкоснулись шлемами.
– Как ты? – спросил Фрэнк.
– Нормально, насколько это можно при данных обстоятельствах.
– Я раздам оружие и отсоединю прицеп. Дальше будем действовать по обстановке. Запасной скафандр у Фэна. Я постараюсь как смогу отвлечь на себя внимание. И не ждите меня: главное – это Юнь.
– Ты же знаешь, что я никогда не соглашусь на такое.
– Люси, мне нужно послать тебя к такой-то матери? Потому что если будет нужно, я тебя пошлю.
– Тебе придется потерпеть, Фрэнк. Теперь правила устанавливаю я: мы здесь никого не бросим.
Они разъединились, и Фрэнк поднял кулак. Люси ткнула в него своим кулаком, старательно, неловко. Говорить больше было нечего.
Взяв самодельные щиты, Фрэнк роздал их Фэну и Айле, после чего вернулся за мечами. Со стороны это выглядело нелепо, однако ничего лучше никто не придумал. И, если честно, вид получился устрашающим. Возможно, одного потрясения от вида вооруженных и защищенных воинов, когда тебя самого от мгновенной смерти отделяет лишь тонкая ткань скафандра, окажется достаточно для того, чтобы противник сдался.
Отцепив прицеп, Фрэнк привязал щит к левой руке, а свой меч передал Фэну. Забравшись в багги, он задумался, как быть дальше.
Фрэнк тронулся вперед, Люси поехала следом, соблюдая ту же скорость. Зарядив пушку, Айла подсоединила к баку кислородный баллон.
Впереди все было неподвижно. Никаких фигур в скафандрах, никто не вышел наружу рано утром, чтобы очистить от пыли панели солнечных батарей. Может быть – может быть, эти ублюдки сделали всем одолжение и перебили друг друга, и Юнь внутри, ждет, когда ее заберут. Может быть, дело так и не дойдет до схватки.
Багги проехали мимо спускаемого аппарата и сбросили скорость. Рано или поздно их обязательно заметят. Однако пока что этого не произошло. Еще не произошло.
Фрэнк затормозил, не доехав ста ярдов до скрытого в полумраке модуля. Какое-то время он сидел, глядя на люк шлюзовой камеры. По-прежнему ничего. Тогда он встал на раме и оглянулся на спускаемый аппарат.
Спускаемый аппарат, на котором прилетел на Марс сам Фрэнк, был оснащен снаружи камерами видеонаблюдения.
Проклятие, им нужно проникнуть внутрь, и как можно быстрее!
Забрав свой меч у Фэна, Фрэнк спустился на землю, и они вдвоем устремились к шлюзовой камере модуля.
Камера имела такую же конструкцию, как и камеры их базы. Стандартное оборудование «Ксеносистем». Взбежав по трапу, Фрэнк нажал кнопку включения.
Вспыхнула красная лампочка.
Так, значит, шлюзовая камера подключена к электричеству, но не работает. Внутренний люк остался открытым. Для того чтобы попасть внутрь, необходимо выровнять давление по обе стороны от наружного люка, и Фрэнк знал два способа сделать это. Один медленный, и в этом случае помешать нападающим будет очень легко. Второй быстрый и очень-очень грязный. А если Юнь находится внутри и без скафандра, он с большой долей вероятности может привести к ее гибели.
Фрэнк прижался шлемом к шлему Фэна.
– Так мы внутрь не попадем. Придется пробивать стену.
– Они знают, что мы здесь?
– Да. Пусть Айла готовится стрелять.
Люси подкатила свой багги так, чтобы он встал прямо напротив модуля, футах в пятидесяти от него. Схватив скафандр Леланда, она пересекла бегом открытое пространство, волоча скафандр за собой. Люси отдала скафандр Фэну. Тот засунул свой меч под трап, чтобы никто не воспользовался им против него самого.
Показав знаком Фрэнку, что все готово, она повернулась к Айле и повторила то же самое.
Все присели на корточки, и Айла повернула кран.
Фрэнку показалось, ему пришлось бесконечно долго ждать громкого хлопка. Толстая оболочка модуля вмялась внутрь. Примерно в шести футах от земли образовалась дыра размером с кулак, и по пластику разбежалась рябь ударной волны.
Практически сразу же теплый, влажный воздух гейзером хлынул изнутри наружу, мгновенно превращаясь в лед в холодной разреженной марсианской атмосфере. Вонзив в дыру меч, Фрэнк распорол наружную оболочку до самого низа. Мощный напор вырывающегося воздуха отбросил его назад, но Люси уже спешила на помощь. Удержавшись на ногах, Фрэнк подбежал к ней.
Начались гонки наперегонки со временем. Его было очень немного. Двадцать, максимум тридцать секунд на то, чтобы найти Юнь, одеть ее в скафандр и подключить систему жизнеобеспечения.
Фрэнк ворвался в модуль, не зная, что ожидать внутри. Ему удалось выбить из Джерри, что астронавты «Ксеносистем» частично собрали пол второго уровня, однако внутренние перегородки отсутствовали. Кладовые, если это можно было так назвать, находились внизу. Спальные места наверху. Должен быть по крайней мере один трап, ведущий наверх, и в любом случае в открытом пространстве можно будет прыгнуть вверх на восемь футов.
Грязь и беспорядок внутри превзошли все то, что ожидал увидеть Фрэнк, однако конструкция модуля была ему хорошо знакома. Люси бросилась налево, к трапу, поэтому он двинулся направо, перебираясь через груду пустых коробок на свободное пространство за ней. Давление стремительно понижалось, и Фрэнк не слышал ничего, кроме слабого стука сапог Люси по стальным ступеням. Фэн также проник внутрь и принялся лихорадочно искать Юнь на нижнем уровне.
Похоже, здесь ее не было, поэтому Фрэнк, предоставив поиски Фэну, вышел на открытое пространство.
Юнь нигде не было видно.
Фрэнк заметил над собой какое-то движение: озаренные тусклым аварийным освещением, две фигуры лихорадочно старались залезть в скафандры. Так, Фрэнк, помни, зачем ты здесь. Чтобы спасти Юнь. Эти люди сделали свой выбор, точно так же, как и ты сделал свой. И им придется жить с этим, так же, как и тебе.
Подогнув ноги, Фрэнк распрямил их со всей силой. Это был Марс, поэтому он взмыл в воздух.
Край палубы промелькнул у него перед глазами, и он твердо опустил ноги на платформу, вытянув правую руку вперед, чтобы не наткнуться на собственный меч. Но два человека, мужчина и женщина, отчаянно пытающихся застегнуть свои скафандры, были полностью поглощены тем, чтобы поскорее получить доступ к воздуху, которым можно будет дышать, и не обратили на Фрэнка никакого внимания.
Но где же Юнь, черт возьми? В тусклом аварийном освещении ее не было видно.
Взобравшись по трапу наверх, Люси инстинктивно врезала щитом прямо в стекло шлема того, кто уже успел облачиться в скафандр. Еще один человек лежал на полу, тщетно пытаясь отползти прочь, – определенно, не Юнь, а тот тип, с которым Фрэнк уже встречался дважды, тот, который забрал скафандр Джима. Среди тех двоих, что остались позади, Юнь также не было.
Где же она?
Фрэнк рассудил, что нет смысла позволить своим противникам облачиться в скафандры и только потом вступить с ними в схватку. Ударом ноги он отбросил в сторону астронавта-женщину, после чего со всей силы рубанул мечом мужчину. Тот вскинул руку, защищаясь от удара, – движение непроизвольное и в корне ошибочное.
Лезвие меча было не таким уж и острым, однако двигалось оно быстро. Попав по ладони перчатки скафандра, оно сломало астронавту «Ксеносистем» руку. Крик получился беззвучным. Фрэнк также ударил мужчину ногой, и тот полетел головой вниз на мусор и коробки.
Фрэнк быстро взглянул, как дела у Люси: ее поверженный противник лежал на полу, спиной к ней, закрывая голову руками, а тот, который полз, без скафандра, застыл неподвижно. На нижнем уровне женщине наконец удалось закрыть свой скафандр, и она пробиралась к дыре, к Фэну.
Фрэнк упал на нее сверху, ударив сапогами по шлему. Они оба не удержались на ногах. Вскочили они одновременно, однако Фрэнк знал, где его противник, в то время как женщина видела лишь фонарик на скафандре Фэна, продолжавшего отодвигать и перекладывать коробки.
Фрэнк с силой ткнул щитом прямо в ранец системы жизнеобеспечения, и женщина кубарем покатилась по полу. Вид ее в скафандре, распростертой на полу, раскинув в стороны руки и ноги, явственно напомнил Фрэнку Брэка, и он почувствовал, как проваливается в те самые ледяные глубины, где убийство является чем-то необходимым, единственным, что может спасти его самого и тех, кто ему дорог.
Но тут к нему сзади подбежал Фэн и схватил его за плечи, оттаскивая назад. Их шлемы соприкоснулись, и Фрэнк услышал:
– Все в порядке, Фрэнк, все в порядке. Теперь можно остановиться, можно остановиться.
Фэн повторял эти слова снова и снова, и через какое-то время неудержимое желание бить и колоть утихло, и к Фрэнку вернулась способность внимать голосу разума.
Он отступил назад. Юнь здесь нет. Это могло означать одно из двух.
Фрэнк вернулся посмотреть на того типа, которому он сломал руку. Как оказалось, тому так и не удалось закрыть свой скафандр. Стекло его шлема изнутри было покрыто толстым слоем изморози от его последнего выдоха, а из раскрытой дверцы на спине белыми струйками струились испарившиеся жидкости его организма. Спасти этого человека было уже нельзя.
К тому времени как Фрэнк вернулся, Люси уже спустила своего пленника на нижнюю палубу, держа острие меча приставленным к его горлу, и заставила его опуститься на колени. Фэн стоял над женщиной, которую повалил Фрэнк. Он отступил в сторону, позволяя ей перевернуться на спину.
Фрэнк увидел перед собой совсем еще ребенка. Лет двадцать, не больше. Широко раскрытые немигающие глаза. Учащенное дыхание, от которого на мгновение запотевало стекло шлема, прежде чем вентиляторы успевали его очистить. Фрэнк смотрел на распростертую девушку, та смотрела снизу вверх на него. Безотчетный ужас. Ожидание неминуемой смерти.
Присев на корточки, Фрэнк прижал свой шлем к шлему девушки. Теперь он услышал ее судорожное, сиплое дыхание.
– Фен Юнь. Говори, где она!
– В спускаемом аппарате в спускаемом аппарате в спускаемом аппарате вместе с Джастином не надо не надо она жива клянусь она еще жива…
Оторвавшись от нее, Фрэнк наклонился к Фэну.
– Юнь в спускаемом аппарате вместе с главарем. Она жива, как говорит эта девчонка.
– Как нам попасть внутрь? Мы не сможем пробить борт, как в случае с модулем.
– Нужно было захватить консервный нож. – Оглядевшись по сторонам, Фрэнк снова прижал свой шлем к шлему Фэна. – Вытаскиваем этих клоунов наружу. Нам надо что-то придумать, и срочно, иначе у нас закончится воздух.
Рывком подняв девушку с пола, он подтолкнул ее к дыре, края которой теперь свободно болтались. Положив руку на плечо девушки, Фрэнк повел ее перед собой, держась у нее за спиной. Впрочем, ему можно было бы не беспокоиться, поскольку снаружи ждала Айла, со свирепым видом сжимая в руке меч.
Следующим вышел пленник Люси, затем она сама и, наконец, Фэн, по-прежнему тащивший за собой пустой скафандр Леланда.
Они привязали двух членов экипажа М-2 к трапу, ведущему к шлюзовой камере, после чего Фрэнк и остальные соприкоснулись шлемами.
– Он знает, что мы пришли за ним? – спросила Люси.
– Знает, конечно же, – ответил Фрэнк. Он оглянулся на пещеру. – Но у меня есть одна мысль.

Глава 32

[Расшифровка частного телефонного разговора Пола Линдера (исполнительного директора «Ксеносистем») с Марджори Беллингэм (личным помощником П. Л.), штаб-квартира компании «Операции в ксеносистемах», небоскреб «Башня света», Денвер, штат Колорадо, 10.03.2049, 8:22 по Горному поясному времени]

П. Л.: Мэгс, от Бруно никаких вестей?
М. Б.: Никаких, сэр. Я говорила с его людьми – точнее, с людьми его людей, и те понятия не имеют, где он.
П. Л.: Ты пробовала связаться с Голд-Хилл?
М. Б.: Сэр, я искала везде. Мистер Тиллер и все его ближайшее окружение как сквозь землю провалились. Они не отвечают на звонки, на электронную почту, и никто не знает, где они.
П. Л.: Я огорчен, Мэгс, очень огорчен. Эта шумиха вокруг марсианской базы не затихает. Акции «Ксеносистем» упали, совет директоров требует ответов. Бруно должен стоять перед телекамерами, а не прятаться от них.
М. Б.: Я вас услышала, сэр. Буду искать дальше.
[конец расшифровки]

* * *

Для успеха дела все должно было сработать как часы; многое могло пойти наперекосяк, поэтому у Фрэнка не было никакой уверенности в благоприятном исходе. Однако никаких других вариантов не было. Джастин знает, что они снаружи и ждут его. Если бы он хотел избежать конфронтации, то мог бы просто выдать Юнь. Времени у него было много, однако до сих пор никаких движений, никаких попыток связаться. Значит, придется идти к Джастину в гости.
Проникнуть силой через шлюзовую камеру спускаемого аппарата не удастся. Рукоятка, позволяющая открыть наружный люк вручную, есть, однако его можно заблокировать изнутри. Даже несмотря на то что люк сдвигается в сторону, а не откидывается на петлях, его все равно нужно будет выламывать.
После чего придется выломать и внутренний люк. А как только они проникнут внутрь, спускаемый аппарат окажется разгерметизирован, как это произошло с модулем. Джастин будет наготове. И предстоит скрутить его, сломив сопротивление, добраться до Юнь и облачить ее в скафандр, и всё это за тридцать секунд. Максимум.
То же самое они намеревались сделать, если бы Юнь находилась в жилом модуле; вот только доступ в пластиковый модуль и доступ внутрь металлического космического корабля – это два совершенно разных сценария, и теперь нужно разработать новый план.
Фрэнк объяснил своим товарищам, что задумал, и, поскольку времени было в обрез, остальные поспешно согласились. Если учесть, что эти ребята прошли специальную подготовку и считались очень сообразительными, а он был простым строителем из Сан-Франциско, становилось очевидным, что выбирать не из кого. Значит, никто не будет на него давить.
В глубине пещеры Фрэнк обнаружил остов второго модуля. Того самого, который, по словам Джерри, астронавтам «Ксеносистем» ввиду нехватки электроэнергии не удалось заполнить воздухом и обогреть. Так что это были лишь обручи, болты и пластмассовая оболочка. И еще шлюзовая камера, самое главное.
Вчетвером астронавты вытащили ее из пещеры и поднесли к спускаемому аппарату. Айла отсоединила кислородный баллон от пневматической пушки, и Фрэнк поместил его вместе с запасным скафандром в камеру, по-прежнему не заполненную воздухом. Камеру закрепили стяжками с храповиками на больших каменных глыбах обвалившегося свода пещеры.
Это потребовало времени. И за ними наблюдали видеокамеры спускаемого аппарата.
Фэн занял место рядом со шлюзовой камерой. Он знал, что делать. Быть может, ему хотелось лично разобраться с Джастином, однако, поскольку он был врачом и знал, как обращаться с травмами, полученными при разгерметизации, это была его работа. Вызволять Юнь предстояло остальным.
Фрэнк забрался на багги и подогнал его к спускаемому аппарату, задом к одной из посадочных ног. Он вытравил трос лебедки, и Люси, обмотав ногу, закрепила карабин на сам трос. Фрэнк натянул трос, после чего Люси также забралась на раму и похлопала его по плечу, давая знать, что готова.
Что они найдут внутри? Кто мог это знать? Быть может, Юнь облачена в скафандр. А этот Джастин, обезумевший предводитель провалившейся экспедиции, голый. Это все упростит. Быть может, Юнь уже мертва. Быть может, Джастин также мертв. Это все упростит, поскольку в этом случае Фрэнк окажется непричастен к их смерти.
Однако сейчас речь идет не о том, как ему не брать грех на душу. Речь идет о том, как добиться определенного результата, и неважно, каким способом, черт побери. Результата, у которого в холодном, бледном свете марсианского дня шансов столько же, как у снежинки в этой враждебной безвоздушной преисподней.
Фрэнк включил видеокамеры заднего обзора. На маленьком экране на приборной панели появилось изображение бока спускаемого аппарата, посадочной ноги, а вдалеке Айла разворачивала второй багги, готовясь рвануть вперед.
Или получится, или не получится. Люси заверила, что получится… в теории.
А на практике это был чистой воды выстрел наобум.
Фрэнк сидел, стиснув рукоятку управления, и ждал сигнала. Может быть, кому-нибудь придет в голову другая мысль, и тогда ничего этого делать будет не нужно. Может быть, кто-нибудь предложит другой план, получше.
Люси помахала рукой у Фрэнка перед глазами, показывая, что все готово.
Что ж, твою мать, время пришло.
Фрэнк надавил на рукоятку управления, одним глазом присматривая за изображением на экране.
Трос натянулся, и тело Фрэнка дернулось в ремнях безопасности. Стараясь обрести сцепление, покрышки заскребли по песку и камням, поднимая облака красного тумана.
– Ну же, твою мать!
Придав покрышкам максимальное сцепление, Фрэнк дал газ до отказа.
Если бы это происходило на Земле, он услышал бы пение натянутого троса и стон металлической ноги спускаемого аппарата. Однако здесь Фрэнк слышал лишь низкий гул двигателя багги, потащившего весь спускаемый аппарат по марсианской поверхности.
На самом деле он ожидал совсем другого.
Мельком взглянув на приборную панель, Фрэнк потянул рукоятку влево. Там находился маленький кратер. Если нога не отломится сама, нужно будет сделать так, чтобы этому поспособствовали складки местности. Конечно, волоча спускаемый аппарат к кратеру, Фрэнк оттаскивал его прочь от шлюзовой камеры, от Айлы, но, черт возьми, это нужно было сделать хоть как-то.
Люси похлопала его по плечу, а когда он не откликнулся, заколотила со всей силой.
Отпустив рукоятку управления, Фрэнк в отчаянии откинулся на спинку сиденья.
Люси наклонилась к нему, соприкасаясь шлемами.
– Ничего не получается!
– Сам вижу. Отцепляй трос! Попробуем еще раз.
– За какую ногу?
– Отцепляй, а я развернусь.
Спустившись на землю, Люси бегом вернулась к спускаемому аппарату. Фактор внезапности полностью отсутствовал. Джастину было прекрасно видно, чем они занимаются, и тут ничего нельзя было поделать. Впрочем, и Джастин также мало что мог сделать; по крайней мере, на это рассчитывал Фрэнк.
Отцепив карабин, Люси бросила его на землю. Фрэнк смотал трос, дождавшись, когда автоматический стопор остановит барабан лебедки. После чего он развернул багги и внимательно изучил геометрию.
Значит, не та нога, которую он пытался отломать. Другая, та, которая сейчас оказалась между багги и шлюзовой камерой. Фрэнк подал знак Люси – помахал руками слева направо, словно расчищая перед собой путь. После чего снова взялся за рукоятку управления и нажал на кнопку.
Колеса вгрызлись в землю, и багги помчался вперед, разбрасывая в стороны песок и камни. Запоздало осознав, что задумал Фрэнк, Люси поспешно отскочила в сторону, и багги врезался сделанным из грузового контейнера бампером-тараном в посадочную ногу.
Удар оказался сильным. Ремни безопасности врезались в жесткий нагрудник скафандра, зад багги задрался вверх. Фрэнк забыл стиснуть челюсти, и у него заболели зубы. И шея. И плечо. Когда пыль, поднятая при столкновении, осела, Фрэнк сдал назад. Нога согнулась, но не отломилась. Отъехав назад на пятьдесят футов, Фрэнк выдал всё, что только могли дать аккумуляторы.
На этот раз он приготовился. Напрягся. Стиснул зубы. Вжался спиной в спинку сиденья, готовясь к столкновению.
Удар получился еще сильнее, чем в прошлый раз. Фрэнк ощутил, как его внутренние органы перемещаются так, как это не было заложено природой, а когда они наконец остановились, он почувствовал головокружение и тошноту. Фрэнк не сразу нашел рукоятку управления, хотя она находилась прямо перед ним, и вынужден был вспоминать, как дать задний ход.
Еще один раз. Последний. Нога изогнулась, и нужно ударить по ней снова и отломать ее.
Фрэнк отъехал назад на семьдесят футов. На восемьдесят. Хватит? Он этого не знал, но знал, что будет невыносимо больно. Схватив рукоятку управления, Фрэнк надавил на кнопки и подался вперед.
После удара он бессильно обмяк на приборную панель; только ремни безопасности не дали ему вывалиться с сиденья. Тряхнув головой, Фрэнк усиленно заморгал. Ему показалось, что-то лопнуло. Сперва он подумал, что стекло его шлема в пыли, но, может быть, его глаз был залит кровью. Айла стояла рядом и отчаянно размахивала руками, указывая вверх.
Фрэнк запрокинул голову назад. Что-то щелкнуло у него в шее, однако у него не было времени на то, чтобы потерять сознание или ощутить тошноту, потому что спускаемый аппарат собирался завалиться на бок, и ему не было особого дела до того, куда он упадет.
Сдать назад. Во имя всего святого, сдать назад! Несмотря на жалобные причитания по поводу отсутствия холодного пива, Фрэнк чувствовал себя вдрызг пьяным. Ему потребовалось какое-то время на то, чтобы найти собственные руки, затем еще дольше, чтобы взяться ими за рукоятку управления, после чего он попытался ехать вперед и уперся в ногу, подломившуюся после неоднократных таранных ударов багги.
Вот эта кнопка. Вот тут. Фрэнк хлопнул по ней ладонью и снова надавил на газ. Багги отлетел назад по дуге, завершившейся юзом всеми четырьмя колесами по марсианской поверхности. Не сознавая больше, что он делает, Фрэнк оторвал пальцы от органов управления.
Багги резко затормозил, накреняясь вбок, затем упал на все колеса, выразительно вздрогнув – возможно, в последний раз. Фрэнк хлопнул себя по груди один раз, два раза, три, расстегивая ремни безопасности.
Спускаемый аппарат падал, нога согнулась так, что от нее больше не было никакой пользы. Он кренился все сильнее и наконец, пройдя точку невозврата, словно в замедленной съемке повалился вниз.
Фрэнк перекатился через край багги, цепляясь за раму. Он выпрямился рядом с машиной в то самое мгновение, когда корпус спускаемого аппарата ударился о землю. Упав на камни, огромный корпус поднял облака пыли, и все это практически в полной тишине. Носовой конус вонзился в песок всего в одном ярде от Фрэнка, и у того не хватило сил даже на то, чтобы вздрогнуть.
Нос снова поднялся, нависая над ним, и Фрэнк словно завороженный смотрел на него, раскрыв рот.
Спускаемый аппарат еще покачался взад и вперед с уменьшающейся амплитудой. Люси, не отдавая себе отчета в том, в каком состоянии находится Фрэнк, бросила ему его меч и щит. Но Фрэнк стоял неподвижно, таращась на эти предметы, которые, он знал, имели какое-то значение, вот только он не мог вспомнить, какое именно.
Тем не менее он подобрал их и послушно отступил в сторону.
У него за спиной Айла развернула багги и устремилась к упавшему кораблю.
Марсоход проткнул тонкую металлическую обшивку и основу из композитных материалов, словно фольгу. Белым облачком вырвался газ, а когда Айла сдала назад, открылась пробоина, дыра в обшивке, достаточно большая, чтобы в нее пролез человек.
Тут Фрэнк пришел в себя, мгновенно осознав, что таймер запущен. Тридцать секунд на то, чтобы спасти Юнь.
Натянув щит на руку, он оторвал острие меча от земли. Люси уже была впереди, и Фрэнк поспешил ее догнать. Края обшивки были загнуты внутрь, и преодолеть надо было только шквал вырывающегося наружу воздуха.
Фрэнк знал внутреннее устройство спускаемого аппарата. Помнил его. Наверху морозильные камеры. Средний уровень с решетчатым полом. Внизу кладовая, центр управления и шлюзовая камера. Они находились на среднем уровне, и именно здесь была Юнь, задыхающаяся, жадно глотающая воздух, утекающий в ненасытную пустоту за круглыми стенками.
Не успело ее присутствие зарегистрироваться в сознании у Фрэнка, как он увидел надвигающуюся справа фигуру в скафандре. Оторвавшаяся решетчатая панель пола упала ему на плечо, и хотя силы удара оказалось недостаточно для того, чтобы сбить его с ног, на какое-то мгновение он потерял ориентацию.
Его шлем зазвенел будто колокол. Фрэнк непроизвольно вскинул руки, и по прихоти случая второй удар пришелся на щит. Несмотря на боль, Фрэнк успел прийти в себя и сориентироваться.
Джастин был в таком же скафандре, как и он сам, вооруженный молотком. Геологическим молотком. Молотком Джима. Его лицо… страшно исказилось. На нем красноречиво читалось напряжение и дикое намерение убить противника и перейти к следующему делу. Джастин снова обрушил молоток, и Фрэнк снова отбил удар плечом. Опять боль, электрическим разрядом разлившаяся по руке и обжегшая плечо.
Фрэнк не мог видеть, что происходит у него за спиной. Он только предположил, что Люси схватила Юнь и тащит ее в пролом навстречу рукам, готовым помочь, предположил, что Юнь не запаниковала и не борется со своими спасителями, что она не умерла от закупорки сосудов или просто от страха.
Молоток продолжал подниматься и опускаться, ударяя Фрэнка всякий раз, когда тому не удавалось загородиться щитом, и отзываясь новой болью в левой руке, когда ему это удавалось, загоняя его все дальше и дальше к потолку средней палубы, и в конце концов он оказался перед выбором: дать отпор или умереть. Судя по всему, Джастин не сознавал своего безвыходного положения, не понимал, зачем продолжает напирать на Фрэнка, в то время как спускаемый аппарат валяется на марсианском песке, вспоротый, открытый смертоносному воздействию окружающей среды.
Он думал только о том, чтобы убить Фрэнка.
И, возможно, это было и к лучшему. Фрэнк уже выполнил то, ради чего сюда пришел. Проклятие, он бесконечно устал от всего этого дерьма, и, возможно, ему уже пора подумать о том, чтобы выйти из игры. В чужих глазах он видел зеркальное отражение своего собственного помешательства – то же самое выражение Фрэнк много лет назад мельком увидел в зеркале заднего обозрения своей машины за мгновение до того, как вышел из нее с пистолетом в руке.
Фрэнк упал на одно колено, держа над головой щит. Удары сыпались ровно и методично, словно метроном. Левая рука уже онемела. Плечо горело огнем. Джастин не остановится. У него и в мыслях не было останавливаться. Как к этому отнестись?
Фрэнк безропотно ждал, когда его медленно, неумолимо повалят на пол и разобьют ему стекло шлема, после чего воздух у него в легких и вся жидкость в организме закипят, вырываясь в трещины. И тогда его свидетельские показания, его рассказ о судьбе товарищей, экипажа погибнет вместе с ним. Если только он не воспользуется зажатым в правой руке мечом.
Значит, ради них. Ради них.
Подняв щит выше, Фрэнк махнул мечом, целясь Джастину в ноги. Он попал, но несильно. Отпрянув назад, Фрэнк почувствовал еще один удар по поднятой левой руке, едва не вырвавший ее из сустава, и снова взмахнул мечом.
На этот раз он попал в правое колено. Нога Джастина подогнулась точно так же, как это произошло с ногой спускаемого аппарата. С трудом удержав равновесие, он отступил назад и качнулся, перенося вес тела на другую ногу. Фрэнк поднялся с пола, медленно, превозмогая боль. Драться больше не из-за чего. Юнь нет, М-2 разрушена, однако смертельная схватка продолжалась. Война с «Ксеносистемами», которую от лица своих погибших товарищей вел Фрэнк. На кону одна только честь.
Фрэнк больше не чувствовал свою левую руку. Если бы у него было время, возможно, он привязал бы ее к груди, чтобы защитить панель управления скафандра, однако времени у него не было, поэтому рука просто безжизненно болталась. Вместо этого Фрэнк выставил перед собой самодельный меч, чтобы увеличить пространство, отделявшее его от противника.
Джастин отбил конец меча взмахом молотка Джима, и Фрэнку пришлось приложить усилие, чтобы снова направить острие вперед. До сегодняшнего дня он никогда этим не занимался, если не считать фехтование на палках в детстве, когда они с приятелями изображали рыцарей-джедаев, но, пожалуй, это было не в счет. И все же ему по крайней мере удалось повернуться боком, вслед за правой рукой с мечом, сохраняя скафандр и левую руку от ударов молотком. Однако ничего хорошего из этого не получилось: Фрэнк не мог смотреть сквозь боковую стенку шлема, поэтому он вынужден был снова повернуться к противнику лицом.
– Значит, нам с тобой придется разобраться, – сказал он. – Доведем это дело до конца.
Джастин не мог его слышать. Тем не менее он, казалось, прищурился. Он также понимал, что игра закончена. Прекрасно понимал. Джастин снова взмахнул молотком, ударяя по концу меча и отбивая его вбок, после чего попытался прыгнуть вперед и обратным движением ударить Фрэнка, однако ему не позволила нога. Пошатнувшись, он поспешно отступил назад, стараясь удержать равновесие.
Фрэнк сделал выпад, скользнув острием меча по панцирю скафандра Джастина, стараясь достать панель управления, однако расстояние было слишком велико, и теперь уже ему пришлось отступить назад. Противники испытывали друг друга, проверяя, что они могут, а что нет.
Очевидно, оружие Фрэнка обладало бо́льшим радиусом действия, поэтому он начал кружить вокруг своего противника, держа меч направленным на него. При этом ему приходилось подниматься на изгибающуюся вверх боковую стенку корабля и возвращаться вниз, и по неуклюжим прыжкам Джастина он понял, что преимущество в маневренности также у него. Он без труда мог сближаться со своим противником и отступать назад – главное не совершить ошибки.
Фрэнк чувствовал, что первобытная, звериная сторона его сознания снова берет верх, оттесняя голос разума на задний план, превращая его в животное, повинующееся только инстинктам: хищник и добыча.
Хотел ли он этого? Чего он на самом деле хочет? Окропить свой меч кровью Джастина? Месть, справедливость – как это ни называй, он собирался убить еще одного человека, но необходимости в этом не было. Никто его не принуждал. Можно было прекратить схватку. Просто прекратить. Развернуться и уйти. Предоставить природе сделать свое дело.
Фрэнк задыхался, стремясь сделать выбор. Он воевал не с Джастином. Он воевал с самим собой, и пришло время объявить перемирие. Теперь он больше не одинок. Несмотря ни на что, после всех испытаний он сможет вернуться домой. Он остался в живых, выкарабкался, несмотря на все старания «Ксеносистем» и Марса.
И он запросто мог выбросить все это, позволив Джастину преодолеть его защиту.
Так. Глубокий вдох, выдох. Описать еще один круг. Вернуться к пролому.
Не отрывая взгляда от Джастина, Фрэнк парировал пару неуклюжих попыток сблизиться и наконец остановился на изгибе стены, одной ногой на смятом металлическом листе и выпотрошенной термоизоляции, застывшей на морозе. Края вспоротой обшивки были острые. Нужно быть очень осторожным.
Однако всякий раз, когда Фрэнк пытался отступить задом в пролом, ему приходилось выпрямляться и выбрасывать вперед меч, чтобы не позволить Джастину сблизиться и нанести удар молотком. Поскольку одна рука у него бездействовала, покинуть корабль он не мог. С другой стороны, ему не хотелось снова убивать. Джастин же, судя по всему, был решительно настроен на то, чтобы в живых остался только кто-то один.
Забравшись в пролом, Люси встала рядом с Фрэнком. Ему потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, что она рядом, и еще дольше, чтобы увидеть у нее в руке пистолет. Сквозь стекло шлема он видел ее сосредоточенный немигающий взгляд, поджатые губы.
Фрэнк всё понял, и, хотя говорить они не могли, Джастин также все понял. Перенеся вес своего тела на одну ногу, он опустил молоток и выпрямился. Фрэнк осторожно выбрался наружу, вылезая в дыру в обшивке поваленного спускаемого аппарата, и встав на земле, стал ждать вспышку, глухой хлопок, ждать, когда Люси выйдет и скажет, что все кончено.

Глава 33

[Стенограмма экстренного совещания в Центре управления экспедиции «Арес-IV», Лаборатория реактивного движения, Пасадина, штат Калифорния, 10.03.2049]

Дж. Т.: Я на ногах уже сорок восемь (48) часов. Просто чтобы вы знали. Докладывайте, что у вас.
М. А. (ОСС): Глубинная космическая сеть (ГКС) подтверждает, что три (3) спутника «Ксеносистем», находящиеся на ареостационарной орбите, продолжают посылать сигналы. Это также подтверждает Американское телекоммуникационное управление. Установить прямую связь с ПМБ по-прежнему не удается.
Л. С. (ОВС): Я остался не у дел. В настоящий момент ситуацией занимаются в верхах. Американского посла в Пекине вызвали в Министерство иностранных дел для разъяснения положения дел, и государственный секретарь в постоянном контакте со своим китайским коллегой. Представитель КНКА (Китайского национального космического агентства) не выходит со мной на связь. Ситуация… взрывоопасная. Сожалею.
У. М. (ОВСИД): Если имел место полный отказ компьютерных систем, то астронавты поглощены этой проблемой и не имеют времени общаться с нами. Однако если учесть, что приоритетом является связь с Землей, а по моим оценкам, для устранения неполадок потребовалось бы не больше марсианских суток, чтобы хотя бы кое-как наладить систему и отправить короткое сообщение, похоже, мы имеем дело с чем-то серьезным.
Дж. Т.: Насколько серьезным?
У. М.: Речь может идти о катастрофическом выходе из строя жилых отсеков и гибели всех членов экипажа.
П. О. (ОКОССЖ): Я не представляю себе, как такое возможно. База имеет модульную структуру, все системы надежные, экипаж прошел подготовку. И «Хай-Райз-2» сообщает, что внешне модули выглядят неповрежденными.
Дж. Т.: Они сжигают больше горючего, стараясь висеть в небе, чем было бы потрачено за несколько лет эксплуатации станции.
Т. Я. (ОРВГМ): У меня по-прежнему ничего. Хотя марсоходы передвигались. Определенно передвигались. На поверхности Марса есть люди.
Дж. Т.: «Ксеносистемы» ответили отказом на мое предложение лично приехать в Голд-Хилл.
П. О.: Правда?
Дж. Т.: Мне ответили, что этот комплекс представляет собой «коммерческую тайну», однако до меня дошли слухи, что дело совсем в другом. Машина уже ждет внизу. Эл встречает меня на месте. Посмотрим, что нам скажут при личной встрече.
[конец стенограммы]

* * *

Что было потом, Фрэнк почти не помнил.
Фэн открывает люк изолированной шлюзовой камеры, и Юнь, облаченная в скафандр Леланда, делает первые неуверенные шаги. Лицо у нее мертвенно-бледное и отекшее, а глаза… в них лопнули все кровеносные сосуды.
Рука у Фрэнка не просто сломана, а раздроблена, и Фэну приходится разогревать шприц с морфием в самовоспламеняющейся банке, чтобы растопить кристаллы, после чего вколоть в кровяную систему содержимое, буквально кипящее, через уже залатанный рукав скафандра.
Было больно. Очень больно: крик Фрэнка умер по другую сторону от стекла шлема, после чего затих, погрузив его в мечтательную фугу. Боль – ну, наверное, она осталась, но Фрэнк больше ее не чувствовал. У него пересохло во рту, и еще были проблемы с тем, что Марс кружился, хотя этого, очевидно, не могло быть. Поморгав, Фрэнк снова огляделся вокруг. Марс определенно кружился. Медленно, слева направо, затем в обратную сторону, огромными ледяными кругами.
Его затащили на багги и привязали к раме, как и пленных членов экипажа М-2, но только он лежал на боку и смотрел на проплывающий мимо марсианский пейзаж сверху вниз, словно он поднимался по скале, не имевшей конца.
Вдруг до него дошло, что он травмирован. Получил серьезное повреждение. Строительная площадка – место повышенной опасности, однако в своей компании Фрэнк всегда требовал строжайшего соблюдения техники безопасности. Каждый рабочий знал свое дело, а те, кто небрежно обращался с компрессорами и тяжелым оборудованием, мгновенно получали расчет. Фрэнку приходилось видеть самое разное дерьмо – раздробленные конечности, пробитые головы, вывернутые суставы, рваные раны, – и вот теперь это произошло с ним самим. Ему по руке колотили молотком. Разумеется, она сломана.
И теперь все зависело от того, сможет ли Фэн ее вылечить с помощью того, что имеется у него под рукой. Черт возьми, по крайней мере можно надеяться на то, что Фэн не отправит его на тот свет. В отличие от Алисы, которая прикончила бог знает сколько человек, руководствуясь своими извращенными понятиями о том, кто должен жить, а кому нужно помочь умереть.
Эти мысли заставили Фрэнка вспомнить всех. Зевса, огромного, покрытого татуировками, работавшего без устали. Марси, чей энтузиазм плавно перетекал в безрассудство. Деклана, язвительного, толкового, чопорного. Зеро, беззаветно преданного своему огороду, еще совсем ребенка. Кстати, о детях: Ди – он был нормальным. Из всех них он был единственным, кого Фрэнк отправил бы обратно на Землю, если бы на межпланетном корабле имелось всего одно свободное место. Вопиющая несправедливость. Доставить всех на Марс, заставить возвести базу, после чего одного за другим всех убить. Оставив одного Брэка.
Брэк. Сознавал ли он, во что ввязывается? Разумеется, сознавал. Он подписался на эту работу, от начала и до конца, в том числе и на третий этап. А когда он умирал, истекая кровью на полу центра управления и связи, с его уст слетела угроза: «Ты никогда не увидишь своего сына!» Впрочем, наверное, так оно и будет. Возможно, Фрэнк так и не вернется на Землю.
Но посмотрите на то, что он сделал. Он построил базу, в которой можно жить. Разрушил планы «Ксеносистем». Сделал все возможное, чтобы помочь своим новым товарищам. Спас некоторых из них. Неплохо для человека, отбывающего пожизненное заключение. Совсем неплохо.
– Фрэнк?
Фрэнк резко очнулся. Он даже не заметил, как провалился в сон. Фэн прижимался к нему шлемом. Багги прекратил движение, и в поле зрения Фрэнка стоял другой марсоход, перед аванпостом.
– Нам нужно заменить тебе систему жизнеобеспечения, и я хочу проверить твои показания.
Фрэнк сделал глубокий вдох, затем еще один. У него в голове начинало проясняться.
– Со мной все в порядке. Подожди минуту.
Он уже преодолел такой путь. Он дойдет до конца.
Внутри аванпоста по-прежнему царил разгром. Это оскорбило Фрэнка. Джерри и двум пока что безымянным членам экипажа М-2 придется потрудиться, наводя здесь порядок. Нужно будет заменить или починить пропавшее оборудование, и, хотелось надеяться, у оставшихся в живых хватит на это знаний и опыта. Потому что до Земли по-прежнему очень далеко.
По заключению Фэна, в ближайшем обозримом будущем смерть Фрэнку не грозила. Однако этим беспокойство врача не ограничивалось, и он собирался провести тщательный осмотр пациента уже в лазарете. До базы было еще два часа пути, и в то время как Люси, Айла, Юнь и Фэн смогли выбраться из скафандров и почесать зудящие места, Фрэнк был лишен такой возможности.
Возможно, ему и удалось бы вытащить руку из рукава, но засунуть ее обратно он точно не смог бы.
Однако Фэну удалось засунуть в открытую дверцу на спине медицинское оборудование и убедиться в том, что все показатели жизнедеятельности у Фрэнка стабильные, а также ввести новые препараты, обеспечивающие, чтобы так было и дальше.
Заменив Фрэнку ранец системы жизнеобеспечения, Фэн похлопал его по спине, после чего Фрэнк закрыл скафандр. Шевелить большим пальцем правой руки – это все, на что он был способен. Ему по-прежнему казалось, что это чье-то чужое тело, за которым он наблюдает со стороны.
Снова подняв Фрэнка на багги, Фэн проверил пленников и привязал Фрэнка к раме. После чего двинулся вниз по Санта-Кларе, а Айла, сменившая Люси за рулем, поехала следом. Ровная поверхность русла реки оказалась приятным контрастом после пересеченных склонов вулкана. И поскольку ралли на марсоходах на этот раз не было, в аккумуляторах оставалось достаточно энергии, чтобы доехать до самой базы, а не полагаться на силу тяжести, чтобы преодолевать последний участок накатом.
Последний поворот – и багги выехали из устья Санта-Клары, поднялись на Вершину, и их взору предстала база, купающаяся в розовых лучах вечернего солнца, клонящегося к западу. Очнувшись от ступора, Фрэнк пошевелился, занимая более прямое положение.
Хотя удобнее от этого ему не стало. Действие морфия заканчивалось. Фрэнк снова чувствовал свою руку, и это не доставляло ему удовольствия. Рука горела, словно кожу долго терли шкуркой. Вот оно. Это конец, и в то же время начало чего-то нового.
В долине Фрэнк снова получил возможность говорить и слышать. Обрывки беседы Люси и Фэна. Нет, постой-ка, это был не досужий разговор.
– Фэн! Фэн, ответь мне! Фэн!
База резко сместилась вправо. Затем исчезла из вида, снова появилась, но уже позади.
– Фрэнк! Фрэнк, ты меня слышишь! Фрэнк, с Фэном что-то не так!
Встрепенувшись, Фрэнк понял, что Фэн заснул за рулем, и багги выписывает широкие круги. Борясь с хомутами, привязывающими его к раме, Фрэнк потянулся вперед и ткнул Фэна в плечо. Фэн повалился влево, держась на сиденье только за счет ремней безопасности.
Его руки безвольно упали с рукоятки управления. Он не спал. Он потерял сознание.
Стиснув зубы, Фрэнк наморщил лоб. Так, думай! Думай! Тут до него дошло, что вентилятор больше не гонит воздух ему в лицо. Одной рукой он открыл приборную панель на груди. Ничего. Никаких цифр. Погасший экран.
Скафандр отключился сам собой. Если то же самое произошло со скафандром Фэна…
Это не случайное совпадение. Определенно, совсем не случайное совпадение.
У Фрэнка остался лишь тот воздух, который был в шлеме. Нет, еще меньше. Если система очистки также отказала, он задохнется собственным углекислым газом быстрее, чем у него закончится кислород. Сколько времени у него есть? Минута? Считаные секунды?
А Фэну еще хуже, потому что он уже отключился, он уже задыхается, как в самом ближайшем времени начнет задыхаться и Фрэнк. Багги замедлил ход и совсем остановился.
Так, прекрати дышать. Отвяжись, освободив хомуты. Спустись на землю и заведи багги. Постарайся не обращать внимания на стучащую в висках кровь.
Фрэнк чувствовал, как напряглись легкие, требуя от него сделать вдох. Всего один. Ослабив хомут, Фрэнк освободился и перебрался по ажурной раме за органы управления.
Ему потребовалось две попытки, наконец, багги тронулся в ту сторону, откуда приехал. Где остальные? Достаточно близко, чтобы прийти на помощь? Искалеченной рукой Фрэнк ткнул в пряжку ремней безопасности. Раз, другой, но та просто не открывалась. Поменяв руки, Фрэнк справился с первого раза, но при этом не удержал равновесие и упал на раму, выдавливая из легких остатки воздуха.
Твою мать!
Ему пришлось сделать вдох, и как только он сделал один, ему потребовался второй. Фрэнк понимал, что если он сделает и его, то заснет и не проснется.
Одной рукой усадив Фэна прямо, он стащил его за собой с багги.
Они неуклюже упали на землю, распластавшись на усеянном камнями песке. Больше Фрэнк ничего не мог поделать. Это была не боль, которую можно перетерпеть, не усилие, которое можно совершить: все его существо отчаянно жаждало кислорода, отключаясь от его нехватки. Перед глазами у него все посерело. Он был на грани потери сознания. С огромным трудом поднявшись на четвереньки, Фрэнк вцепился в заднюю часть скафандра Фэна. Его пальцы нащупали крышку, закрывающую углубление, и потянули ее.
Где-то в углублении есть кнопка полного сброса и перезапуска. Фрэнк уже пользовался ею, когда пытался вернуть к жизни Марси, давным-давно, во время самой первой поездки. Это было все, что он помнил. Ни расположения кнопок, ни того, левую или правую ему нужно нажать. Ему бы подсказал цвет кнопок – одна была красная, другая зеленая, – но он уже потерял способность видеть и все глубже проваливался в бездонный черный колодец.
Да, он задыхался. Да, воздух входил и выходил из него. Ничего хорошего в этом нет. Фрэнк хлопнул ладонью…
Он лежал ничком на земле, с кончика носа свисала капелька пота. Но он дышал.
Ему в лицо дул свежий воздух, от которого дрожали капельки пота. У него болело горло. Нет, у него болело абсолютно все. Медленно повернув голову, Фрэнк стиснул губами трубку с водой. Пусто. Проклятие!
– Фрэнк!
Кто-то присел на корточках рядом с ним, склонившись так, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Да?
– Ты как?
– Айла?
– Ты спас Фэна.
У него отключился скафандр. Когда они приблизились к базе, у них с Фэном просто отключились скафандры.
– Это хорошо.
– Те двое с М-2… мы не успели им помочь.
Подсунув руку под панцирь, Фрэнк попытался приподняться. Заботливые руки тотчас же пришли ему на помощь, усадив спиной к колесу багги.
Здесь были Фэн, Люси и Юнь. И Айла. У Фрэнка зарябило в глазах, и он заморгал. Они вернулись к устью Санта-Клары.
– Черт возьми, что произошло? – спросил Фрэнк.
– Мы не знаем. Произошел какой-то сбой со скафандрами.
– Какой-то сбой? Они отключились. Мы ничего не делали, и вдруг такое ощущение, будто кто-то выдернул шнур из розетки.
Подбоченившись, Люси устремила взор вдаль на Вершину, на базу.
– На каком расстоянии от базы вы находились?
– Футов четыреста-пятьсот.
– То есть как раз в радиусе действия приемника скафандра, так?
– У моего он чуть меньше. Но ты права.
Фрэнк вспомнил, как в ту холодную, темную ночь за ним охотился Брэк, и спасло его только то, что он находился слишком далеко от базы и имплантат у него в груди не смог связаться с ее автоматическими системами.
– Сначала отключился скафандр Фэна. Через несколько секунд твой скафандр. У тех двоих с М-2 скафандры такие же, как у тебя. И как только они связались с главным компьютером, они отключились. – Подняв руку, Люси вытерла пыль со стекла шлема. – Извини, Фрэнк. Похоже, ты был прав.
– Так, ладно. Очень хорошо. Мне нравится, что я прав. А Айле целый месяц стирать мое белье.
– Я думала… даже не знаю, что я думала. По крайней мере теперь мы знаем, в чем проблема: «Ксеносистемы» загрузили какую-то программу, еще до того как мы отключили тарелку, и эта программа должна была убить всех, кто возвращался с М-2. Нужно как-нибудь ее обойти. – Люси вопросительно посмотрела на Юнь. – Есть какие-нибудь предложения?
Воспользовавшись возможностью, Фрэнк проверил показатели своего скафандра. Похоже, все было в порядке. Пока что. За исключением того, что двое пленников, привязанных к багги, были мертвы, а при приближении к базе главный компьютер отключит скафандр и убьет того, кто в нем находится.
– Жаль, что мы не можем связаться с Джерри. Впрочем, если бы мы и могли, он все равно связан.
– Что мы можем сделать? – Скафандр Леланда был велик Юнь и странно сидел на ней. У нее были короче руки, короче ноги, и даже несмотря на то, что на груди был жесткий панцирь, голова находилась в шлеме где-то ниже. Выглядела она отвратительно, а голос ее звучал так, будто она полоскала горло бритвенными лезвиями. Но голова у нее работала. – А что если с помощью планшета получить доступ к базовым функциям компьютера?
Фэн протянул ей свой планшет, и Юнь принялась тыкать в экран. По выражению ее лица и частоте движений пальцев почти сразу стало очевидно, что у нее проблемы.
– Доступ я получила, но все мои запросы блокируются. Система оснащена вторым уровнем безопасности, и преодолеть его у меня не получается.
Пока она продолжала свои попытки, Айла предложила:
– Можно вернуться на аванпост, отключить передатчики и возвратиться сюда, рассчитывая на то, что на это хватит воздуха. Хотя на самом деле его может не хватить.
– Нужно просто отключить передатчик, – сказал Фрэнк.
– Только так мы сможем вернуться на базу и перезагрузить систему скафандров, – не обращая на него внимания, продолжала Айла.
– Но его же можно отключить с панели управления, – сказал Фрэнк.
– …потому что он работает в автоматическом режиме и сам собой подключается к сети. Поэтому нам нужно придумать, как этого избежать.
– Фрэнк, повтори, что ты сейчас сказал? – перебив Айлу, спросила Люси.
– Я могу отключить свой передатчик. – Открыв панель управления, Фрэнк прошелся по меню. – Видишь?
Он нажал на кнопку, и связь полностью прекратилась. Он снова нажал на кнопку, и связь восстановилась.
– Но мы так не можем, – сказала Люси.
– Не можете?
– В меню этой команды просто нет. Зачем она может быть нужна?
– Для того, чтобы помешать кому-либо постороннему испортить твой скафандр. – Усевшись прямо, Фрэнк повернулся так, чтобы стала видна база. Она была завораживающе близко. – Я так понимаю, до сих пор такой необходимости не возникало?
– Однако теперь без этого не обойтись. Черт возьми, неужели в «Ксеносистемах» надеются, что это сойдет им с рук?
– Они позаботились о том, чтобы мы никому ничего не смогли рассказать. – Фрэнку отчаянно хотелось выпить. Подошла бы и простая вода. Пиво было бы лучше. Но теперь по крайней мере стало понятно, что́ делать, хотя до сих пор оставалось неясно как. – Итак, какие провода мне перерезать?
– На самом деле все не так просто, Фрэнк, – сказала Юнь.
– У тебя ничего не получится, Фрэнк, – добавил Фэн.
– Это еще почему, черт побери?
– Потому что ты накачан морфием, у тебя сломана рука, и, если с тобой там что-нибудь случится, мы не сможем прийти на помощь.
– Морфий уже давно выветрился.
– Поверь мне, если бы он выветрился, ты бы сейчас умолял меня ввести новую дозу. У тебя серьезная травма, Фрэнк.
– Не заставляй меня жалеть о том, что я вернул тебя к жизни. – Фрэнк обвел взглядом остальных. – Кто еще сможет это сделать? Вы, девочки-мальчики? Или те ребята? – Он указал на багги.
– Мы не сможем, Фрэнк, а те ребята мертвы.
– Похоже, из тех, кто еще стоит на ногах, я единственный, кто сможет настроить свой скафандр так, чтобы он меня не убил. – Судя по всему, его слова никого не убедили. – Ну да, можно вернуться на аванпост, вручную сломать ваши передатчики так, что их, возможно, больше не удастся починить, и надеяться на то, что у нас хватит воздуха, чтобы решить эту проблему. А можно просто объяснить мне, что делать, я смогу это сделать и я это сделаю, после чего остальные войдут на базу. По-моему, так будет гораздо проще.
– Юнь, объясни ему, что к чему, – нехотя проворчала Люси. Последовали возражения, но командир пресекла их. – Он взрослый человек и может сам решать, как себе навредить.
– Его состояние неудовлетворительное, – вмешался Фэн. – Как врач я…
– Формально ты не можешь мне приказывать, – перебил его Фрэнк. – Мы с тобой даже работаем в разных компаниях.
– Но ты ведь не работаешь в «Ксеносистемах». Больше не работаешь!
– Скажем так: я вольнонаемный. Просто дайте мне сделать то, что нужно. Я в полном порядке.
– Черта с два!
Несмотря на это, Фэн умолк и отвернулся.
К Фрэнку подошла Юнь, по-прежнему сжимая в руках бесполезный планшет.
– Итак, что мне делать? – спросил он.
– Есть несколько способов. Беспроводной интерфейс установлен в центре управления и связи, а приемо-передатчики есть во всех модулях. Можно было бы отключить их вручную, но тут все зависит от того, найдешь ли ты их. Это ты их устанавливал?
– Этим занимался Деклан. Думаю, Ди ему помогал.
– Если ты пропустишь хотя бы один, смертоносный сигнал все равно будет передан в эфир. Самый надежный способ – это отключить интерфейс через главный компьютер.
– Но у тебя нет к нему доступа.
– Знаю.
– А нельзя просто вырубить питание компьютера?
– Можно, но он запитан от устройства бесперебойного питания. – Увидев недоуменное лицо Фрэнка, Юнь объяснила: – Это отдельный аккумулятор. Придется ждать целый день, пока он разрядится.
– А нельзя отключить и аккумулятор?
– Опять же, можно. Ты знаешь, где он?
– А ты знаешь?
– Он позади множества панелей, не предназначенных для того, чтобы их снимали. И если ты отключишь главный компьютер, то выйдут из строя также все связанные с ним автоматические системы. И мы столкнемся с риском того, что в промежуток времени между тем, как ты выключишь компьютер, и тем, как я снова его запущу, модули замерзнут, растения погибнут, воздух на базе станет непригодным для дыхания. Так что это можно рассматривать как запасной план на самый крайний случай, но я бы предпочла сначала кое-что другое. Но этот вариант сложный в техническом отношении.
– Если ты собираешься просить меня перепрограммировать компьютер, то ты обращаешься не к тому, к кому нужно. Включать и выключать рубильник я могу. А что касается всякого дерьма из Силиконовой долины? Нет уж, увольте!
– Может быть, ты дашь мне возможность объяснить, что тебе нужно будет сделать, и только потом примешь решение?
У Фрэнка ныла рука, отчего он стал раздражительным. Сделав глубокий вдох, он медленно выпустил воздух. Он всё сможет.
– Просто постарайся объяснить попроще.
– Новый код был или установлен совсем недавно и сразу же активирован, или установлен когда-то давно, но активирован совсем недавно. Компьютер периодически сохраняет резервную копию своего текущего состояния. Любая предыдущая версия отключит смертоносную команду. И тебе нужно только загрузить эту версию вместо текущей.
– Если тебе не удалось залезть в компьютер, почему ты думаешь, что я это смогу?
– Потому что клавиатура в центре управления подключена напрямую к компьютеру и не использует беспроводной интерфейс. И ты сможешь обойти ту блокировку, в которую утыкаюсь я. Итак, тебе предстоит перезагрузить компьютер…
– Как будто я знаю, что это такое…
– Позволь мне сперва объяснить, – терпеливо повторила Юнь.
– Извини.
– Ты прерываешь процесс загрузки и выходишь в режим установки основных параметров. Отсюда можно указать компьютеру, где искать операционную систему. Ты направляешь его по другому пути и продолжаешь оттуда. Проблема решена, по крайней мере временно, практически без нарушения работы базовых программ обеспечения жизнедеятельности.
– Но программа-убийца по-прежнему останется в компьютере.
– Да, вот почему впоследствии мне придется повторить этот процесс и удалить ее навсегда. – Юнь склонила голову набок. – Ну, Фрэнк, что ты думаешь? Ты справишься?
– Я… наверное. Но только тебе нужно будет подробно рассказать все, шаг за шагом. Вдруг я что-нибудь забуду? У меня же не будет возможности спросить у тебя.
– Я все запишу.
– На чем?
От планшета никакого толка. Ни бумаги, ни карандаша нет.
– На тебе, Фрэнк. Стой спокойно.
Развернув Фрэнка лицом к себе, Юнь провела перчаткой по его частично запотевшему стеклу, очищая его. После чего сунула руку в кармашек на поясе своего скафандра – скафандра Леланда – и достала маркер.
Юнь начала писать необходимые инструкции на прозрачном плексигласе по-английски, в зеркальном отражении, справа налево.

Глава 34

[Репортаж с места событий корреспондентки канала «9-Ньюс» Шейлы Тэн, 11.02.2049, 7:32 по Горному поясному времени]

Ш. Т.: Мы наблюдаем чрезвычайную картину. Сотни сотрудников правоохранительных органов, действуя по ордеру, полученному Федеральным управлением гражданской авиации, при поддержке ФБР рано утром нагрянули в штаб-квартиру компании «Операции в ксеносистемах» в Денвере. Исполнительный директор «Ксеносистем» Пол Линдер задержан, и с тех самых пор из «Башни света» выносят компьютеры и папки с документами.
На протяжении последних нескольких дней «Ксеносистемы» находились под пристальным вниманием средств массовой информации в связи с нарушением связи с Первой марсианской базой и экспедицией «Арес-IV», в настоящее время находящейся на поверхности Красной планеты, и тем не менее этот обыск явился как гром среди ясного неба. В ордере на обыск указывается на многочисленные нарушения Закона о коммерческих космических запусках, однако мы пока что не знаем, о каких именно нарушениях ведется речь, что это значит для «Ксеносистем» и к каким последствиям для астронавтов на Марсе может привести. События будут иметь дальнейшее развитие; пресс-конференция с участием представителей ФУГА назначена на десять (10) часов утра по Горному поясному времени.
[конец записи]

* * *

Фрэнку помогли забраться на багги – незачем преодолевать расстояние в милю пешком – и он занял место за рулем. Для управления марсоходом требовалось нажимать на две клавиши акселератора, но на самом деле можно было обходиться и одной. Больше Фрэнк все равно ничего не мог сделать – даже пристегнуться. А дальше все прямолинейно – как в переносном смысле, так и в прямом: подъехать к базе, глядя на окружающий мир сквозь синие следы маркера, покрывающие поле зрения.
Иное дело – доберется ли он туда в исправном скафандре. Да, он знал, что, нажимая кнопки на панели управления скафандра, получил сообщение об отключении передатчика, но достаточно ли этого? Или, быть может, «Ксеносистемы» позаботились о какой-нибудь калитке, открывающей доступ к системе жизнеобеспечения без его ведома…
Вскоре он это узнает. И тут ничего не поделаешь. Он или вовремя заметит опасность и успеет развернуть багги обратно к устью пересохшей реки, где остальным удастся перезагрузить его скафандр, или отключится и будет ехать вперед до тех пор, пока не наткнется на что-нибудь. Или не сорвется с края Вершины в жерло кратера.
Фрэнк вернулся в мир полной тишины. В любом случае он своими действиями отрезал голосовую связь. Теперь во всем мире оставались только он и его багги. И что бы там ни говорил Фэн, морфий определенно выветривался. Впрочем, он все равно не сможет оглянуться, чтобы увидеть своих товарищей, может быть, в последний раз; хотя, возможно, так оно и к лучшему, потому что на земле также лежат двое мертвых членов экипажа М-2. Кем бы они ни были, что бы ни совершили, они по крайней мере не заслужили оставаться безымянными. Нужно будет спросить у Джерри, как их звали.
Подняв здоровую руку, Фрэнк взялся за рукоятку управления и повел багги вперед. Марсоход качался и подпрыгивал на камнях, унося его к базе.
Модули медленно увеличивались в размерах, и Фрэнк поймал себя на том, что затаил дыхание. Очень глупо. Вместо этого он отнял руку от рукоятки и открыл панель управления скафандра, чтобы видеть, не погасли ли лампочки. После чего двинулся дальше, одновременно следя за сокращающимся расстоянием до базы и посматривая за показаниями приборов. Если они погаснут, он сразу же это заметит.
Лампочки упрямо продолжали гореть.
Достаточно ли близко он подъехал? Преодолел ли уже критическую точку?
Багги сбавил скорость до черепашьего хода. На самом деле в этом виноват был сам Фрэнк, ослабивший давление на клавишу акселератора. Он еще раз проверил панель управления и убедился в том, что все в порядке.
– Твою мать!.. – пробормотал Фрэнк себе под нос, решительно нажимая на клавишу.
Багги снова набрал скорость. Ну теперь-то он точно уже достаточно близко, и если бы что-то неприятное должно было произойти, оно бы уже произошло. Вот и база… но только с ней что-то не так. Она сдулась. Не до конца, однако наружная оболочка была уже не так туго натянута, как прежде.
«Ксеносистемы» не смогли убить их быстро и теперь пытались сделать это медленно.
Фрэнк подъехал к шлюзовой камере и остановился. И сразу же сообразил, что никогда не обучался слезать с багги, управляясь одной рукой. В конце концов Фрэнк просто уселся на край рамы и осторожно сполз вперед, придерживаясь одной рукой. У него получилось, более или менее.
Его подошвы соприкоснулись с землей, он подогнул колени, после чего выпрямился и сосредоточил взгляд на списке прямо перед глазами.
Ему потребовалось сделать лишь несколько шагов до шлюзовой камеры в конце жилого отсека. Неловко поднявшись по металлическим ступеням трапа, Фрэнк нажал кнопку включения камеры.
Ничего не случилось. Присмотревшись внимательнее, Фрэнк увидел, что контрольная лампочка не горит.
Замечательно. Значит, сыграем жестко. Существовало несколько разных способов открыть люк шлюзовой камеры. Но только не этой, поскольку они – поскольку он оставил открытым внутренний люк, как раз для того, чтобы никто не смог воспользоваться этой шлюзовой камерой, с включенным электропитанием или при отсутствии такового.
Нужно было во что бы то ни стало держаться, но Фрэнк чувствовал себя совсем хреново.
Значит, шлюзовая камера соединительного модуля. Спустившись по трапу, Фрэнк обошел модуль центра управления и связи и подошел к шлюзовой камере соединительного модуля. Контрольная лампочка также не горела, однако этот люк можно будет открыть вручную. Просунув пальцы в углубление в наружном люке, Фрэнк нащупал рычаг и повернул его вниз, выпуская в марсианскую атмосферу весь воздух, остававшийся в камере.
Дуновение газа кристаллизовалось у него под ногами, превратившись в лед, сверкнувший на верхней ступеньке.
Повернув рычаг назад, Фрэнк открыл наружный люк, шагнул внутрь и закрыл люк за собой. На стенке рядом с внутренним люком был другой рычаг. Фрэнк повернул его, и камера с резким шипением снова заполнилась газом. Вернулись звуки, и вместе с ними сигналы аварийной тревоги.
Первым делом Фрэнк проверил давление. Вместо положенных пяти фунтов на квадратный дюйм оно не дотягивало и до четырех. Дышать можно, но все равно что высоко в горах. Прежде чем заниматься компьютером, нужно посмотреть, как дела у Джерри.
Фрэнк вошел в соединительный модуль. Датчик кислорода над головой пронзительно пищал, и только шлем хоть отчасти защитил Фрэнка от этих истошных звуков. Звуки все равно были громкими, но терпимыми. Взяв на стеллаже с системами жизнеобеспечения кислородную маску, Фрэнк засунул ее под мышку и кое-как вытащил кислородный баллон. Или он так сильно ослаб, или баллон стал тяжелым.
Баллон упал на пол, и Фрэнку пришлось волочить его за собой до самого лазарета.
Дверь в смотровой кабинет оставалась заперта, язычок щеколды торчал в гнезде в косяке. Тыльной стороной ладони Фрэнк сдвинул щеколду и плечом толкнул дверь.
Джерри лежал на полу лицом вниз, руки по-прежнему связаны за спиной, ноги замотались в одеяло, которое ему оставили. При появлении Фрэнка он даже не пошевелился, оставаясь без движения даже тогда, когда Фрэнк опустился перед ним на корточки.
Фрэнк перевернул его на спину. Лицо Джерри было пунцово-красным, и Фрэнк тотчас же подумал о Ди, задохнувшемся в углекислом газе системы пожаротушения. Неужели сейчас «Ксеносистемы» провернули то же самое? Джерри еще дышал – часто, глубоко, грудная клетка судорожно распрямлялась и сжималась. Он был жив, но Фрэнк мало чем мог ему помочь. Натянув маску Джерри на лицо, он подсоединил кислородный баллон и открыл кран. Развязать веревки одной рукой ему не удалось, и он вынужден был отказаться от этого.
Фрэнк оставил Джерри в смотровом кабинете. Он сделал все возможное – Фэн сможет сделать гораздо больше, если попадет на базу. Задача Фрэнка, единственная его задача заключалась в том, чтобы сразиться с главным компьютером.
Закрыв за собой дверь, на тот случай если это поможет повысить давление в крошечном помещении, Фрэнк быстро прошел в центр управления и связи. Пинком убрав с дороги кресло на колесиках, он подошел к стене, у которой был установлен компьютер. Прочитав написанные на стекле шлема инструкции, Фрэнк нашел кнопку сброса, обнаружил, что его палец в перчатке никак не пролезет в углубление, и огляделся по сторонам в поисках чего-либо достаточно маленького.
Ручка кофейной ложки.
Отлично, сходить на камбуз, выдвинуть ящик, взять ложку, вернуться к компьютеру, вставить ее в углубление и нажать.
Сигнализация затихла. Слава богу хоть за это.
Следующая инструкция. Вернуться к терминалу и нажать клавишу отмены до того, как начнется загрузка.
Слишком поздно. Фрэнку потребовались лишь считаные секунды на то, чтобы обойти вокруг стола и ткнуть пальцем в клавиатуру. Оценив взглядом расстояние, он пододвинул консоль ближе и развернул ее к себе. Снова воспользовавшись ложкой, Фрэнк проследил, как монитор моргнул и погас, после чего на нем появилось предупреждение «отсутствует видеосигнал».
Фрэнк отпустил кнопку сброса, и теперь ему осталось только протянуть руку и нажать клавишу отмены.
Получилось. Перед ним открылся список возможных действий. Фрэнк выбрал «ручную загрузку», затем «восстановление системы». Страшно боясь ошибиться, он использовал ложку, последовательно нажимая клавиши движения вниз и выбора.
Экран моргнул, после чего на нем появилось новое меню. Теперь Фрэнку предстояло выбрать… «корень».
Вот теперь стало по-настоящему хреново. Фрэнку нужно было набрать последовательность команд в точности так, как они были написаны перед ним на стекле. Если он допустит хотя бы одну ошибку, придется начинать все заново. Ну а если ошиблась Юнь – что тогда? Останется только вернуться на Вершину и попросить ее исправить инструкции. И все это время база, со всеми запасами продовольствия, будет медленно умирать.
Набрав первую строчку – «mount-o remount.rw» – Фрэнк нажал ввод. Пока что все хорошо. Затем системные файлы, удалить их все до одного, – он обливался по́том, поскольку Юнь предупредила, что он может все безнадежно запороть, – после чего копирование всех файлов из резервного каталога. На экран выплеснулись потоки данных, текущие так стремительно, что Фрэнк не успевал их читать, практически не успевал различать.
Неизбежное сообщение, предупреждающее об ошибке, так и не появилось. Инструкции Юнь оказались безупречными.
Фрэнк набрал «продолжить». И здесь никаких неприятностей.
Получилось. По крайней мере вроде бы получилось. По экрану пробежали какие-то строчки, затем он очистился, потом на нем начали появляться значки. Снова зазвучала сигнализация, обнаружившая недостаточное содержание кислорода в воздухе, но на экране появилось сообщение о том, что заработало устройство выработки кислорода, что система очистки воздуха работает на максимуме, забирая углекислый газ, что шлюзовые камеры переведены в активный режим. Огни. Музыка. Все заработало.
Вот только удалось ли ему отключить программу-убийцу? Единственный способ это проверить – снова включить рацию своего скафандра. Если программа не отключена, это его убьет, поэтому Фрэнк не стал так делать.
Он выполнил все, ради чего сюда пришел. База снова наполняется воздухом, возвращаясь в нормальное состояние. Можно отключить сигнализацию, но пусть она будет напоминанием о том, что снимать скафандры еще рано. Отвратительное завывание прекратится, как только воздух снова станет пригодным для дыхания.
Оставалось только проверить, как дела у Джерри, и возвращаться к Санта-Кларе. Вскоре можно будет выяснить, удалось ли ему правильно наложить заклинание Юнь.
Состояние, в котором застал Джерри Фрэнк, едва ли можно было описать как «в сознании». Пленник крутился, стонал и кашлял, брызгая слюной в маску. Его действительно лучше было бы развязать, и Фрэнк мог сделать это одной рукой.
Сходив на камбуз, он взял нож, затем медленно перерезал провода, стараясь не содрать кожу с рук Джерри. Освободившись от пут, Джерри тотчас же уперся руками в пол, стараясь подняться.
Здоровой рукой Фрэнк помог ему найти кислородную маску и прижать ее к лицу. Но он не был врачом. Он знал лишь самые основы. Больше он ничем не сможет помочь.
Наклонившись к Джерри, Фрэнк крикнул, перекрывая электронный вой сигнализации, перекрывая кашель и хриплое дыхание:
– Я вернусь, понятно? И приведу Фэна. Он тебя подлатает. Ты только дыши!
У Джерри на совести были плохие поступки, но то же самое можно было сказать и о Фрэнке. И если Джерри честно расплатится за свое спасение, от этого всем будет только лучше. Фрэнк не обязан его любить. Просто принимать то, что он здесь, рядом, а путь домой потребовал много времени и сил.
Обратно к шлюзовой камере соединительного модуля, где на панели управления наконец загорелись контрольные лампочки. Фрэнк рассчитывал, что сможет приоткрыть внутренний люк и войти в камеру, однако даже за такое короткое время устройство выработки воздуха успело поднять давление настолько, что люк оказался плотно закупорен. Пришлось включать насос, чтобы выровнять давление, и только после этого Фрэнк наконец снова вышел в марсианский вечер, в лучи солнца, склонившегося к западной стенке кратера Рахе.
Проверив показатели скафандра, Фрэнк увидел, что воздуха у него осталось еще на пару часов. К тому времени как этот запас закончится, жилые модули должны будут снова заполниться воздухом. По крайней мере в достаточной степени, чтобы не задохнуться. Фрэнк прошел к багги, стоящему перед мертвой тарелкой антенны, и попытался забраться на него.
Они с Юнь несколько раз прошлись по плану от начала до конца. Что делать, если у Фрэнка не будет доступа к компьютеру, что делать, если он не сможет отключить передатчики беспроводной сети, что делать, если Джерри удалось освободиться и он закрылся внутри – они разобрали все мыслимые проблемы, которые могут помешать Фрэнку отключить вредоносную программу.
Вот только они абсолютно не подумали о том, что ему делать в случае успеха.
Вообще-то, по-хорошему, Фрэнк смог бы залезть на багги и с одной здоровой рукой; вот только он чертовски устал. И ослаб. А также добавить к этому все прочие напасти. Верхняя часть рамы находилась чуть выше его головы. В нормальных условиях Фрэнк запрыгнул бы на такую высоту с места. Однако если бы ему удалось просто оторваться от земли в настоящий момент, он счел бы это огромной победой. Нижняя часть рамы в четырех футах от земли. Если бы Фрэнк смог поставить на нее ногу, наверное, ему бы удалось подняться дальше. Возвращаться назад пешком уж очень не хотелось.
Фрэнк снова посмотрел на багги. Лестница. Вот что ему нужно!
Отлично. Отстегнув от пояса гайковерт, Фрэнк потратил пару минут на то, чтобы отвинтить трап, ведущий к шлюзовой камере, после чего подтащил его, рывками, дюйм за дюймом, к багги и приставил к раме.
Надо было уже давно додуматься до такого простого решения, но Фрэнк был рад и тому, что вообще до него додумался. Он забрался на раму, осторожно перешагивая по ажурной конструкции, и уселся на сиденье. Ему пришлось действовать аккуратно, чтобы отъехать задними колесами от препятствия, но он еще не забыл, как это делается. Развернувшись, Фрэнк направился обратно к Вершине, где его ждали остальные.
К нему вернулись все знания, весь опыт, полученные в ходе подготовки. Однако у него не было настроения этим хвалиться. Он просто радовался тому, что благодаря «Ксеносистемам» и их опытной модели скафандра имел возможность помочь своим товарищам.
Остальные берегли то, что оставалось в системах жизнеобеспечения, и сидели кто на земле, кто на багги. Однако при приближении Фрэнка все один за другим встали и двинулись ему навстречу.
Забравшись к нему на багги, Люси соприкоснулась шлемами.
– Скажи, что у тебя получилось.
– У меня получилось. С первого раза.
– Спасибо.
Люси передала это известие остальным, и сразу же все стали счастливыми. Все, кроме двух мертвых астронавтов, лежащих ничком на земле.
– «Ксеносистемы» также вызвали срабатывание систем пожаротушения, отключили электропитание шлюзовых камер и начали разгерметизацию модулей. Если бы они могли спалить базу дотла, вне всякого сомнения, они бы это сделали.
– Каков общий ущерб?
– В теплицу я не заглядывал, так что про растения и рыб ничего не могу сказать. Когда я уходил, Джерри был еще жив, но все еще пытался выкашлять из себя легкие, так что, наверное, Фэну придется им заняться.
Люси отодвинулась. Язык тела Фэна изменился – ему предложили лечить человека, который съел его товарища, – и Люси пришлось долго его уговаривать. В конце концов Фэн хлопнул руками, признавая свое поражение, и сел за руль второго багги.
– Он сделает всё как надо.
– Потому что ты ему приказала или потому что он этого хочет?
– Есть какая-то разница?
– Наверное, нет. Хотя у врача нашей команды был пунктик насчет усыпления своих пациентов, так что я, пожалуй, предпочел бы, чтобы мною занимался тот, кто не считает, что мертвый я лучше, чем живой.
– Всем нам выдались непростые дни, Фрэнк. Нам предстоит еще многое осмыслить. Я буду приглядывать за Фэном, но вряд ли он сознательно убьет человека, которого лечит, как бы он к нему ни относился. – Выпрямившись, Люси посмотрела на базу. – Не хочешь проверить, что у тебя получилось?
– Ты собираешься стать подопытной свинкой?
– Я же не могу никого попросить об этом, ведь так?
– Конечно, можешь. Но поскольку ты порядочное человеческое существо, ты сама сядешь на сковородку. Устройся так, чтобы я тебя видел. Если твой скафандр начнет глючить, поднимешь руку. Я поеду медленно.
Фрэнк двинулся вперед. Он знал, что ему самому ничего не угрожает, но один раз уже пережив отказ собственного скафандра, он понимал, что должна сейчас чувствовать Люси. Сейчас? Если не сейчас, то в следующее мгновение? Или сейчас? Определенно, теперь уже достаточно близко.
Затем неуверенность. Потом надежда. Потом… В свое время Фрэнк забыл об этом, поскольку его мысли были заняты другими, более важными делами. Странно, что угроза неминуемой смерти могла стать чем-то обычным, однако это было так. Фрэнк находился на Марсе сколько – девять, почти десять месяцев, так? И каждый день он облачался в скафандр и выходил в самую враждебную среду из всех тех, с какими только приходилось сталкиваться человеку.
Нормально. Это было совершенно нормально.
Было время, когда Фрэнк начинал мучиться тем, что он больше ничего не чувствовал. Словно уже лежал в могиле. Тишина. Неподвижность. Здесь же он был живым и наслаждался жизнью.
Быть может, в конце концов «Ксеносистемы» оказали ему услугу.
Люси не поднимала руку. Фрэнк чувствовал, что сделал доброе дело. В прошлом он уже совершил дурной поступок, давным-давно. И нынешнее добро не отменило содеянное им зло, Фрэнк это понимал, но, быть может, ему удалось заслужить хоть какое-нибудь прощение.

Глава 35

[Стенограмма допроса Бенджамина Джонатана Коэна, проведенная агентами (отредактировано, обозначен как агент № 1) и (отредактировано, обозначен как агент № 2) в присутствии Стивена Бака, адвоката, 17.03.2049 в Солт-Лейк-Сити, штат Юта]

А. № 1: Расскажите нам про Луизу.
Б. Дж. К.: Луиза – это все мы.
А. № 2: Все вы или кто-то из вас?
Б. Дж. К.: Тот, кто находился в данный момент на дежурстве. Мы работали примерно по восемнадцать (18) часов подряд, но когда-то мы все-таки должны были спать. А марсианские сутки на тридцать семь (37) минут длиннее земных. Через двадцать (20) суток цикл день-ночь смещается на противоположный. Никто не смог бы в одиночку быть Луизой.
А. № 1: Каким же образом вам удавалось обеспечивать преемственность?
Б. Дж. К.: Наверное, так же, как это бывает у писателей при коллективном творчестве. Кто-то говорил: «Это не в духе Луизы» или «Луиза не использовала бы такое выражение», и текст составлялся очень быстро. Мы понимали, что должны сохранить Фрэнка в составе команды. Только так можно было добиться каких-либо результатов.
А. № 2: Луиза была «добрым полицейским»?
Б. Дж. К.: Ну да, разумеется. Мы имели дело с изгнанником, изголодавшимся по человеческому общению, по женскому обществу. Поэтому мы флиртовали с ним, давали ему почувствовать, что мы на его стороне в противостоянии с руководством компании, что, по нашему мнению, с ним поступили бесчестно. Сами понимаете. Держись, парень.
А. № 2: Парень или «макака»?
С. Б.: Можете не отвечать на этот вопрос.
А. № 1: Все, кто выдавал себя за Луизу: они работали в Центре управления?
Б. Дж. К.: Отдельной команды тех, кто изображал Луизу, не было.
А. № 1: И вы сами все это время работали в Центре управления?
Б. Дж. К.: (разговор шепотом с С. Б.)
С. Б.: Мой клиент хотел бы знать, какое соглашение вы можете ему предложить.
А. № 1: Сомневаюсь, что на данном этапе нам нужно предлагать кому бы то ни было какие-либо соглашения.
Б. Дж. К.: (разговор шепотом с С. Б.)
Б. Дж. К.: Да.
А. № 2: В течение всего срока? Начиная с июня 2048 года?
Б. Дж. К.: Да.
А. № 1: Хорошо. А теперь хотелось бы услышать от вас кое-какие фамилии.
[конец стенограммы]

* * *

Все свелось к тому, чтобы определить, где Земля, после чего закодировать ее перемещение последовательностью команд, управляющих работой сервомоторов спутниковой тарелки, чтобы антенна постоянно оставалась направленной в нужную точку на небе.
Юнь объяснила, что задача эта сложная. Обойти специально предназначенные для этого спутники связи, находящиеся на орбите, и «позвонить» напрямую домой с помощью оборудования, которое имеется на ПМБ, трудно именно потому, что никто и предположить не мог, что подобная необходимость когда-либо возникнет. Поэтому преобразование чисто цифровой системы в аналоговую, с возможностью обратного восстановления, требовало времени и технических ресурсов.
Разумеется, Юнь справилась с задачей меньше чем за неделю. Затем еще одна неделя от первого сигнала о бедствии до примитивной передачи текстовых сообщений. О видеосвязи пока что не было и речи, но теперь уже можно было подумать об отправке сжатых голосовых сообщений через Глубинную космическую сеть.
Сообщения из дома. Сообщения от родных, от друзей, от товарищей по работе. Это стало огромным прорывом. Но каждый день, когда Марс отворачивался от Земли, на долгих двенадцать часов снова наступало молчание.
Это событие не прошло мимо Фрэнка. Просто в отличие от остальных членов экипажа оно не имело для него такого значения. Луизы больше нет. На «Ксеносистемы» ему наплевать. А Люси безвылазно находилась в центре управления и связи, стараясь передать домой как можно больше информации о том, что произошло.
Иногда Фрэнк приносил ей поесть – только это ему и оставалось, – в то время как она диктовала очередное пространное сообщение. Люси неизменно ставила запись на паузу и обменивалась с ним ничего не значащими любезностями, однако чувствовалось, что ей не терпится поскорее продолжить свою работу. Фрэнк понимал, что существует давление со стороны НАСА, однако в детали его не посвящали.
Ближайшие четыре месяца ему предстояло носить на руке надувной бандаж, причем первые два месяца – не снимая. Рентгена у Фэна не было. Не было у него также и штифтов и пластин, которыми он, вероятно, воспользовался бы на Земле. Рука срастется криво и уже никогда больше не будет такой, как прежде, даже если все остальное сложится хорошо.
Лангет шел от запястья до локтя. Фрэнку приходилось носить травмированную руку на перевязи, а это означало, что она всегда была у него перед глазами и он сквозь прозрачную оболочку видел, как кожа у него пожелтела, затем покрылась черными пятнами. Было больно, особенно по ночам, когда он не мог занять голову другими мыслями.
Ему не хотелось принимать никаких обезболивающих препаратов… по определенным причинам. Но иногда, лежа на койке в кромешной темноте, Фрэнк кусал зубами одеяло, чтобы не кричать от боли. Он не сомневался в том, что Фэн не будет иметь ничего против, если его разбудят, – врач сам это предложил, – однако пока что Фрэнк не притрагивался к протянутому ему спасательному кругу.
В холодном свете дня он недоумевал почему. Однако ночью он упрямо держался. Иголки и булавки. Периодические острые боли. Постоянная ноющая пульсация. Зуд, проникающий до мозга костей. Состояние боли стало для Фрэнка чем-то обычным. Он надеялся, что будет лучше. И разочарование еще больше усиливало дискомфорт.
То, с чем не мог справляться одной рукой Фрэнк, – практически все, за исключением работы в теплице и переноски легких вещей, – взял на себя Джерри. Фрэнк не мог выходить наружу. В последний месяц Марс он видел только в крошечное окошко в шлюзовой камере; и пусть это была лишенная воздуха красная пустыня, где в ядовитой замерзшей земле ничего не могло расти, но он по ней скучал. Казалось бы, такое простое дело – облачиться в скафандр, выйти наружу и вместо низкого потолка увидеть над головой небо; но это доставило бы ему огромное облегчение. Однако об этом не могло быть и речи, и по-прежнему оставалась надежда на восстановление работоспособности левой руки. Обязанностями Фрэнка занимался Джерри, надевая скафандр Леланда.
Это помогало астронавту М-2 быть постоянно чем-то занятым. Это не давало ему возможности покончить с собой, а Фрэнк не мог занять место Леланда. Он умел слушать, но в отличие от психолога не мог помочь советом. Джерри рассказывал о том, кем он был и как оказался на Марсе. Рассказывал о тех, кто ждет его на Земле. Рассказывал о том, что хотел сделать, и том, как его мечты укрощения новой планеты постепенно увяли, превратившись в красную пыль, оставив лишь искривленную, высушенную карикатуру на то, о чем он когда-то грезил.
Никакой духовной близости между ними не возникало: оба были единственными оставшимися в живых членами своих экспедиций. Фрэнк прибыл на Марс, уже будучи преступником. Джерри в преступника превратил Марс. Фрэнк не знал, как к этому относиться.
Теплица оставалась единственным местом, где он не чувствовал себя ненужной деталью. Он подливал в резервуары питательные растворы, следил за показаниями, записывал размеры растений и вес плодов и тщательно собирал урожай. Он опылял цветки маленькой кисточкой, поднимал и опускал лампы освещения, сажал семена и выполнял все остальное, что требовалось сделать.
Помимо всего прочего, это означало также и то, что он проводил много времени в обществе Айлы.
И не то чтобы они много разговаривали между собой. У Айлы были свои эксперименты, которые она решила начать заново, с чистого листа, вследствие частичной разгерметизации модуля и изменения состава атмосферы в нем; она сосредоточилась на них, в то время как Фрэнк взял на себя основное бремя работ по выращиванию продовольствия.
Но она была рядом, постоянно присутствовала на заднем плане. И Фрэнк был рад этому присутствию. Они то и дело сталкивались друг с другом. Фрэнк запомнил, где что лежит, и, несмотря на свою инертность в том, что касалось освоения новых знаний, он потихоньку познакомился ближе с растениями, за которыми ухаживал. Нехватка минеральных веществ, мутации, частота полива, условия всхожести и сроки уборки плодов. Айла обращалась к нему за советом. Нуждалась она в нем или нет, Фрэнк чувствовал себя не таким бесполезным.
Ни он, ни она ни словом не обмолвились о той ночи в душевой кабине.
Тем не менее Фрэнк бережно хранил это воспоминание. Оно помогало ему снова чувствовать себя человеком.
Юнь проводила время, занимаясь тем, чем должен был бы заниматься Джим. Собирала образцы породы. Проводила наблюдения. Рыла шурфы. Люси забрала у Джастина молоток Джима. Юнь носила его на поясе своего скафандра. Точнее, скафандра Фрэнка. Его скафандр подошел ей лучше, чем скафандр Леланда.
Правило насчет того, чтобы постоянно находиться вдвоем, улетучилось вместе со многим прочим. Худшее уже произошло. В память о своих погибших товарищах Юнь намеревалась собрать как можно больше научной информации, пока была такая возможность. В определенный момент кому-то придется отправиться на аванпост и дальше, к М-2, чтобы забрать то, что там осталось. И не только оборудование, не только седьмую метеостанцию: тела. То, что осталось от Джима. Однако произойдет это не сейчас, а в неопределенном будущем.
Все вместе они собирались только за ужином. Для Фрэнка в этом не было ничего необычного. Так поступали члены его собственного экипажа. На камбузе ждали даже Джерри, хотя он почти не принимал участия в разговорах. Что он мог сказать товарищам человека, в съедении которого участвовал?
И как раз тогда, когда Фрэнк уже решил, что жизнь вошла в нормальное русло, как-то раз люк шлюзовой камеры открылся, и в теплицу вошла Люси. Какое-то время она стояла у входа, стараясь не смотреть на Фрэнка, не смотреть на Айлу, а просто проверяя состояние модуля и его обитателей. Фрэнк занимался подкормкой, менял пустые спринцовки на полные. Ему приходилось зубами стаскивать с сосков гибкие трубки, и раствор с калием был особенно горьким на вкус. Айла готовила оборудование к новому эксперименту. Оба продолжали работать, ожидая, что их в любой момент прервут.
Этого так и не произошло. Когда Люси спустилась по трапу на нижний уровень, Фрэнк вопросительно посмотрел на Айлу, но та лишь пожала плечами.
Закончив подкармливать помидоры, Фрэнк прошел туда, где сквозь решетчатый пол был виден нижний уровень. Люси склонилась над аквариумом с тилапиями и водила рукой по поверхности воды. Расстегнутый рукав ее комбинезона по самый локоть промок в темной воде, насыщенной водорослями.
– Ты как?
Люси подняла взгляд на него, затем снова уставилась на аквариум.
– Фрэнк, от меня требуют принять решение.
– Какое решение?
– Оставаться или возвращаться.
– По-моему, МОК еще не готов.
– В центре управления подсчитали, что у корабля уже достаточно горючего, чтобы вывести поредевший экипаж на орбиту и осуществить стыковку.
Она сказала: «поредевший экипаж». К Джерри это не относилось. Как и к Фрэнку. До сих пор он об этом не спрашивал. Но сейчас, по-видимому, это, наконец, произошло: кто-то, а скорее, несколько «кто-то», вынесли вердикт. Что ж, ему не привыкать к плохим известиям.
– Это означает именно то, о чем я подумал?
– На Земле произошли разные события. Важные события. Важные в юридическом и политическом плане. Заварилась та еще каша. Делом занимаются правоохранительные органы, федеральные агентства, и я как могла старалась огородить всех от этой бури. Но теперь от меня требуют принять решение. Сегодня, завтра. Когда действовать – это оставили решать мне. – Люси снова подняла взгляд. – Я не знаю, как быть.
– Полагаю, тебе следует поступить так, как, по-твоему, будет лучше. Для твоего экипажа.
– Мы оказались на неразмеченном поле, Фрэнк. Не буду кривить душой: отчасти мне хочется поскорее убраться с этой планеты. Она отняла двух моих товарищей, замечательных людей. С другой стороны, до сих пор я еще никогда не отступала перед трудностями.
– Нет ничего постыдного в том, чтобы свернуть экспедицию, – сказал Фрэнк.
– Тебя здесь не бросят, – промолвила Айла, так тихо, что, кроме него, ее никто не услышал. – Я этого не позволю.
Фрэнк почувствовал на плече ее руку, пальцы вонзились сквозь ткань комбинезона в кожу и мышцы. С силой. Причиняя боль, и это было хорошо. Айла была настроена решительно.
– Мне нужно поговорить со всеми, – сказала Люси. – Я не могу принимать такое решение одна.
Фрэнк сглотнул клубок в горле.
– Хорошо. Дадите мне знать, когда закончите.
– Ты также должен присутствовать. Через пять минут, на камбузе.
Подняв промокший насквозь рукав, Люси выжала из него воду и поднялась по трапу. Возможно, перед уходом она краем глаза бросила взгляд на застывших рядом Айлу и Фрэнка, однако сказать это точно было нельзя. Командир полностью замкнулась в себе.
Айла крепче прижалась к Фрэнку, затем отпустила его. У него точно останутся новые синяки, в дополнение ко всем прежним ссадинам.
– Если Люси попробует заставить нас вернуться без тебя, будет бунт.
– Ого! Ты только послушай, что говоришь!
– Я знаю, что говорю.
– Мы на Марсе. И все решает МОК. Если он взлетит, вы должны будете находиться в нем. Мы даже не можем сказать, отправят ли сюда после всего этого кого-либо еще.
– Или мы все, или никто.
– А что если Люси прикажет?
– Мы откажемся повиноваться. На «Степной розе» есть место для тебя. И даже для Джерри. Мы подождем еще месяц, два месяца, после чего улетим все вместе.
– Может быть, Люси просто предлагает вам выбор. Не потому, что хочет лететь сама, а потому что думает, что этого можете хотеть вы.
– Я поступаю так не только ради себя, но и ради тебя. – Айла была непреклонна, и Фрэнк не знал, что это могло означать. Несомненно, что-то важное.
Брэк как-то с издевкой заявил, что у таких людей, как он, нет друзей: он другой, не такой как все, отмеченный несмываемой печатью Каина. И действительно, пока Фрэнк сидел в тюрьме, так оно и было. Были охранники, были другие заключенные, и с какой стати, черт возьми, у него могло возникнуть желание заводить себе друзей среди тех или других?
По собственному разумению, он не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобное великодушие. Однако вот человек, безоговорочно вставший на его сторону. За последние месяцы Фрэнк привык думать: «Что ей нужно?» Так, Фрэнк, не мудри: а что если ей ничего не нужно?
– Я должна остаться, – продолжала Айла. – До конца. Другой такой возможности у меня больше не будет. Как и у всех остальных. Я сожалею о том, что мы потеряли Джима и Леланда. – В ее голосе прозвучало сильное чувство. – Но я поняла, как много это для меня значит, только тогда, когда возникла угроза все потерять.
Фрэнк убрал растворы питательных веществ, сделал пометку, на чем он остановился, и обозначил флажком последний обработанный поддон: ему нравилось, чтобы везде был порядок. Теперь, если он неожиданно умрет, тот, кто придет ему на смену, не станет ругать его за неаккуратность.
Айла продолжала:
– Радиационное облучение, пониженная гравитация, постоянные риски, мой возраст – не смейся – все это нельзя сбрасывать со счетов. Я больше никогда не вернусь на Марс. Эта экспедиция останется в памяти по другим причинам. Я все понимаю. Если мы подожмем хвост и сбежим, пусть даже не прямо сейчас, а через пару месяцев, только это и запомнят. А я хочу, чтобы осталось кое-что другое.
– Можешь мне не объяснять.
– Добавлю только то, что Юнь придерживается того же мнения.
Фрэнк первым направился к выходу, проводя пальцами здоровой руки по побегам пшеницы.
– Ты с нею уже говорила? Ну разумеется, говорила. – Внезапно осознав, в чем дело, Фрэнк обернулся. – Постой! Ты считаешь, что у меня есть право голоса. А я убежден в том, что у меня его нет.
– Ты член экипажа.
– Я осужденный преступник, Айла. В подобных вещах мнение таких, как я, никого не интересует.
– Оборудование Юнь по большей части уцелело. Можно будет восстановить то, что забрали люди с М-2. Юнь также понимает, что это ее единственный шанс. Как и Фэн.
– Что сказал Фэн?
– «Вам нужен врач», – вот что он сказал.
– Не лучший ответ.
– Этого достаточно. – Айла перевела взгляд на сломанную руку Фэна. – Он готов остаться до тех пор, пока у тебя не срастется рука. А это…
– По меньшей мере, четыре месяца. А то и шесть. Люси знает, что вы сговорились?
– Нет. Но если ты хочешь вернуться домой при первой же возможности, я пересмотрю свое решение. Тебе нужно только сказать.
Фрэнку очень захотелось на что-нибудь опереться. Выставить перед собой обе руки и перенести на них вес тела.
– Я понятия не имею, что ждет меня дома. Ты ведь это понимаешь, да?
– Понимаю, – подтвердила она.
– Условия сделки, заключенной с «Ксеносистемами», я безнадежно нарушил, когда открыл вам, кто я такой. «Ксеносистемы» забрали меня из тюрьмы и отправили на Марс. Теперь ничто не помешает мне загреметь прямиком обратно. Мне сидеть еще сто девять лет. По-моему, ты не вполне осознаешь, что это невозможно отменить.
– Мы найдем тебе другого адвоката. Добьемся пересмотра дела.
– И с первым судебным процессом все было в порядке, Айла. Решение было принято правильное. Я совершил то, что совершил, и эта база, наверное, единственное место на обеих планетах, где я могу быть свободным. – Он отвернулся. – А хочу сказать я вот что: не принимай никаких решений на основании того, что может или не может со мной произойти. Я этого не хочу.
– Мы можем все уладить.
– Для этого вам потребуется воскресить мертвого. Это не в ваших силах. Далеко не все можно исправить. Так что просто забудь обо всем. Пожалуйста!
Айла послушно вышла из теплицы, оставив Фрэнка в одиночестве. Тот постоял немного, затем направился следом.
Джерри как раз вернулся снаружи – Фрэнк до сих пор не привык видеть скафандр Леланда без Леланда внутри. Наверное, нужно будет оторвать нашивку с фамилией от нагрудника. Возможно, в ближайшее время у кого-нибудь не выдержат нервы. И тогда уже не будет иметь значения, кто останется на базе.
Открыв дверцу на спине, Джерри высунул голову.
– Что происходит?
Фрэнк посмотрел по сторонам, убеждаясь в том, что в коридоре никого нет.
– Люси должна принять решение.
– Какое решение? – Затем до Джерри дошло. – Понятно.
– Вероятно, к нам это не будет иметь никакого отношения. – Он подождал, давая Джерри впитать смысл его слов. – С какой стати? Нас с тобой вообще не должно быть здесь.
Джерри отшатнулся назад с проворством, которому позавидовал Фрэнк.
– И что это значит для нас?
– Мы остаемся на Марсе. Что еще это может для нас значить? Мы присматриваем за базой, как и должны были. Они возвращаются домой, как предполагалось. Просто раньше срока.
– Ты думаешь, они на это пойдут?
– Вот это им и нужно решить. Я уже давно сжег за собой все мосты вместе с тем, что осталось на Земле. А ты? Конечно, я не знаю космических законов, но почему-то мне кажется, что ты отправишься за решетку вместе со мной и правлением «Ксеносистем».
Джерри отвел взгляд, однако от Фрэнка не укрылось, как у него на подбородке напряглись мышцы.
– Предложение не ахти, – сказал Джерри.
– Можешь мне не говорить. Но если мне не предложат ничего получше, я его принимаю. Я уже привык ходить в сортир, чтобы за мной не присматривали.
– В тюрьме настолько плохо?
– Там сплошная серость. Хорошенько задумайся, Джерри. Все краски, какие есть у тебя в жизни, ты их потеряешь.
Джерри поставил ранец системы жизнеобеспечения на стеллаж и натянул чужой комбинезон.
– А как быть мне, Фрэнк?
– За таких, как мы с тобой, решения принимают другие. Сегодня мы будем сидеть и слушать то, что они скажут. Молчать, а дальше будь что будет. По крайней мере, это относится ко мне. Идем, посмотрим, как все ляжет.
Здоровой рукой Фрэнк потащил Джерри за собой на камбуз. Остальные уже собрались там. Айла, Фэн и Юнь сидели по бокам, Люси стояла во главе стола. Там, где несколько месяцев назад сидел Фрэнк, напротив Деклана и Зеро, и миски мороженой клубники.
Фрэнк подвел Джерри к столу и усадил его на табурет, после чего сел сам. Если сидеть вот так, можно будет поставить локоть правой руки на стол и частично облегчить вес, приходящийся на шею.
Люси начала расхаживать взад и вперед, сначала молча, затем излагая последнюю информацию.
– Ситуация, скажем так… – она скорчила гримасу, – неопределенная. «Ксеносистемы» спрятались за стеной адвокатов. Они ничего не признаю́т, прибегая к помощи нашего старого знакомого «коммерческая тайна», чтобы ответить практически на любой вопрос. В компании утверждают, что М-2 действовала независимо от «Ксеносистем», что связь была потеряна в самом начале экспедиции и что компания не может отвечать за действия ее экипажа. Вот что нам известно на настоящий момент.
Остановившись, Люси посмотрела на Джерри. Тот сидел, уставившись в пол, до тех пор пока она не продолжила.
– Вероятно, «Ксеносистемам» удастся предъявить какой-нибудь гражданский иск, преступная халатность, мошенничество или что-нибудь в этом роде. Но на это, по всей видимости, потребуются годы. Все ключевые персоны просто исчезли, залегли на дно. Что касается тебя, Фрэнк: о твоей смерти было сообщено шесть месяцев назад. Вот почему тебя до сих пор не вызывали для дачи показаний. Пока что никто не может понять, кто ты такой на самом деле. Твой прах погребен. Выдано свидетельство о твоей смерти, о смерти Алисы Шепард, Марси Коул и Деклана Мюррея. В отсутствие каких-либо документов по третьему этапу список вашего экипажа пытаются восстановить на основе твоих слов. Можно не говорить, что никого по имени «Ланс Брэк» нет даже близко ни с этим, ни с каким-либо другим проектом. Пришлось привлечь военных. Извини, но ты слишком хорошо замел за собой следы. Пока что нет никаких вещественных доказательств, подтверждающих твой рассказ. Кроме тебя самого. Если ты действительно Франклин Киттридж, кто-нибудь на Земле должен будет тебя опознать.
– В Сан-Франциско и окрестностях есть полно тех, с кем я работал. Еще есть моя бывшая. И мой мальчик. – Фрэнк потер переносицу. – Вам нужны доказательства? Вы уже несколько недель ходите по ним. Я очень постарался, отмывая кровь в пустотах между потолком первого уровня и полом второго, но что-то обязательно осталось. Возьмите образцы. Упакуйте их. Доставьте на Землю.
Все непроизвольно опустили взгляд на пол, и воцарилась тишина.
– Итак, вот что мы имеем, – снова заговорила Люси. – Родных Джима и Леланда известили. Мы никак не можем повлиять на то, что происходит на Земле. Пусть мы астронавты, но это выходит далеко за рамки того, под чем мы подписались…
Умолкнув, она продолжала расхаживать взад и вперед, но больше ничего не говорила.
– Что выходит далеко за рамки? – кашлянув, спросил Фэн.
Люси наконец остановилась и оперлась кулаками о стол.
– То, что мы можем остаться. – Она помолчала, ожидая реакции, любой реакции. – Решение должно быть единогласным. Я никого не стану держать здесь помимо его воли. Мы потеряли двух членов экипажа, двух товарищей. Эта рана еще свежа. Меня тревожит то, что никто из нас не готов принимать решение, которое будет иметь такие долгосрочные последствия.
– Остаемся! – выпалила Айла. Она шумно вздохнула. – Я хочу сказать, я голосую за то, чтобы остаться.
– Юнь? Ты переговорила с правительством своей страны. Но ты все равно должна сделать выбор.
– Меня попросили выполнить до конца программу экспедиции, выразив сочувствие в связи с тем, что нам пришлось пережить. Я могу продолжать научные исследования, даже несмотря на то, что первые мои эксперименты были запороты. Могу вместо Джима продолжать наблюдения и собирать образцы, если вы мне позволите. Я считаю эту экспедицию единственной для себя возможностью жить и работать на другой планете. Хотелось бы, чтобы обстоятельства были другими, но приходится принимать то, что есть. Остаюсь.
Фэн пожал плечами.
– Джим и Леланд по-прежнему здесь. Я буду ближе к ним, если останусь. Итак, остаюсь.
После этого долго никто ничего не говорил. Наконец Люси встрепенулась и подняла голову.
– Фрэнк! А ты как?
– А что я? Решать не мне. Начнем с того, что у МОК не хватит на меня горючего.
– Настанет день, когда горючего будет достаточно. Разве ты не хочешь вернуться домой?
– Я долго думал об этом. Но я по-прежнему никак не могу взять в толк, почему вы вообще меня об этом спрашиваете? У меня нет права голоса. Я не член экипажа.
– Тебя пугает то, что ты вернешься за решетку? А что если я скажу, что ФБР намекнуло, что если ты поддержишь государственное обвинение, оно что-нибудь сделает? Добьется смягчения наказания или даже помилования?
Да. Это изменит дело. Ему придется на долгие годы посвятить себя судебным процессам, и федералам понадобится от него полное содействие. Накормить их досыта и рвануть на Восточное побережье? А это ведь неплохая мысль, так?
И вот теперь, когда у него появился такой шанс, Фрэнк не мог определиться с тем, чего он хочет. Он вытерпел всё. Остался в живых. Переменился. И, если честно, что у него осталось на Земле? Сын уже десять лет обходится без него, его бывшая была хорошей матерью. Им не нужен какой-то долбаный герой, врывающийся в их жизнь после столь долгого отсутствия.
Но здесь? Здесь он может принести пользу.
– Ты член экипажа, Фрэнк, – сказала Люси. – Оставайся или возвращайся домой. Решать тебе.
Глубокий вдох. Говори же! Ну, говори!
– Остаюсь.

Кода

[Файл с сообщением № 121985 от 05.06.2049, 00.45 по всемирному координированному времени, от Глубинной космической сети НАСА ПМБ «Кратер Рахе»]

Папа? Это правда ты?